«Страшно. Но ведь он не того самого», – такой ответ получила Вэй Янь.

Она восторженно крутанулась на компьютерном кресле. Пальцы дрожали от эмоций и радости, потому что вот он – тот самый собеседник, которого Вэй Янь так не хватало для томящих диалогов из ее мечтаний, наконец-то начавших свершаться.

Цзян Хао был приятно удивлен. Ху Фэн с таким воодушевлением писала о том, как Чэн Сяоши ослушался, как дрался с красноглазой девушкой, и о многом другом, что порой даже промахивалась мимо клавиш. Цзян Хао и сам ощущал, как что-то внутри него бурлило от волнения из-за этих обсуждений.

Обычно Цзян Хао ни с кем просто так не списывался в соцсетях – только по делу: с семьей, по учебе, но не более. Он не видел смысла в праздных беседах. Но именно сегодня он был вовсе не против говорить о необычной фотостудии до поздней ночи.

И вот уже прошло три часа после полуночи. Глаза болели – устали жутко. Ощущение, будто в них бросили горсть песка и проморгаться не получается. Но Цзян Хао все равно не откладывал телефон.

Они закончили говорить о дунхуа уже давно. Диалог плавно перетек в те самые праздные беседы, от которых Цзян Хао обычно нос воротил.

Ху Фэн: а ты всегда ставишь точки в конце сообщений?? твои сообщения выглядят от этого грозно будто ты на меня всегда сердит ヾ(￣O￣)ツ

Цзян Шэн: Я всегда ставлю точки в конце предложений.

Ху Фэн: но при этом другие знаки препинания игнорируешь

Цзян Шэн: Мне лень их ставить.

Цзян Шэн: Ты вот вообще пропускаешь все, кроме удвоенного вопросительного знака.

Ху Фэн: не только вопросительные знаки!! но и восклицательные!! потому что они прикольные подружки а остальные не очень

Ху Фэн:??

Ху Фэн:!!

Ху Фэн: ｡ﾟ(ﾟ^∀^ﾟ)ﾟ｡

Уже после одного дня переписки Цзян Хао заключил: эта энергичная, болтливая, эмоциональная и жизнерадостная девушка заскучать ему точно не даст. Ну если Цзян Хао не оборвет все связи. Хотя ведь ничего не случится от пары дней увеселительных разговоров с незнакомкой?

А еще она уж очень любит текстовые смайлики.

Его величеству надзирателю Ян Гуану необходимо было предоставить отчет о том, как проходит исполнение его желания. Цзян Хао весь вчерашний вечер под любым предлогом отмахивался от него, но сегодня Ян Гуан вынудил его соорудить выставку наиглупейших и тупиковых диалогов в жизни Цзян Хао.

– Вот эта девушка, – Цзян Хао ткнул пальцем в экран, где светился на первой строчке диалог, – не давала мне покоя по поводу вока[4]. Постоянно спрашивала, какой я люблю и люблю ли вообще вок, сколько баоцзы[5] за раз я могу съесть, заливала про Чжацзянмянь[6] и Ваньдоухуан[7]. С этой ни о чем, кроме дорам, не поговорить. С этой в принципе скучно. Что бы я ни спросил, какую бы тему ни предложил, она вяло отвечает, односложно. Как будто она платит за количество букв в сообщениях, – вздохнул Цзян Хао и уже набрал воздуха в легкие, чтобы продолжить свою полную возмущения тираду, но Ян Гуан прервал его мягким движением руки.

– Хорошо, хорошо, я все понял. Ты молодец, отлично справляешься, – И одарил самой очаровательной улыбкой, от которой другой человек бы непременно засиял в ответ, но только не Цзян Хао. В этой улыбке не было ничего плохого, но ему она все равно не нравилась на интуитивном уровне.

Ян Гуан мельком полистал переписки в телефоне Цзян Хао с его разрешения и вернул с удовлетворенной улыбкой, от которой хотелось лишь закатить глаза.

Диалог с Ху Фэн Цзян Хао, конечно, скрыл. Он хотел уберечь общение с ней от посторонних глаз, особенно таких, как у Ян Гуана – глядящих по-доброму, но при этом с насмешкой. Начал бы еще глумиться и что-то затирать со снисходительным тоном – что-то, чего слушать Цзян Хао не хотел совершенно.

Ху Фэн: а когда у тебя день рождения??

Цзян Шэн: 5 декабря.

Ху Фэн: ахахаха так ты малыш!! я старше тебя

Ху Фэн: у меня день рождения 30 ноября

Ху Фэн: буду называть тебя диди[8]

Ху Фэн: <(￣︶￣)>

Цзян Шэн: Что за дурость?! Я младше всего лишь на 5 дней. Ты же моя одногодка.

