Утро в замке начиналось с привычной рутины: Дэриан придирчиво изучал расписание своего дня, с таким видом, что казалось планировал штурм неприятельской крепости, а не завтрак с последующим уроком магической генеалогии для Лии. Ксев, явившийся как раз к омлету и допущенный до общения с их парой, немедленно начал строить из кусочка бекона миниатюрного дракона на краю тарелки Лии.

— Смотри, он даже дымится, — радостно указал он на струйку пара. — Готов защищать честь твоего омлета до последнего вздоха.

— Если он упадёт в мой чай, кто-то получит по ушам, — отозвалась Лия, отодвигая кружку.

Внутри всё было спокойно — странное спокойствие после бури чувств, битв и ночных разговоров. Но именно в такие моменты, как учил её горький опыт, и случалась какая-нибудь напасть. Затишье перед взрывом из неприятностей. Или перед тем, как найдешь что-то такое, от чего кровь стынет в жилах, а мозг начинает лихорадочно соображать, куда бежать и кого звать на помощь.

После завтрака и урока Дэриан ушел на совещание с отцом, а Ксев, пообещав «нечто эпическое» к вечеру, растворился в коридорах, оставив за собой шлейф легкого беспокойства. Лия решила прогуляться — не для бегства, а просто чтобы подышать воздухом, не пахнущим ни драконьей магией, ни придворными интригами. Хотя второе, как выяснилось, было невозможно.

Она забрела в старый библиотечный флигель — место, куда, судя по слою пыли на полках, даже мадам Индира заглядывала не чаще раза в десятилетие. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое витражное окно, выхватывал из полумрака летающие пылинки и золотил корешок какой-то особенно невзрачной книги в дальнем углу.

Именно этот корешок и привлек её внимание. Не потому, что блестел — как раз наоборот. Он был темнее других, будто его часто трогали пальцами. На полке, полной пыльных книжек в одинаковых переплетах, это выглядело так же подозрительно, как улыбка на лице Дэриана в момент рассказа какие бабочки сегодня получились у Ксева.

Лия потянулась, книга поддалась с лёгким, неестественным скрипом — не страницы, а дерева. Вся полка слегка качнулась. Сердце её сделало глупый кульбит. Она надавила сильнее. С тихим щелчком, похожим на вздох, часть стены позади полки отъехала, открывая темную нишу.

«Отлично, — мысленно произнесла Лия. — Прямо по канонам лучших фильмов ужасов. Заброшенное крыло, пыль, потайная дверь. Сейчас оттуда выскочит либо привидение с жалобой на налоги Дэриана, либо спящий бабайка. Или, что хуже всего, очередной свиток с правилами этикета для Истинных ударит в лоб».

Но там не было ни свитка, ни привидения. На маленькой полочке лежала небольшая, потрепанная книжечка в простом кожаном переплете без всяких опознавательных знаков. Похожая на дневник.

Рука сама потянулась к нему. Кожа на корешке была стерта, явно его часто листали. Лия присела на ближайший сундук, сдула пыль, пару раз чихнула и открыла первую страницу. Четкий, аккуратный почерк. Имя: «Элвия».

Служанка. Та самая, что исчезла после попытки отравления. Та, что оставила после себя только пустой флакон и сумку с чужим золотом.

Первые записи были обыденными — скучные подробности о работе, жалобы на жесткость мадам Флорины, мечты о поездке к родным, о возможности найти обедневшей аристократке жениха в замке драконов. Потом тон стал меняться.

«Сегодня снова вызывали в покои Ее Величества. Спросили, как поживает новая Истинная. Говорила, что ничего особенного. Но королева смотрела так, как будто видела меня насквозь. Её глаза… они как лед на озере в самый лютый мороз. Такие красивые и такие ужасные». «Принесли настойку. Сказали — для укрепления здоровья молодой госпожи. Но пахнет она не травами, а чем-то горьким. Спросила у лекаря — он только головой покачал, сказал, чтобы я не спрашивала лишнего. “Приказы свыше”, — прошептал и ушел».

Сердце у Лии стало биться чаще. Она перелистнула страницу.

«Видела, как она разговаривает с тем человеком в плаще. Тот, что приезжал из Дома Багрового Когтя до нападения. Говорили тихо. Она улыбалась. У меня мурашки по спине. Она что-то замышляет. Против принца? Против Истинной? Против всех?»

«Слышала обрывки. “Чужую кровь не примет… нужно ослабить связь… магия эмоций опасна…” Боюсь. Боюсь, что эта настойка — не для укрепления. А для чего-то другого. Для той, у которой кровь “чужая”. Для госпожи Лии».

Холодная тяжесть опустилась на грудь. Лия почти физически ощутила ледяной взгляд королевы Алиеноры на своей спине.

Последняя запись написана неровным, торопливым почерком, чернила местами размазаны.

