Не было бы счастья, да несчастье помогло! Из-за вчерашнего ЧП обоих Иванов было разрешено досрочно выписать. Оказывается, первоначально ако-Лэйсан наотрез отказал Совету рэров в выписке русских пациентов. При их кастовой системе решение врача мог отменить только медик более высокого чина, но таковых на базе не оказалось. Складывалось впечатление, что доктор и две медсестры — это и есть весь медицинский персонал.

Как понял из обмолвок и намеков Забелин, на этой подземной базе вообще почти не осталось людей, только штаб-квартира, техники, уборщики и охрана. Остальные переселились на открытый воздух — либо в поселение к дигиль, либо в новую наземную базу на каком-то острове. Там сейчас строился нормальный город, со своим сельским хозяйством и промышленностью. Туда постепенно перемещались все материальные запасы, заложенные в Комале заботливыми предками. Как раз во время погрузки в машины очередной партии товара группа техников и подверглась нападению. Раненых нужно было лечить, а большинство оборудования уже уехало на остров, и остальные палаты стояли законсервированными. Так что тезкам повезло, доктор счел, что выписать двух йурубов проще, чем расконсервировать палату. О чем не преминул сообщить лично, прозрачно намекнув, что рассчитывает, что к вечеру их духу в госпитале не будет.

Начальник охраны пришел вместе с рэр-Элаем сразу после обеда, когда пара тезок блаженствовала на «валунах» в комнате отдыха. Не то чтобы их так уж напугали намеки ако-Лэйсана, но после того, как в их палату из реанимации прикатили шестую койку со стонущим и дурно пахнущим кровью и лекарствами пациентом, даже киевлянин решил перестать разыгрывать лежачего больного и соизволил встать. Правда, за время его лежания мышцы сильно атрофировались, и Забелину пришлось почти на себе тащить его вначале в туалет и душ, а потом в релаксную.

— Страшко, вас ждут в процедурной! — с порога вместо приветствия заявил рэр. — Давайте поторапливайтесь, и не надо разыгрывать из себя немощного инвалида, я все знаю про ваши ночные прогулки.

Калечный мародер, состроив недовольную рожу, встал и почти не хромая направился на выход. Встретив возмущенный взгляд Забелина, тезка нагло осклабился и продемонстрировал оттопыренный средний палец.

Убедившись, что дверь (а они здесь звуконепроницаемые) плотно закрылась, пришедшие так же расположились в оригинальных креслах зоны отдыха напротив Ивана.

— Прошу прощения за вынужденную задержку. Сами понимаете, форс-мажор! Шесть техников, причем трое — безвозвратные потери! Мы не можем себе позволить такое расточительство! Это ставит под угрозу срыва все планы, — Баас даже не пытался скрыть эмоции. — Хиван, вы просто обязаны найти способ приручить этих проклятых сохетов! Это сааль Шурэ Дисоу, он возглавляет нашу охрану. Я попросил его быть с вами предельно откровенным, но прошу вас не злоупотреблять нашим бедственным положением, ибо вы так и не согласились дать подписку о неразглашении.

Иван внимательно посмотрел на пожилого темнокожего мужчину с двумя пальмовыми ветвями в петлице. Сухощавый, жилистый, выше среднего роста с аккуратной, седеющей по краям бородкой на абсолютно лысом черепе. Даже бровей нет! Выглядит очень уставшим и несколько скованным, что, впрочем, не удивительно, учитывая вчерашние события. Никаких сомнений в том, что именно его назначили козлом отпущения. Интересно, что его больше тяготит: присутствие рэра или необходимость искать помощи у чужака?

— Хорошо, Баас! Я задам саалю только один простой вопрос. Скажите, Дисоу, что вы знаете о подземных коммуникациях под городом?

— Коммуникациях? Вы про всякие трубы и кабели? Причем здесь это? Мне рекомендовали вас как специалиста дрессировщика из воинской касты, а не Мусорщика! У меня люди гибнут! За этот месяц мы уже восьмерых потеряли, и это только от стычек с сохетами, а тут еще ваш соотечественник-бандит убил расаля и ранил двух тураев! А вы спрашиваете меня о каких-то трубках в земле?

Возмущенный сааль вскочил на ноги и, если бы не рэр, наверняка ушел, громко хлопнув дверью. Хотя последнее было бы весьма сложно осуществить, учитывая конструкцию здешних дверей.