Ху Фэн: малыш диди не пререкайся со старшими!! 5 дней уже много значат

Ху Фэн: хехе

Цзян Хао цокнул языком и обреченно вздохнул, понимая: она неисправима. Сколько бы Цзян Хао ни препирался, все было тщетно. Ху Фэн продолжала звать Цзян Шэна младшим братом и малышом. Цзян Хао смирился – не то чтобы у него был выбор. Однако это не самое худшее, что могло произойти. Вскоре Цзян Шэн поймал себя на мысли, что это обращение очень даже милое, но он готов был его принимать только от Ху Фэн.

Спустя три дня после создания страницы в этой треклятой соцсети Ян Гуан наконец-таки отвязался. Цзян Хао все условия выполнил, да и Ян Гуану стало скучно, потому что стоящих кандидаток на общение и правда не находилось. Посмеяться было не над чем.

Цзян Хао, ложась спать в ночь перед окончанием срока выполнения задания, пылко пообещал себе, что снесет к чертям аккаунт Цзян Шэна, но, когда открыл сообщения и увидел: «утречка диди! что сегодня снилось? (") а ты кстати читал маньхуа? а то я о своей коллекции томов рассказала, а у тебя про чтение не спросила…» – то подумал, что можно немного повременить с удалением страницы.

Ху Фэн периодически обновляла фотографии в профиле, в отличие от Цзян Шэна. Тот так и не сменил аватарку, и аккаунт возглавляла Карамелька, а Ху Фэн чуть ли не через день публиковала новые снимки. Цзян Хао ставил «лайк» каждой, каждую просматривал по несколько раз. Ни на одной Ху Фэн полностью не показывала лицо: где-то она прикрывала рот и нос широким рукавом, оставляя лишь глаза, блестящие в хитром прищуре; где-то камера была наведена только на острую линию челюсти, где-то – на точеный нос и чуть пухлые губы.

Но зато на каждой из них темный шелк распущенных волос обрамлял лицо. Главное фото было единственным, где они оказались собраны в хвост.

Эта загадочность была такой манящей и очаровательной. Недосказанность, начиная с цитаты из «Агента времени», сопровождала впечатление о Ху Фэн все время их переписки. Но это не казалось Цзян Хао чем-то плохим, напротив, Ху Фэн словно призывала разгадать ее секрет, мол, подумай сам, а я потом дам тебе ответ, но просто так его ты не получишь.

Цзян Шэн: Ты симпатичная.

Ху Фэн: спасибочки!! я заметила что тебе нравится по количеству твоих лайков на фоточках хехе

Ху Фэн: а почему ты ни одной своей фоточки не выложил?? мне очень интересно посмотреть на тебя (╥_╥)

Ху Фэн: а что это за собачка у тебя на аватарке?? твоя что ли

Ху Фэн: честно говоря не очень понимаю почему ты ее поставил ведь это сайт знакомств… а фото играет немаловажную роль при первом впечатлении

Цзян Хао не особо задумывался над наполнением своей страницы, потому что она по сути ему не была ему нужна. Он создавал ее только для Ян Гуана, который почему-то проглядел аватарку. Наверное, из-за нее и правда писало мало людей, а если и писали, то очень странные.

Цзян Шэн: Да. У меня две собаки: Карамелька и Шоколадка. Это Карамелька когда была щенком.

Ху Фэн: ой какая милота!! (//ω//) ты вроде бы такой грозный но собачек своих называешь так забавно ахаха

Цзян Шэн: Я грозный? Ты считаешь их имена глупыми?!

Ху Фэн: нет ты что вовсе нет!! я просто не так выразилась их имена скорее милые

Ху Фэн: я вот собак боюсь ｡ﾟ･ (>﹏<) ･ﾟ｡

Цзян Шэн: Почему?

Ху Фэн: в детстве на меня на улице напали огромные собаки и чуть не загрызли с тех пор я их до ужаса боюсь

Цзян Шэн: Оу… Вот как.

Ху Фэн: да ничего забудь! так ты покажешь свою фоточку или нет?

На это сообщение Цзян Хао не сразу нашелся, что ответить. Он подошел к зеркалу и оценивающе окинул взглядом с ног до головы свое отражение. Сделав еще шаг, чтобы поближе рассмотреть лицо, он взялся обеими руками за щеки, потом откинул волосы со лба, чтобы изучить и его, оттянул вниз нижние веки. Кожа щек гладкая, потому что он побрился утром, волосы по плечи, потому что ему нравится их собирать в маленький пучок. Цзян Хао утром помыл голову, так что было даже не очень позорно сфотографироваться.

Однако после получаса мучений с телефоном в руках ничего путного из этого не вышло. Каждый сделанный снимок Цзян Хао забраковывал: то кривой, то улыбка странная, будто оскал, то смотрит исподлобья, то взгляд слишком тяжелый, то нос будто на пол-лица. Цзян Хао не любил фотографироваться как раз из-за этого. У него всегда был нелепый вид на снимках.

