Уэлладей и впрямь оказался миром воды, подумала Шаханна, наблюдая, как дневное полушарие планеты медленно проплывает под её кораблем. Хорошо, что исследователи – народ упрямый; иначе скрытые сокровища этого беспокойного мира так и остались бы никому не ведомы.

Она визуально определила свое местоположение, и корабельный компьютер начал выводить на экран инструкции по посадке.

– Я не настолько глупа, – пробормотала она, заметив турбулентные завихрения нескольких штормовых центров, расцветших в северном полушарии Уэллэдея.

Она набрала команду поиска Рёберных Рифов – каменного хребта планеты, тянувшегося с севера на юг и расширявшегося в Лопатку – единственную постоянную базу на этом водном мире.

– На рассвете, значит? Кто бы сомневался. Прямо на пути у одного из штормов. Что ж, попробуем его опередить.

Она начала вводить координаты для посадки.

В этот момент сработал тревожный сигнал сближения. Шаханна вдавила клавишу увеличения на экране, и как раз успела заметить два сигнала: маленький спутник, которому полагалось болтаться на орбите рядом с ней, и другой, куда крупнее, которому вблизи Уэлладея не полагалось быть вообще. Внезапно корабль тряхнуло от прямого попадания. Шаханна оставалась в сознании ровно столько, что успела нажать на кнопку системы аварийного спасения на подлокотнике.

Одис уперся ластом в тупую морду детеныша кита и оттолкнул его.

– Не до нежностей сейчас, мелюзга! – рявкнул он.

От толчка малыш кувыркнулся и заработал плавниками, отплывая назад. Киты любили, когда с ними разговаривали – точнее, орали на них, – хотя вряд ли понимали что-то, кроме интонации. Впрочем, некоторые промысловики отрицали даже это.

– Почти готово, закончили, – ободряюще проревел Одис, обращаясь к огромному существу, чьи щитовидные железы он как раз «доил».

Стрелка индикатора на длинноносом всасывающем насосе достигла красной зоны, и тут Одис, проявив ловкость, которой от него никто не ждал, отсоединил трубки и запечатал колбу. Он закрыл отверстие в теле кита и несмываемым маркером поставил дату «дойки» прямо над металлической втулкой. Старые даты давно выцвели, но новая краска будет светиться ровно три месяца – срок, за который взрослый кит накопит в щитовидке новую порцию жизненно необходимого радиоактивного йода.

Одис нажал кнопку зума на пульте дрона, затем размашисто начертал регистрационный номер кита рядом со светящейся датой на колбе и поднял её повыше, чтобы дрон зафиксировал запись. Покончив с формальностью, он поскреб самку по эластичной верхней губе там, где чешуя была содрана. С кем же она сцепилась? Ну, по крайней мере, рана уже затянулась.

Детеныш снова попытался оттереть рыбобот Одиса от морды матери. Хмыкнув, Одис вскарабкался по брюшному плавнику лодки на спину и, пригнувшись, нырнул в люк. Спустившись, он спрятал драгоценную колбу с радиоактивным йодом в ячейку, защищенную химопеной.

Вернувшись на нос бота, Одис нахмурился, увидев, как стадо китов начинает рассеиваться и уходить прочь. Он был в море с раннего утра, выслеживая их, и потратил добрый час, чтобы осторожно внедриться в стадо, прежде чем решился на забор. Сначала он ласково похлопал по мордам тех гигантов, которых знал по шрамам так же хорошо, как по регистрационным кодам. Двое шарахнулись от него с таким диким видом, что Одис забеспокоился – уж не доили ли это стадо те треклятые пираты. Когда же ему наконец удалось приблизиться к старой, покрытой голубыми шрамами самке и сделать пробный забор, он решил, что во всем виновато их «чувство погоды» – именно оно делало их такими пугливыми.

– Между этими чертовыми штормами и распроклятыми пиратами… – проворчал Одис себе под нос, щурясь на темнеющий горизонт. С такими темпами лавочку здесь скоро прикроют.

Он нахмурился Где еще он найдет мир, который будет ему так по душе? Дело, столь подходящее для него – человека, рожденного и выросшего на планете с высокой гравитацией? И существ, достаточно огромных, чтобы не страдать от его непомерной силищи?

Довольный собой, он нажал на рычаг открытия внешней панели и начал передавать сигнал в направлении Лопатки – чтобы получить сводку погоды.

Приборы были закреплены на шесте, который при включении освещения напоминал разноцветную рождественскую елку. Сейчас они были включены и фиксировали различные местные показатели погоды. Но когда он попытался связаться с Оккером, смотрителем гавани, находившимся на наблюдательной вышке в Глазу лагуны, сигнал захрипел от помех. Значит, восточный шторм всё-таки накрыл их. Даже с целой сетью метеорологических спутников нельзя быть уверенным в прогнозе погоды на Уэлладее.

