Бабигейл сидела в огромном зелёном кресле и смотрела на внучку. Как же Пэри подросла! И стала намного отважнее! Верховная колдунья убедилась в этом, выслушав её. Сначала могло показаться, что в предложенном плане есть прореха, но, хорошенько подумав, Бабигейл решила: нет, всё по делу.

Вдруг в дверь два раза робко и неуверенно постучали. Скелет заглянул в библиотеку и объявил:

– Верховная, пришли ваша младшая дочь, Мумиштейн и Фэрроу. Бабигейл махнула рукой – пусть войдут.

Ворон тут же сел на плечо юной хозяйки. Мумиштейн, сын доктора Фараонштейна, переступал с ноги на ногу, путаясь в белых бинтах, – он всегда топтался, когда нервничал.

– Плохого дня вам, Верховная.

– Злопожаловать, мой мальчик, – ответила ему Бабигейл.

– Доброго дня, доброго дня, – пропела тётушка Бет. – Что стряслось? Бабигейл, неужто замуж снова выходишь?

– Ну и шуточки у тебя… – вздохнула та.

В углу комнаты, как статуя, стоял Скелет. Он прекрасно вписывался в интерьер: гобелен с черепами, меховой ковёр, от которого шёл прекрасный запах, стеклянные шары разных размеров, стопки книг заклинаний, карты таро, терновые ветки в вазах…

Повиснув на листке хищного цветка, Шанталь смаковала лапку мухи.

– Пэри, я даю согласие, – объявила Бабигейл, – приступай к своему плану. Опробуем его сегодня вечером. Если всё получится, внесу изменения в законы Ужассии. Если же нет, ты перестанешь противиться традициям бала.

Тётушка Бет, Фэрроу, Скелет и Мумиштейн переглянулись, они ничего не понимали. Верховная колдунья продолжила:

– Пока я буду составлять протокол, который вы все подпишете, Пэри всё вам разъяснит.