Карета, как выяснилось, привезла её прямиком в центр чужого кошмара, оформленного в стиле «суровый королевский замок». Высоченные потолки, холодный камень стен, факелы, бросающие тревожные тени на гобелены с воинственными драконами. Девушка с улыбкой продавца-консультанта провела Юлию — известную блогершу и певицу первых хитов поп-чартов — по длинному коридору, остановившись перед массивными дубовыми дверями с железными накладками в виде каких-то чешуек.

— Его Высочество ждет внутри, — пропела проводница, склонив голову и растворяясь в полумраке так бесшумно, что Юля вздрогнула. Оставаться одной перед этой дверью было ещё страшнее.

Она толкнула тяжелое полотно. Дверь поддалась с тихим скрипом, открыв помещение, больше похожее на рабочий кабинет сурового управленца, чем на покои принца. Всюду книги, свитки, карты на огромном столе из темного дерева. И у окна, спиной к ней, стоял он.

С первого взгляда стало ясно: это не «высочество». Это явление природы невидимой красоты. Высокий, с плечами, которым позавидовал бы любой спортсмен, в темно-синем камзоле, подчеркивающим безупречную линию спины. Свет из окна выхватывал идеально прямые пряди волос цвета карамельный блонд. Челка падала на лоб, придавая брутальный вид всему образу. Он обернулся — нет, развернулся — медленно, четко, как-то по-военному.

Лицо… Боги, если бы модные скульпторы хотели создать эталон невозмутимой, божественной власти, они бы лепили именно его. Четкие, даже резкие скулы, прямой нос, строго сжатые губы. И глаза. Ледяные, пронзительно светло-серые. Взглядом он оценил её с ног до головы — нет, не так. Он проверял, осматривал. Как на кастинге.

— Роз Лия де Андре, — произнес он. Голос был низким, чуть хрипловатым баритоном и таким же холодным, как его взгляд. В нем не было ни капли тепла и сочувствия ее положению. — Отныне это твоё имя. Ты — по сути сокровище Дома Серебряного Пламени, моего рода. Мой долг — охранять тебя. Твой — соответствовать статусу и мне.

Лия почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. И даже вспотели ладошки. Не от страха, а от чистейшего возмущения, праведного гнева. Сокровище? Долг? У неё в голове пронеслись обрывки из её же влога: «Девочки, если он говорит с вами как с вещью, бегите. Нет, летите. Нет, телепортируйтесь, если можете».

Она сделала шаг вперед, попытавшись растянуть губы в подобии улыбки.

— Ээм, конечно, мне приятно познакомиться, Ваше… э… Высочество. Но есть ощущение, что вы не человек, вы айсберг, который встретился на пути «Титанику». А можно как-то на «ты» и без этого пафоса «сокровище мое»? И объяснить, что вообще происходит? Звучит, будто меня сейчас опишут в каталоге цепочек или браслетиков и положат в сейф.

Его брови сдвинулись в районе переносицы. Этого было достаточно, чтобы в кабинете похолодало ещё градуса на два.

— Женщине в твоём положении было бы разумно помалкивать и использовать язык для иного. Усвоила? — Он сделал паузу, давая ей осознать. — Ты не получишь поблажек за своё иномирское происхождение. Будешь учиться быстро. Понимать с полуслова. И слушаться меня беспрекословно. И поменьше болтать. Не люблю болтливых женщины. Отныне я — твоя судьба. Понятно?

— Ну, офигеть, мистер властный пластилин.

Внутри у Лии всё закипело. «Окей, принц. Как выжить, если твой будущий муж смотрит на тебя как на особо ценного, но не слишком сообразительного домашнего питомца, которого надо выдрессировать?»

Внешне же она лишь скрестила руки на груди, ощущая, как давит ненавистный корсет.

— Понятно одно, — сказала она, и её голос, к её же удивлению, не дрогнул. — Что это какая-то чудовищная ошибка. И я сбегу. Обязательно выберусь от тебя.

В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, а скорее… усталое раздражение, как у взрослого, которому ребенок заявил, что убежит жить на дерево.

— В твоем прежнем мире тебе нет места, — произнес он, делая ударение на том, что все конец, «баста, котики, закончились танцы». — Теперь ты, моя Истинная. Магия в тебе иная, чем принято у нас, но это даже к лучшему, она привязала тебя к этой земле, к этому замку. Ко мне. Ничего у тебя не выйдет. Да и я не позволю.

А потом случилось нечто странное. На его бесстрастном лице, на долю секунды, дрогнула какая-то тень. Его взгляд на мгновение уперся не в её глаза, а куда-то ниже, в декольте платья, откуда было видно ее достоинства в полной мере. Он сжал кулаки, и суставы побелели. И где-то внутри него, за этой ледяной крепостью из долга и этикета, что-то темное, древнее и бесконечно дикое пошевелилось.

«Она здесь. Истинная. Пахнет страхом и страстью, пахнет… самкой. Зачем эти слова, эти стены, эти идиотские одежды? Сорвать. Сорвать все это кружево и бархат, расстегнуть эту глупую клетку на ее груди, прикоснуться к ней, ее теплой коже, зарыться в её волосы, заявить право…Но нет, нужно, чтобы проявилась метка. Ждем!»

Это был инстинкт. Глухой, мощный, первобытный рев дракона, запертого в человеческой оболочке. И Дэриан, принц, наследник, заткнул его. Силой воли, которая была видна лишь по едва заметному напряжению в скулах и мимолетному затемнению в его глазах. Он снова стал статуей. Ледяной, безупречной, неприступной.

Но Лия увидела. Она не знала, что именно, но увидела эту борьбу, смущение, решение. Увидела, как в его ледяных глазах на секунду вспыхнуло что-то раскаленно-золотое, животное. И её собственная внутренняя паника на миг отступила, сменившись нескрываемым интересом.

О, нет. Он был не просто айсбергом. Принц был вулканом, тщательно скрытым под огромной глыбой льда. И ей, похоже, предстояло выяснить, что произойдет, когда она пройдет по этому льду. И когда лед треснет, что же под ним будет ее ждать — холодный принц-ледышка или такой же горячий, как его мимолетный взгляд, мужчина.