Шура и Наташа стояли на посту и разговаривали. И делили на части всё, что им попадалось на глаза.
– Ой, СОЛН-ЦЕ! – говорила Наташа.
– Ой, СЕ-ЛО! – подхватывал Шура.
– Ой, ФО-НАРЬ! – говорила Наташа.
– Ой, ПО-ГАС! – поддерживал Шура.
Очень содержательная получалась у них беседа.
А тут совсем потемнело и звёзды вышли. Шура сразу это отметил:
– Ой, ЗВЁЗДЫ! Ой, ВЫ-ШЛИ!
– Ой, СТРАШ-НО! Ой, СТА-ЛО! – сказала Наташа.
И вдруг под крыльцом кто-то заворочался и завздыхал.
– Ой, Шурочка! Сделай так, чтобы у нас в руках были сабли.
Шура задумался и загудел. Раз! И в руках у них оказались грабли.
– Что же ты сделал? – шёпотом спросила Наташа. – Мы что, собираемся сено ворошить?
В это время ещё стемнело. Ключ зажурчал слышнее, и от него пошёл туман. А под крыльцом кто-то пыхтел. Стало совсем страшно.
– Ой, Шурочка, – тихо сказала Наташа. – Сделай так, чтобы у нас в руках оказались пики. Чтобы мы стали как рыцари в шлемах.
Шура опять загудел. У них на головах оказались пожарные каски, а в руках появились багры.
– Ты что, совсем испортился? – спросила Наташа. – Мы разве хотим пожары тушить?
– Всё-таки с багром веселее! – сказал Шура.
Тут Наташа как стукнет багром по крыльцу. А оттуда словно из бочки:
– Мээээ-ээээ-ээ!
То ли шпионы там, то ли завхозы… В общем, нечистая сила – не наши.
– Караул! – заявила Наташа.
– Ой, мама! – сказал Шура.
И что-то у него сработало. Потому что на крыльце возникла строгая тётя в бигуди. С веником и совком. Это была Шурина мама из города Касимова. Она, видно, подметала пол у себя дома в своём любимом городе, а Шура её оттуда вызвал.
Мама ещё несколько раз махнула веником, а потом подняла глаза.
– Ой, Шура приехал!
Они стали обниматься! Но мама обнимается и всё по сторонам поглядывает.
– Ой, что это?! Это же Москва!
Она поняла, что неведомая Шурина сила её из дома вытащила и в столицу нашей Родины притащила. Что она, как крестьянка крепостная, без вечернего платья, без туфель на высоком каблуке, да ещё в бигуди!
Это же просто ЖУТЬ! (В этом слове, ребята, одна часть.)
Это же просто У-ЖАС! (А в этом слове – две части.)
– А ну отправь меня домой, БЕ-ЗО-БРАЗ-НИК! (А в этом слове, ребята, много частей.)
Она слегка треснула сына веником. Хотя Шура был чистый, незапылённый, и его не надо было подметать.
Шура загудел, чтобы отправить маму в Касимов. Бац-бац! Мама осталась на месте, а появилась собачка Бобик из того же города.
Потом дедушка в кресле.
Потом телевизор перед дедушкой.
Короче, появилось всё, что было в Касимове в маминой комнате. И стало совсем непонятно, кто к кому прибыл.
То ли мама с дедушкой в Москву, то ли Шура с Наташей в Касимов.
Вдруг мама заметила Наташу.
– Что это за дамочка такая с палкой? И почему у тебя на голове самовар? Ты же нас позоришь!
– Тьфу! Доучился! – сплюнул дедушка.
– Я теперь никуда не уеду, пока во всём не разберусь! – бушевала мама.
– И я не уеду! – кричал дедушка. – Я в Третьяковку пойду!
Но почему-то исчез телевизор. Да и сам дедушка подрастворился.
А у мамы исчез веник.
– Не думай меня отправлять обратно! – приказала мама.
– Я и хочу тебя задержать!
Шура гудел изо всех сил. Но, как назло, всё исчезало. И собачка, и дедушка, и, наконец, сама мамочка.
Но она успела стукнуть Шуру исчезающим совком по голове. Если бы не шлем, у Шуры была бы прекрасная шишка. И она не исчезла бы так быстро, как мама.
От каски пошёл звон, и из-под крыльца на шум выскочил Полкан. Служебный и сторожевой. Тогда Шура и Наташа поняли, кто там вздыхал и пыхтел внизу. И все страхи от них ушли.