— В таком случае позвольте еще один, так сказать, уточняющий вопрос?

— Не обижайтесь, Хиван. У сааля выдался очень трудный день. Давайте без экивоков, спрашивайте уже!

— Каков по-вашему диаметр того, что вы называете «трубками в земле»?

— Понятия не имею, но если хотите, я пришлю вам расаля Мусорщиков, он должен знать.

— Не стоит, я и так вам скажу. Диаметр коммуникаций достаточен, чтобы человек мог в них свободно перемещаться, пусть и не выпрямившись в полный рост, а уж для гоблинов, то есть сохетов, это как коридор в вашем убежище! Причем прошу заметить, что коммуникации проходят под всем городом и имеют выходы в каждом, я подчеркиваю — В КАЖДОМ здании. Более того, именно там ваши сохеты, скорей всего, откладывают яйца и выводят потомство! Обследуйте подземные тоннели, выжгите заразу и надежно замуруйте все входы, и всё — ваша проблема решена! Вам нужен мусорщик, а не дрессировщик!

— Вы уверены? — только и смог выдавить ошарашенный Баас.

— Более чем. Именно по одному из таких тоннелей в город и пробралась шайка моего тезки. Стражко кажется?

— Страшко, — автоматически поправил рэр. — Но почему об этом ничего не сказано в Учебниках? Не могли же первые рэры ничего об этом не знать?!

— Почему же? Вполне могли и не знать. В подземной базе все коммуникации либо по стенам проложены, либо непосредственно под полом проходят. А в городе рельеф, дороги, инфраструктура… коммуникации, кроме как под землей, не проложишь. Город, как я понимаю, уже потом построили, после того как базу законсервировали?

— Я этого червя Янтара в его же дерьме закопаю! Я из него чучело сделаю и у входа в сортир поставлю в качестве держателя для подтирки! Я все их сучье племя!.. — Сааль умчался, и остаток его угроз был отрезан закрывшейся дверью.

Баас покачал головой и что-то резко сказал в наручный браслет. Похоже, он был не только ключом, обеспечивающий доступ в различные комнаты, но и коммуникатором.

— Я так понимаю, Янтар — это глава гильдии Мусорщиков? — полюбопытствовал Забелин.

— Да, и ему в ближайшие пару дней лучше не попадаться под руку саалю.

— Но он же не виноват. Даже если он что-то и знал про тоннели под городом, не он строил систему безопасности!

— Это так. Более того, даже если бы он попытался что-либо рассказать Шурэ Дисоу или другому военному специалисту, его бы даже слушать не стали. Но увы! У сааля появилась замечательная возможность сорвать на ком-то досаду, и глава Мусорщиков — самая подходящая кандидатура. За него никто вступаться не станет.

— Даже если он действительно сделает из него чучело?

— Нет, конечно. До такого не дойдет. Убийство, даже если это убийство мусорщика — преступление, и сааль это знает. Так что набьет морду или ноги переломает, да и то если поймает! — отмахнулся Баас. — Давай ненадолго отложим наш разговор, я лично извещу Совет о твоей версии. Думаю, они это оценят. Если желаешь, дальше по коридору дверь в жилой модуль, я прикажу подготовить тебе комнату, чтобы ты мог отдохнуть, пока ждешь решения.

— А долго ждать?

— Час или чуть больше.

— Тогда я лучше здесь подожду.

— Странно, как тебе не надоедает эта бутафория? Никогда не понимал, что вы, поверхностники, находите хорошего в созерцании огромного массива не пригодной для питья воды?

Баас ушел, оставив Ивана созерцать, как к ногам с тихим шелестом подкатывает очередная «бутафорская волна непригодной для питья воды», и размышлять над превратностями бытия низших каст. Похоже, кастовая система сыграла очень злую шутку с народом раханвейн.

Ждать долго не пришлось. Как только надобность в «табабараха хиван» отпала, смысла в дальнейшем пребывании на базе Забелина не было никакого, и Совет рэров это понимал.

— Совет принял решение. За помощь в решении нашей проблемы на ваш счет будет перечислено пять тысяч койнов. Надеюсь, этой суммы достаточно для компенсации понесенных вами неудобств? Вот и хорошо. Еще десять тысяч мы готовы вам выплатить в случае беспрепятственного возвращения Самаля Эль-Багади дис-Коринф, причем половины суммы мы вам авансируем на текущие ваши расходы. Вы можете вылететь прямо сейчас, вашего медвежонка и вещи принесут к коптеру. Или, если хотите, можете погостить у нас до завтра, комнату вам выделят, и улететь вместе с Зарубиным. Он попросил сутки на улаживание срочных дел.