«Они знают, что я подслушала. Сегодня ко мне заходила одна из ее доверенных фрейлин. Говорила о необходимости помалкивать и щедрой награде за услугу. Смотрела на меня теми же ледяными глазами. Я не возьму их золото. Не стану соучастницей. Но я знаю слишком много. Если что-то случится с Истинной… или если я исчезну… пусть этот дневник найдет друг Истинной, не враг. Я убегу. Решилась. Сегодня ночью. Боже, прости меня. Я так боюсь».

На этом всё обрывалось.

Лия сидела, сжимая дневник, и в ушах стоял звон от переполнявших ее эмоций. Интуиция, та самая, что спасла её не раз на сцене от падающей декорации, которую подпилили завистники, или в городе от слишком навязчивого «поклонника», теперь кричала одним голосом: опасность. Здесь и сейчас. И она выглядит как ее будущая свекровь — королева.

Королева Алиенора. Не Истинная. Просто удачная партия. Женщина, смотревшая на неё с презрением, но и с… интересом. И взгляд этот относился к ней как к помехе, к слабости Дэриана, к угрозе ее положению, положению ее возможных будущих детей, если бы у неё они были.

«Настойка для чужой крови». Чтобы ослабить связь. Чтобы магия Лии, её голос, её эмоции — всё, что делало её ценной и опасной, — не сработало в нужный момент. Или сработало против нее самой.

Она медленно закрыла дневник. Дрожь, которая сначала пробежала по рукам, сменилась почти ледяным спокойствием. Бежать к Дэриану? Кричать о предательстве? С размаху швырнуть дневник на стол к королю?

Это было бы… глупо. По-детски глупо. Доказательства? Дневник пропавшей служанки, которую все уже записали в предательницы или жертвы. Ее слово против слова королевы. Они бы пожали плечами. Объявили ее напуганной истеричкой, неспособной отличить правду от лжи. Увеличили бы охрану. И заперли бы еще крепче в золотой клетке, откуда уже ничего не увидишь и не услышишь. Дэриан так точно бы поступил.

Нет. Так нельзя.

Лия осторожно вложила дневник обратно в тайник, вернула книгу на место. Полка с легким стуком вернулась в исходное положение. Пыль снова осела на корешок. Всё выглядело так, будто ничего не произошло.

Но внутри всё перевернулось.

Она вышла из библиотечного флигеля на солнце, и свет после полумрака ударил в глаза. Вокруг кипела обычная жизнь замка: служанки несли белье, стражники менялись у поста, где-то вдали доносился лязг оружия с тренировочного плаца. Мирный, налаженный быт. И в самой его сердце уже бурлило действие от отравы, которую вносила королева.

«Так, мне нужно поступать известными мн методами. Точно, мне нужна информационная война, — вспомнила Лия термины из своего мира. — Когда нельзя ударить в лоб, бьют по репутации. Сеют сомнения. Пускают слухи».

У неё не было армии. Не было политического веса. Но у Лии было кое-что, что ценилось в её прошлой жизни куда больше золота. Внимание. Умение притягивать взгляды. И голос, который заставлял слушать.

И магия. Её странная, дикая магия эмоций и голоса, которая могла растрогать даже сухонькую мадам Индиру.

План, смутный, дерзкий и отчаянно рискованный, начал складываться у неё в голове, пока она медленно шла обратно в свои покои. Не атаковать в лоб. Не обвинять. А… подсветить. Заставить шептаться. Заставить задавать вопросы. Аккуратно, едва заметно посеять зерно сомнения в надёжности самой королевы.

Для этого нужны союзники. Или, по крайней мере, нейтральные наблюдатели, которые любят вкусную сплетню посмаковать. И у нее был идеальный кандидат на эту роль. Весьма болтливый, обаятельный и такой волшебный мастер иллюзий, который знал каждый потайной ход в замке и каждое слабое место придворных красавиц.

Войдя в свои покои, Лия не стала ни ломать руки, ни рыдать в подушку. Она подошла к столу, взяла лист тонкого пергамента и перо. Написала короткую записку, сложила её вчетверо и позвала дежурившую за дверью юную служанку — новую, присланную после исчезновения Элвии.

— Передай это принцу Ксеву, — сказала Лия, вкладывая в слова легкую, беззаботную нотку. — Скажи, что я вспомнила один старый случай, который просто необходимо с ним обсудить. Очень срочно.

В записке же было написано всего три слова: «Нужна твоя магия. Вечер. В саду. Опасность впереди».

Она отдала записку, наблюдая, как девушка уже бежит по коридору. Потом подошла к окну. Замок дремал — величественный и спокойный. Где-то там, в его самых величественных покоях, сидела женщина с ледяными глазами и, возможно, размышляла над следующей дозой «укрепляющей настойки».

Лия прикоснулась к дракончикам на запястьях — теплому и прохладному. Два полюса. Два защитника. И она — между ними. Но больше не приз. Не вещь. Не конфетка.

Она стала точкой напряжения. И щепоткой соли, которую кто-то попытался подсыпать в их общий котёл. Что ж. Пора показать, что происходит, когда соль попадает на раны.

Лия отвернулась от окна, и на её лице появилась решительная улыбка. Готовая к бою, который будет вестись не мечами, а шепотом, намеком и магией, способной растрогать даже самое холодное сердце.