– Ну знаешь, папа, – обратилась Нелла к изумленному родителю, – сначала убедись, что схватил кого нужно, прежде чем наваливаться со всей медвежьей силой! Как бы ты мне плечо не сломал!

Она потерла плечо с комической гримасой боли и выпрямилась. Подол ее темно-серого платья был испачкан и порван, всегда одетая с иголочки девушка выглядела так, словно скатилась по брезентовому пожарному рукаву. Она машинально разгладила ладонью платье и поправила волосы.

– Добрый вечер, мисс Рэксол, – с церемонным поклоном поздоровался Феликс Вавилон. – Поистине неожиданное удовольствие.

Светские манеры не оставляли Вавилона ни при каких обстоятельствах.

– Могу ли я узнать, что ты делаешь в винном погребе, Нелла Рэксол? – строго спросил миллионер.

Он был недоволен, что принял дочь за преступника; более того, Теодор Рэксол терпеть не мог неожиданностей, а эта встреча была для него в высшей степени неожиданной; и наконец ему решительно не нравилось, что Нелла предстала перед посторонним мужчиной в неподобающем виде.

– Объясню, – ответила дочь. – Я засиделась с книжкой допоздна. Биг-Бен пробил половину первого ночи, и тогда я отложила книгу и вышла на балкон подышать свежим воздухом перед сном. Я перегнулась через перила – как ты помнишь, моя комната на втором этаже – и посмотрела вниз, на маленький дворик, который находится между отелем и Солсбери-лейн. И с изумлением обнаружила крадущуюся по двору фигуру. Я знаю, что входа в отель здесь нет, и, кроме того, это на пятнадцать – двадцать футов[47] ниже уровня улицы. Тогда я стала наблюдать. Человек подошел вплотную к стене отеля и пропал с моих глаз. Я перегнулась через перила так далеко, насколько отважилась, но все равно его не увидела. Зато услышала.

– И что же ты услышала?

– Звуки, будто что-то пилили, – сказала Нелла. – Это продолжалось довольно долго – пожалуй, с четверть часа.

– Почему, ради всего святого, ты не сообщила мне или кому-то еще в отеле? – удивился Рэксол.

– О, папочка, не знаю, – ласково ответила Нелла. – Мне стало так любопытно, что я решила сама все выяснить. Как я уже говорила, мистер Вавилон, – продолжила она, ослепительно улыбаясь Феликсу, – шум продолжался довольно долго. Наконец все затихло, и странная фигура вновь появилась у стены. Этот человек прошел по двору, вскарабкался на стену, окружающую отель, а потом перелез через перила и зашагал по Солсбери-лейн. Я сразу успокоилась, поскольку незнакомец не проник в отель. Он очень медленно шел вдоль Солсбери-лейн. Навстречу ему попался полицейский. Я услышала, как он произнес: «Добрый вечер, офицер» – и попросил спичек. Полицейский дал ему спичку, он закурил сигарету и направился дальше по переулку. Если высунуться из окна моей комнаты, мистер Вавилон, можно увидеть кусочек набережной и реки. Этот господин пересек набережную и встал, облокотившись о парапет, где, по всей видимости, с кем-то разговаривал. Затем он направился вдоль набережной в сторону Вестминстера, и больше я его не видела. Я подождала пару минут, на случай, если он вернется, и решила выяснить, что же произошло. Выйдя из отеля на Солсбери-лейн, я приблизилась к перилам. Позади перил была приставлена лестница, спустившись по которой, можно легко перелезть во дворик отеля. Я ужасно боялась, что какой-нибудь прохожий застанет меня, перелезающую через перила, но никого не было, и я благополучно спустилась во дворик, лишь порвав подол платья. Потом на цыпочках прокралась по двору и обнаружила, что в стене отеля, почти у земли, прямо под моим балконом, находится железная решетка размером примерно один фут на четырнадцать дюймов[48]. Поскольку других железных конструкций рядом не было, таинственный незнакомец, по всей вероятности, пилил именно эту решетку для каких-то своих целей. Я потянула решетку на себя, и, что совершенно неудивительно, бо́льшая ее часть отделилась, открывая ровно столько пространства, чтобы можно было пролезть внутрь. Я решила проползти внутрь и теперь страшно об этом жалею. Мистер Вавилон, вы когда-нибудь пробовали ползти по узкому проходу в платье?

– Не имел удовольствия, – ответил Феликс и, вновь поклонившись, рассеянно поправил на ближайшей полке бутылку.

– В таком случае вам очень повезло, – невозмутимо заключила Нелла. – Папочка, я целых три минуты думала, что сгину в этой узкой норе. Голову и плечо я внутрь засунула, а все остальное было снаружи. Однако в конце концов, после нескольких мучительных и отчаянных попыток, я все-таки пролезла внутрь и свалилась в этот погреб, полумертвая от усталости. Затем я стала размышлять, что делать дальше. Следует ли мне дождаться возвращения таинственного господина и пырнуть его маникюрными ножницами, если он попытается проникнуть сюда, или поднять тревогу заранее? Прежде всего я поставила на место сломанную решетку, затем зажгла спичку и увидела, что стою посреди несметного множества бутылок. Спичка догорела, а другой у меня не было. И тогда я села в уголке и стала ждать, не вернется ли тот господин, как вдруг послышались шаги и голоса. А потом вошли вы. Должна признаться, я очень удивилась, особенно когда узнала голос мистера Вавилона. Видите ли, я не хотела вас напугать. Если бы я выскочила из-за полок с криком «Бу!», вы получили бы сильнейший шок. Мне нужно было как-то деликатно сообщить вам о своем присутствии, но ты все сделал за меня, папа. Неужели я и вправду так громко дышала, что ты меня услышал?