А хотя почему Цзян Хао сразу должен отправлять свое фото? Можно же найти любую фотку парня в Интернете, и все будет пучком. Но нет, почему-то делать так не хотелось. А если у этого парня только одна фотка на всю громадную Сеть, что тогда делать? Наверняка Ху Фэн попросит еще, и даже если Цзян Хао найдет нечто похожее на предыдущую, отличия будут заметны. Он просто начнет рыть себе могилу.

Да и зачем вообще скидывать фотографии? Это так важно, что ли? Можно и отказаться. Никто никого ведь не принуждает.

Цзян Шэн: А почему ты полностью свое лицо не фотографируешь?

Ху Фэн: я просто стесняюсь очень показывать его полностью публике в интернете (*μ_μ) но могу как-нибудь потом отправить тебе но только лично тебе хих

Если даже Ху Фэн стесняется, то почему Цзян Хао должен скидывать фото?

«Почему да почему… – с усмешкой подумала Вэй Янь. – Да потому что».

Ху Мин и Вэй Янь сильно отличались внешне. У Ху Мин черные волосы до лопаток, тогда как Вэй Янь – шатенка с волосами до поясницы. На фотографиях Ху Мин была заметна длина волос. А куда Вэй Янь деть свою шевелюру? Отстричь? Нет уж, Вэй Янь уже отстригла челку и очень об этом пожалела. Свои волосы она слишком сильно любила, чтобы так беспощадно к ним относиться.

Может, купить парик? Но раскошеливаться ради этого совсем не хотелось…

Проблема еще в том, что у Ху Мин был небольшой шрамик от ветряной оспы на щеке, которую как раз и фотографировали. Как такой подделать? Конечно, можно повернуться другой щекой, но появлялась новая загвоздка: Ху Мин не прокалывала уши, в отличие от Вэй Янь. Можно закрывать волосами, но все снова упиралось в их длину. Черт, как же это сложно!

Вэй Янь и сама не поняла, как так получилось, что основная цель – общение с парнями и использование для этого фотографий Ху Мин – внезапно ушла на второй план, а ее затмила беседа с одним лишь Цзян Шэном.

Цзян Шэн – личность своеобразная. Он необычный, непредсказуемый – неизвестно, чего от него ожидать. Парень-огонь, нрав бурный, и этим Вэй Янь он был интересен. С ним было о чем поговорить: находилось очень много тем, а когда одни исчерпывали себя, их тут же заменяли другие. Вот так вот незаметно и проходили часы за разговорами.

С другими парнями на его фоне скучно переписываться. Такое ощущение, что контингент на этом сайте априори не по вкусу Вэй Янь. Ну или она плохо искала, скорее всего так. Цзян Шэн заметно выделялся, и было даже удивительно, что они с Вэй Янь встретились на просторах Сети. Если бы он не оставил комментарий под постом с цитатой, то потерялся бы в бесконечном потоке анкет. Как хорошо, что Цзян Шэн написал.

Просто так прикольно – найти человека, который разделяет твои интересы, имеет схожие с тобой взгляды на жизнь. А даже если точки зрения где-то расходятся, то обмен мнениями превращается не в извержение яда в сторону друг друга, а в увлекательную дискуссию.

Внезапно телефон тренькнул уведомлением. Вэй Янь включила экран и увидела сообщение от Цзян Шэна с вложением.

Развернув диалог, Вэй Янь хмыкнула: Цзян Шэн отправил-таки свое фото, но только… глаз с кусочком брови. Это игра такая, что ли?

Ху Фэн: вауу какие глазки (/ //ω// /) очень красивый цвет!!

Ху Фэн: а сам-то почему не все лицо целиком сфотографировал??

Цзян Шэн: Я тоже стесняюсь.

«Ты-то действительно стесняешься, а я…» – пронеслось в голове Вэй Янь. Наверное, она поступала подло по отношению к Цзян Шэну.

Он классный. А Вэй Янь… а что Вэй Янь? Ху Фэн, если быть точнее. Ее даже не существует. Наверное, если бы Цзян Шэн узнал, кто стоит за этим профилем, то не захотел бы общаться.

Вэй Янь нравилось писать сообщения Цзян Шэну так, как она любила: легко и беззаботно, наплевав на знаки препинания, используя много смайликов. Никто ей не запрещал это делать и принимал ее стиль письма, хотя некоторым он казался «вырвиглазным».

У Цзян Шэна красивые карие глаза, брови густые. Что ж, Вэй Янь любопытно сыграть в игру «Собери внешность собеседника по деталям».

Почти как пазл.

И как это, черт возьми, терпят девушки?! Каждый раз так издеваясь над собой.