— Спасибо! Я предпочту ночевать в своей комнате в Сууке. А что с моим соседом по палате? Я могу забрать его с собой и отправить в Содружество посольским транспортом.

— С Иваном Страшко все сложнее. Он обвиняется в вооруженном нападении на наш патруль. После полного выздоровления его ждет суд, и, судя по результатам баллистической экспертизы найденного при нем оружия, это именно он убил расаля Эмида и ранил одного из тураев. Если защита не найдет веских доводов, боюсь, его ждет смертный приговор.

— То есть вы его лечили и даже изготовили протез на левую руку, только чтобы потом повесить?

— Нет, конечно. Мы не дикари. В камеру приговоренному по системе вентиляции в ночное время подается веселящий газ в больших дозах. Поверьте, он умрет совершенно счастливым. Что касается лечения, то он пока не осужден, никто не имеет права ущемлять его в естественных правах. Так что лечение будет закончено и только после этого состоится суд.

— Скажите, а я могу нанять ему адвоката?

— Защитника? Конечно, если желаете, но зачем? Мы сами предоставим ему защиту или оплатим услуги защитника, которого он пожелает вызвать.

— И все же я настаиваю. Он гражданин Содружества. Хороший или плохой, но гражданин. Я не говорю, что он не должен нести ответственность за свои действия, но я хочу быть уверен, что все его права соблюдены.

Баас молча пожал плечами, но возражать не стал.

— Посидите здесь немного, я отдам нужные распоряжения. Когда все будет готово, вас проводят на посадку. Было приятно с вами общаться. Надеюсь, следующая наша встреча будет еще более приятной и радостной для обеих сторон.

Рэр ушел, а Забелин поспешил к Страшко. Тезка ему решительно не нравился, но бросать вот так соотечественника, по сути уже приговоренного к смерти, было как-то не по-людски. Как и ожидалось, мародер нашелся в процедурной, где он выносил мозг молоденькой самаль жалобами на придуманные недуги.

— Ну шо? Как прошли переговоры на высшем, мля, уровне? Судя по твоей кислой роже, тебя поимели на сухую и кончить не дали!

— Иван, я сейчас улетаю. Я попрощаться зашел.

— Попрощался? Ну и вали, не мешай мне убеждать девушку в пользе быстрого необременительного перепихона.

— Иван, тебя собираются судить за убийство старшины и ранение солдата из того патруля, который пытался вас задержать.

— Не, я не при делах! — Страшко напрягся, но постарался не выдать своих чувств. — Их Казбек с Арой завалили. Вот пусть им и предъявляют свои претензии. А я вообще так — мимо крокодил! Я, может, в их сраный город и не заглядывал, просто гулял рядом…

— Иван, они провели баллистическую экспертизу. Парней положили из твоего автомата. Прощай. Я постараюсь нанять тебе хорошего адвоката.

— Э, стоять! Ты куда! Ты не можешь меня здесь так бросить! Ты же долбаный посол, ты должен меня защищать! Я не хочу кормить клопов в их зиндане!

— Нет, тезка. Никто тебе ничего не должен, но я все же попробую тебе помочь тем, что найму адвоката.

Не слушая воплей и матов, летевших ему в след, Забелин вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь.

Его уже ждали. Незнакомый молодой парень с одной синей лычкой на рукаве форменной куртки. Он был без блютуз-гарнитуры, но и без перевода было понятно, что он здесь, чтобы проводить Ивана к коптеру. Шли долго, не менее получаса, постоянно поворачивая и то поднимаясь, то опускаясь на этаж или два. У Забелина сложилось впечатление, что его специально ведут окольными путями, чтобы запутать. Но он и не пытался запоминать дорогу, он считал дни. По всему получалось, что сегодня двадцать девятый день после большого гурти. Дилага давал ему на все про все месяц, а значит завтра состоится ратификация соглашения. Отлично, он как раз успевает переговорить с Жеромом и с утра вместе с ним отправится в Абгаль. А после этого нужно будет уговорить посла дать ему коптер до Цитадели. Деньги, слава раханам, на счету есть, так что за операцию Марийке он может рассчитаться сразу. Еще нужно будет к Александру заглянуть, куклы показать. Ну и к Свистку с Амиром наведаться не помешает, договориться о поставках Сахину «Арго»!