Девушка закончила свой удивительный рассказ, и на мгновение в погребе воцарилась тишина. Рэксол лишь кивнул, утвердительно отвечая на заключительный вопрос дочери.

– Что ж, Нелла, девочка моя, – наконец заговорил он. – Мы тебе весьма обязаны за твои гимнастические упражнения. А теперь лучше иди спать. Готов биться об заклад, здесь назревает серьезная заварушка.

– Папочка, если здесь намечается ограбление, я бы ужасно хотела это увидеть! – взмолилась Нелла. – Я ни разу не видела, как вора ловят на месте преступления!

– Нет, моя дорогая, это не ограбление. Подозреваю, тут дело гораздо серьезнее.

– Что же тогда? – воскликнула она. – Убийство? Поджог? Отель хотят взорвать? Ой, как интересно!!!

– Мистер Вавилон уведомил меня, что Жюль в Лондоне, – тихо произнес Рэксол.

– Жюль, – едва слышно повторила Нелла, и ее веселье тотчас как рукой сняло. – Надо погасить свет!

Она быстро нажала на выключатель, и погреб погрузился во тьму.

– Это еще зачем? – спросил ее отец.

– Если давешний господин вернется и увидит свет, это его спугнет, – пояснила Нелла. – Так нельзя.

– Вы правы, мисс Рэксол, – с нескрываемым восхищением произнес Вавилон, отдавая должное сообразительности девушки и заставив Рэксола испытать гордость за дочь.

– Послушай, Нелла, – сказал последний, притягивая к себе дочь в кромешной темноте погреба. – Мы полагаем, что Жюль попробует влить яд в бутылку вина, которую, вероятно, закажет принц Евгений. А теперь скажи, мог ли господин, которого ты видела, быть Жюлем?

– Раньше я не задумывалась, похож ли он на Жюля, но теперь, когда ты упомянул его имя, мне почему-то кажется, что это был он. Да, я уверена, это был Жюль.

– Тогда выслушай меня. Времени терять нельзя. Если он все-таки вернется, то будет здесь очень скоро, и ты сможешь помочь.

Рэксол предложил поступить так: если Жюль объявится, то не следует вмешиваться, а лишь наблюдать через стеклянную дверь.

– Вы намерены схватить Жюля, так сказать, с поличным? – спросил Вавилон, изумленный столь необычайным способом обращения с преступниками. – Разумеется, было бы проще уведомить о ваших подозрениях полицию и предоставить дело им.

– Голубчик, – сказал ему Рэксол, – мы слишком далеко зашли без полиции, и уведомлять их теперь, в разгар наших действий, было бы неблагоразумно. Кроме того, как вы наверняка знаете, я решительно намерен поймать этого негодяя. Я оставлю вас с Неллой здесь, коли она жаждет увидеть все своими глазами, а я устрою так, чтобы Жюль, проникнув в погреб, никоим образом не смог бы выбраться обратно через решетку. Спрячьтесь в большом погребе, снаружи стеклянной двери, и оттуда сможете наблюдать за происходящим, а мне пора идти. От вас требуется лишь одно – подмечать, что делает преступник. Если у него имеются сообщники в отеле, мы таким образом поймем, кто этот человек.

Рэксол зажег спичку и, пряча огонек в ладонях, вывел Феликса и Неллу из маленького погреба.

– Давайте запрем стеклянную дверь на замок, чтобы он не сбежал через нее в большой погреб: стеклянные вставки слишком малы, а деревянная часть слишком прочна. Если хитрец все же попадет в ловушку, вы, ничем не рискуя, увидите, как он станет там метаться. Хотя на глаза ему все равно лучше не показывайтесь.

Вскоре Феликс Вавилон и Нелла остались вдвоем в темноте погреба. Но едва стихли удаляющиеся шаги Теодора Рэксола, как их ушей достиг новый звук – кто-то отодвинул решетку малого погреба.

– Надеюсь, ваш батюшка поспеет вовремя, – шепнул Феликс.

– Тише, – предупредила Нелла, и они застыли в напряженном молчании.

Кто-то осторожно и очень ловко протиснулся через вентиляционное отверстие; в темноте наблюдатели видели лишь размытые очертания фигуры. Затем, проникнув в погреб, незнакомец уверенно направился к выключателю и зажег свет. Без сомнений, это был Жюль, и он прекрасно здесь ориентировался. Вавилон с содроганием смотрел, как наглец, некогда служивший у него метрдотелем, смело хозяйничает в драгоценном хранилище. Жюль направился прямиком к стеллажу под номером семнадцать и взял бутылку с верхней полки.

– «Романе-Конти» – любимое вино принца Евгения! – в ужасе прошептал Феликс.

Быстрым ловким движением с помощью инструмента, который, без сомнений, он нарочно принес с собой, Жюль снял с бутылки защитную пломбу, а затем достал из кармана маленькую плоскую коробочку с чем-то похожим на черную мазь[49]. Вымазав палец в снадобье, Жюль натер им горлышко бутылки возле пробки. После чего искусно вернул пломбу на место и положил бутылку обратно. Затем выключил свет и полез в вентиляционное отверстие.

Когда Жюль был на полпути наружу, Нелла не выдержала:

– Он вот-вот сбежит! Папа не успел, мы должны остановить Жюля!

Однако Вавилон, сама осторожность, мягко, но решительно, остановил юную американку, которая показалась ему слишком стремительной и безрассудной. И пока мисс Рэксол выворачивалась из удерживающих ее рук, гибкая фигура Жюля исчезла.