– А-Хао[9], ты не видел мой пинцет для бровей? Маленький такой, я его, кажется, на столе оставляла, а сейчас его там нет…

– Да, видел. Вот он, – Цзян Хао протянул пинцет. – Я его взял, извини.

– А зачем он тебе?

– Брови… выщипывал… – тихо пробурчал под нос Цзян Хао так, что, если стоять в двух-трех метрах от него, разобрать слова невозможно.

– Ты брови выщипывал? – хихикнула Ян Вэй – невеста старшего брата Цзян Хао. Она подошла ближе, взяла его за подбородок, чтобы рассмотреть брови. Тот стыдливо отвел взгляд, словно провинившийся ребенок.

Со старшим братом Цзян Синфу у Цзян Хао сложились замечательные отношения. Они были близки и доверяли друг другу. Невеста брата тоже относилась к Цзян Хао хорошо, будто он для нее был младшим братом. И старше она была не на пять дней, как Ху Фэн, а на пять лет. Ян Вэй даже разрешала именовать себя старшей сестрой и называла Цзян Хао А-Хао.

– У тебя кожа немного покраснела, много волосков за раз удалил? – Ян Вэй улыбнулась, получив в ответ смущенный кивок. – Неплохо получилось, молодец! Теперь ты вообще самый красивый на свете.

– Ян Вэй, ну прям уж самый… – Цзян Хао посчитал это лестью. Ян Вэй хоть и разрешала называть ее сестрой, ему было неловко это делать.

– Именно! Самый-самый красивый!

Уголки губ Цзян Хао, дрогнув, поползли вверх, а потом он и вовсе засмеялся.

Цзян Хао решился скинуть фото Ху Фэн. Он долго придумывал, как бы щелкнуть себя так, чтобы это не вызвало подозрений, а затем гениальная мысль осенила его, буквально свалилась как снег на голову! Он решил сфотографировать глаз. Только перед этим пролистал в интернете картинки с подобными изображениями. У многих брови аккуратные, чуть ли не волосок к волоску, и форма такая ровная, будто строили, как фигуру на уроке черчения. У Цзян Хао же лохматушки какие-то, на них без слез не взглянешь. Почему до этого он никогда не задумывался о состоянии бровей?

Цзян Хао даже посмотрел бьюти-видео по уходу за бровями и узнал столько нового, сколько порой не узнавал на парах в университете: что пинцетом для бровей выщипывают выходящие за форму волоски, что есть тени для бровей, карандаши для бровей; что делают какую-то долговременную укладку и ламинирование (Цзян Хао так и не понял, это одно и то же или разное), что красят брови и краской, и хной… Это просто какой-то кошмар, как девушки все это запоминают? Цзецзе[10] так же за своими бровями ухаживает, и Ху Фэн тоже?

В итоге Цзян Хао взял пинцет у Ян Вэй. Благо, он бесхозно лежал на столе, а то просить лично было стыдно. Он выщипал выходящие за форму бровей волоски, а также лишние ближе к переносице. Цзян Хао подумал, что было бы неплохо их еще и причесать, но щеточек подходящего размера у него в арсенале не имелось (а такие он тоже заметил в бьюти-видео), так что он просто пригладил брови пальцами.

Ну, если так посудить, то у него от природы неплохая форма, и они изначально лежали как надо.

Лишь после этих многочисленных манипуляций Цзян Хао взял в руки телефон и приступил ко второй попытке устроить фотосессию, которая больше была пыткой.

Зачем Цзян Хао так из кожи вон лез, он и сам не до конца осознавал. С другой стороны, Ху Фэн отправляла ему настоящие фотографии, так для чего Цзян Хао будет обманывать и присылать рандомную пикчу? Хотя он и так обманывал, выставляя себя другим человеком, но, отправляя фото, он не врал ничуть, ведь это свое.

Тем более ей понравился цвет глаз. Было приятно это слышать. Точнее, видеть.

С Ху Фэн было здорово. Цзян Хао симпатизировали ее непосредственность, озорство, легкость – он точно был не таким.

С ней он понял, что в «праздном общении» нет ничего плохого: пусть и не обсуждаются насущные проблемы и стоящие ребром вопросы, но зачем решать задачи мирового масштаба, если можно просто поболтать в удовольствие?

Цзян Хао толком и не знал, каково это – беседовать в удовольствие, а не по нужде. Ху Фэн приоткрыла ему завесу в незнакомый доселе уголок мира, где разговорами можно наслаждаться и ждать нового дня, чтобы написать «Доброе утро», а не напряженно смотреть на часы с мыслью: «Когда же это кончится?!» Цзян Хао не очень любил долгое общение. Он и сейчас не особенно его жаловал, но вот переписка с одним конкретным человеком точно была ему по душе.