Размечтался так, что не заметил, как вышли под вечернее небо. В лицо дохнуло перегретой пылью и почему-то запахом нечистот и мокрой псиной. Коптер стоял на просторной площадке, закрытой со всех сторон высоким забором. Слева громоздилась гора каких-то ящиков и лежало его имущество: снятые с мотоцикла седельные сумки, оружие и разгрузка, поверх всего этого лежали нагайка и костяной нож. А это что? Клетка? Почему такая маленькая? Жирх? Забелин шагнул к накрытому тканью параллелепипеду около метра в ширину и в высоту и метра полтора в длину, являвшемуся источником звериного запаха и глухого ворчания. И в этот момент раздался тревожный зуммер ай-ди. Трясун? Он глянул на своего провожатого, тот пожал плечами и уселся прямо на покрытие взлетной площадки. Иван сел рядом, облокотившись на стеллаж из ящиков. Привычно задрожала земля, накатил космический холод, картинка на миг померкла, а потом стала негативной, в уши ударил зловещий шепот…

Очнулся Иван с тяжелой головой. Похоже, не долечился. Это надо же от простого трясуна сознание потерять! Огляделся. Рядом с земли с ошарашенным видом пытался встать его провожатый. Парня явно вело в сторону. Тоже слабак, или тряхнуло непривычно сильно? Тогда повезло, что взлететь не успели. Они что тут, за трясунами совсем не следят? Хотя предыдущий вроде сегодня утром был? Или всё-таки вчера?

В клетке, до которой Забелин так и не успел дойти, обижено рявкнули. Иван отбросил размышления и на неожиданно ватных ногах поспешил отдернуть ткань. Под ней действительно оказалась решетчатая клетка, склеенная из пластиковых прутьев в палец толщиной, а в ней забившийся в угол рычащий нескладный медвежонок. Размером с русского спаниеля, с крупной головой, широкими передними лапами и дистрофичным крупом. Шерсть грязная, тусклая, торчит в разные стороны, как щетина затасканной щетки. На атрофированных задних лапах и вовсе скаталась в колтуны вперемешку с фекалиями. Узнать в этом убожестве милого плюшевого медвежонка, ехавшего с ним в Суук почти пять месяцев назад, было не реально. И все же это был он — его маленький Жирх. Забелин был в этом уверен. И дело даже не в том, что второго медведя в Мире Цитадели просто нет. Он просто чувствовал это, каким-то восьмым или девятым чувством. Так же, как почувствовал в свое время тот бункер. Их с Жирхом бункер!

— Ничего, Жирх, мы тебя отмоем, пролечим, витаминчиками пропоим, ты у нас снова красавцем будешь! А задние лапы — это ничего, мы тебе колесный протез сделаем, будешь по посольству наперегонки со щенками носиться. Будешь ты у нас мото-мишка!

Успокаивающе приговаривая и не обращая никакого внимание на злое ворчание зверя, Забелин открыл клетку и вытащил упирающегося Жирха наружу. Тот было попытался укусить протянутую руку, но передумал. А оказавшись на руках, попытался спрятать лобастую голову под мышку Ивану и отчаянно захныкал, подвывая и жалуясь на свою несчастную судьбу. Потом изо всех сил, до боли обхватил руку вновь обретенной «мамочки» и затих, периодически вздрагивая и поскуливая.

— Ну все, все! Успокойся, Жирх. Все будет хорошо, я теперь тебя никому не отдам, — приговаривая, Забелин постарался по удобней перехватить потяжелевшего питомца. — Пожалуй, килограмм восемь в тебе точно есть!

— Здравствуй, Хиван! Нужно лететь. Нам бы сегодня до темноты успеть домой вернуться.

Иван оглянулся. Рядом с ним стоял серен Ялали и пара его ребят, все в полной выкладке. Еще двое бойцов заканчивали погрузку его имущества в коптер.

Задерживаться Иван не стал. Увидев, что бойцы взялись грузить клетку, помотал головой.

— Этот ужас оставьте себе! Можете в нее штрафников своих сажать, а Жирху у меня на руках спокойнее.

— Штрафников?

— Ну нарушителей дисциплины или нерадивых солдат.

— Ужас! Это же издевательство над людьми! — поразился суровый серен.

— Ничего, — Иван пожал плечами, — Жирх тоже почти человек, а вы его там четыре месяца держали!