Одис прокрутил запись на случай, если Оккер выходил на связь, пока он «доил» кита. Слушая унылый рапорт о приближающемся сверхзвуковом шторме, он невольно присвистнул. Всем судам предписывалось вернуться к Лопатке на крейсерской глубине и занять позиции у кромки шельфа до особого распоряжения – хотя местная непогода над самой Лопаткой пока казалась лишь обычным шквалом. Предупреждение повторилось дважды, обрастая зловещими подробностями о скорости ветра, предполагаемом направлении смещения и длительности бури.

Одис хмыкнул. Он так и видел физиономию Оккера, вынужденного в сотый раз повторять эту галиматью. Должно быть, Таллав, этот никчемный Планетный Администратор, так и стоял у него над душой. При известной доле терпения Одис мог понять, почему Таллав так никчемен. Этот кроткий человек не подходил для такой ветреной и бурной планеты, как Уэлладей, даже если бы все шло своим чередом. Но Таллав оказался в затруднительном положении. Кто-то вовсю грабил основной источник богатства Уэлладея, и вот уже несколько месяцев киты не приносили никакой ощутимой прибыли. Итог: за поставки платить нечем, кредитные линии заморожены. Из-за грабежей, учиняемых пиратами, и различных стихийных бедствий в рабочем состоянии оставались только три рыбобота. Запросы от законных получателей бесценного радиоактивного йода превратились в требования: «Срочно! Высший приоритет». Серая фага была эндемична, а временами принимала масштабы эпидемии. Единственная специфическая вакцина – разведенная суспензия радиоактивного йода. Вдобавок к риску выдоить досуха тех немногих китов, которых еще удавалось найти, промысловики Уэлладея были скованы нехваткой исправных судов.

Двух лучших промысловиков, Одиса и Мурва – новичка, отрабатывающего долговой контракт, – отправили на поиски, чтобы добыть достаточно ценного вещества для хотя бы одной критически необходимой партии. Поэтому все, что Одис и Мурв могли надоить сегодня, имело решающее значение. На миг Одис пожалел, что они не могут накинуть премию за риск, но цена на йод была установлена официальными лицами Федерации, которые, очевидно, были слишком заняты другими кризисами, чтобы обращать внимание на неоднократные просьбы Уэлладея расследовать случаи пиратства.

И вот теперь боязливый Таллав вызывал промысловиков обратно, потому что на западе зреет сверхзвуковой шторм. Одис бросил быстрый взгляд на приборы: на горизонте уже вскипало черным и охрой марево приближающейся бури.

Оценив показания, он направил судно к ближайшему взрослому киту. Он успеет сделать еще один забор, прежде чем придется уходить на глубину и давать дёру домой. Рыбоботы были прочны и созданы специально для вод Уэлладея: они могли мчаться на подводных крыльях рядом с чешуйчатой молодью местных морей, нырять в желоба вслед за китами, выдерживать ярость внезапного шквала, таиться в самом сердце стада, подобно киту, не вызывая подозрений даже у нервных самцов.

Он двигался вдоль левого борта млекопитающего, довольный тем, что создание не шарахается прочь, как его сородичи. Краска с кодом над заборным клапаном полностью выцвела, и Одис, готовясь к процедуре, даже позволил себе прикинуть: а не взять ли с этого экземпляра сразу полторы колбы?

И тут он заметил странный цвет чешуи. Сперва он списал это на освещение – небо уже налилось свинцом в предчувствии шторма. Оглядевшись, Одис понял, что вокруг не осталось ни одного кита; все они скрылись, уходя на север и юг, подальше от эпицентра бури. А этот не двигался лишь потому, что был при смерти.

Изрыгая проклятия, Одис прогрохотал вниз в каюту, схватил только что наполненную колбу и приготовился закачать её содержимое обратно в больное животное. Хватит ли этого? Не будет ли этот жест пустой тратой драгоценной жидкости – жидкости, которая для жизни всей Уэлладея была так же важна, как и для этого кита? Но Одис гнал от себя мысли о расточительстве. Размашистым, злым почерком он вывел краской на боку кита дату и обстоятельства, добавив в конце грубый рисунок черепа с костями.

Закончив, он отступил назад, стиснув зубы и проклиная в душе жестокость пиратов. С горькой желчью в сердце он гадал: сколько еще животных было вот так «выдоено» досуха? Сколько черных, раздутых туш вынесут на берег приливы после шторма?

Он ждал, надеясь заметить хоть малейший признак перемен. Невозможно было понять, как давно сделали забор – несколько часов или дней назад? И насколько быстро влитая жидкость восполнит нехватку в организме кита?

Поднялся свежий ветер. Внешняя панель отозвалась металлическим лязгом, а затем затрещала с властной настойчивостью. Чье-то судно? Одис вгляделся в облака. Внезапно в поле зрения ворвался второй дрон – выше и севернее него. Одис бросил взгляд на моревизор, ожидая увидеть отметку приближающегося рыбобота. Дрон со свистом пронесся над головой, но экран моревизора оставался пуст.

Кроме Мурва в море не было ни души! Где же он сам, если его дрон возвращается в одиночку? Неужели попал в сверхзвуковую мясорубку? Воздух пронзил еще более дикий визг; кит нервно дернулся и начал уходить в сторону от рыбобота.

Одис развернул «рождественскую елку», засёк источник звука и двинулся в его направлении. Чужак шел высоко, но теперь резко пикировал, пронзая небо насквозь – прямиком в пасть шторма. Одис щелкнул тумблером слежения, удерживая внешнюю панель на одной линии с инверсионным следом космического корабля, пока тот не исчез в облаках.

Этот кипящий след не мог оставить ни один аппарат, базирующийся на Уэлладее. И летел он прочь от единственного поселения на этом водном мире. Одис втянул внешнюю панель. Спускаясь по трапу, он бросил последний взгляд на кита – тот медленно уходил на север. Нет, йод не был потрачен зря. Если животное сумеет убраться с пути шторма, планктон северных вод быстро вернет ему силы.

Одис с грохотом захлопнул люк и рухнул в кресло пилота как раз в тот момент, когда компьютер выдал курс незваного гостя: прямо в шторм, к единственному в округе постоянному клочку суши – Лагуне Короны. Осознание этого было для Одиса особенно горьким: ведь именно оттуда только что прилетел дрон Мурва.

Одис медленно ввел новый курс для рыбобота. Не к безопасной Лопатке – а в самую гущу шторма, по следу нарушителя. Затем он ввел данные о шторме, переданные Оккером. Пока принтер стрекотал, Одис откинулся на мягкую спинку кресла. Его подозрения подтвердились. Примерно через пять часов глаз сверхзвукового шторма окажется точно над гигантским древним вулканом, чье жерло образовало лагуну в двадцать километров шириной. Острые скалы и лавовые плато его склонов лежали, словно корона галактических размеров, брошенная прямо на экваторе Уэлладея среди мелководных пастбищ западных морей.

Мурв мог затаиться в глубинах у берегов острова – там достаточно безопасно, даже когда сверхзвуковой вихрь терзает океан на многометровую глубину. Он будет ждать, пока глаз шторма не накроет Корону. Тогда Мурв всплывет и передаст украденный йод на корабль, прокравшийся на планету под прикрытием непогоды. Что ж, Мурву лучше убраться отсюда вместе с этим пиратом. Как только сюда прибудет Следователь, как только планету объявят банкротом и её приберет к рукам Федерация, на Уэлладее не останется места для тех, кто ценит свободу. Вот ведь гад! У Мурва наверняка при себе столько йода, что хватит купить целую планету. Он просто взял и продал Уэлладей с потрохами!

Одис мрачно устроился в кресле – путь предстоял долгий. Он останется на поверхности и пройдёт на подводных крыльях столько, сколько позволит стихия, – по крайней мере, пока ярость шторма не загонит его в относительно спокойные, но вынуждающие двигаться медленнее глубины. Он обязан перехватить Мурва прежде, чем предатель успеет отправить йод за пределы планеты.

Но где тот прятал драгоценное вещество всё это время? Стоило промысловикам заподозрить неладное, как на Лопатке обыскали каждую щель, и не по одному разу. Разве не Таллав ввел обязательное сопровождение дронами, чтобы никто не смел «доить» китов сверх меры? Как, черт подери, Мурву это удалось?

Да, он отправил своего дрона обратно. Но в самом разгаре шторма кита не подоишь, так что формально он был в своем праве. Более того, Таллав поднял бы визг, вздумай Мурв оставить дрон при себе.

Одис подался вперед и коснулся пульта управления своим дроном. Он набрал сообщение, которое тот должен был передать, как только шквал над Лопаткой утихнет, а затем отправил аппарат следовать за собой – в нескольких милях над надвигающимся штормом. Дрон в «глазу» бури мог еще сослужить ему добрую службу. А истерики Таллава он как-нибудь переживет.

Поскольку больше он ничего не мог сделать, Одис решил немного вздремнуть.