9.3
Девушка нашлась в одной из спален, обставленных точно так же, как и та, в которой работала я. И бедняжка, как и я, боролась с огромной ледяной периной голыми руками. Без раздумий подошла и протянула свои варежки.
— Вот возьми, так легче будет.
Девушка от неожиданности вздрогнула и, смутившись, благодарно улыбнулась. Дело и вправду у нее пошло веселее. А когда она управилась, предложила ей согреться вместе на кухне. И, к моей радости, она не только согласилась, но еще и ловко управилась сначала с печью, потом с котелком, обеспечив нас горячим травяным чаем.
— Меня Нарин зовут. А тебя? Давно ты здесь? — засыпала я вопросами девицу.
— Марикой меня кличут. А у господина Метелицы я уже два дня. Вот завтра еще отслужу и домой вернусь, — охотно разговорилась она.
— Так ты всего на три дня в услужение пошла?
— Ну конечно! — искренне удивилась Марика. — Больше и не нужно, — и с интересом осмотрела меня, чуть склонив голову. — Разве не знаешь правил? Угодишь хозяину за три дня, и отпустит он с подарками богатыми. А коли лениться будешь да обманничать, то прогонит прочь, а вместо даров смолой обольет.
— Как это смолой? — я аж заморгала от удивления. — Что за жестокость такая?
Взгляд девушки враз сменился и вместо любопытного стал недоверчивым. Марика демонстративно чаю отхлебнула и с укоризной произнесла:
— Какая же это жестокость? По делам и награда. Все про это ведают. У нас девушки, кто по бедности своей приданое собрать не могут, но рук своих не жалеют, так все в колодец прыгают. А после возвращаются и замуж выходят. Ну а ленивые побаиваются. Не меньше двух веков колодец тот стоит. Только здесь раньше, говорят, сама матушка Госпожа Метелица всем заправляла. А как ее не стало, сын принялся простым девушкам помогать.
— Вот оно как, — со вздохом протянула я. — И сколько ж годков господину Хавазару?
— Про то никто не ведает. Но поговаривают, полвека точно. Ладно, заболталась я с тобой. А у меня еще рубахи хозяйские не штопаны.
И, поднявшись, убежала Марика, оставив на краю стола мои варежки. А я приросла к стулу и всё сказанное ею обдумала. Кажется, опять мне с женихом не повезло, а жаль, внешне он очень даже ничего. Так и сидела, пока господин не вернулся. Увидал меня в кухне за столом и аж брови поднял от удивления.
— Неужто со всеми делами управилась?
— Не за ту вы меня приняли, господин Хавазар. Ни в приданном, ни в дарах я не нуждаюсь, — выпалила, не задумываясь.
— Тогда зачем ты здесь?
— Случайно в колодец упала.
— Но печке и яблоньке помогла. Да с периной моей управилась, снегом землю славно укрыло.
Я пожала плечами. Что тут скажешь. А когда норд развернулся, дабы из кухни выйти, зачем-то бросилась ему вдогонку и за руку схватила, чтоб остановить. И с криком отдернула свою. На ободранной ладони проступали капли крови. Ох, будто к ледяному железному пруту прикоснулась и тут же приморозилась, а, дернувшись, содрала прилипшую кожу. С проступившими от боли слезами я непонимающе уставилась на мужчину.
— Ты разве не знаешь, что прикасаться ко мне нельзя?
— Нет, — всхлипывая, помотала головой.
— Больше так не делай, — строго произнес Хавазар. — А ладонь заживет, не волнуйся.
— Где у вас большое зеркало?
Если я и сомневалась до этого, то теперь точно поняла: незачем мне тут оставаться. Даже если смириться с девушками, что вечно будут топтаться в замке, то невозможность физического контакта делала союз бессмысленным.
А зеркало нашлось в той самой спальне, на дверце платяного шкафа. Только оно было настолько мутным, будто через тонкую корку льда на себя смотрела. С колотящимся от волнения сердцем вызвала Ластро. И сквозь слезы улыбнулась, когда он все же появился. Прощаться не стала. Пришла непрошено и ушла по-тихому. А вернувшись в свою комнату, посмотрела на больную ладонь. Прямо на глазах кожа затягивалась без единого шрамика. И боль из руки ушла.
— Госпожа? — обеспокоенно обратился советник.
— Всё хорошо, — бодро улыбнулась я маске. — Завтра еще попробуем.
— Как пожелаете, — произнес Ластро и исчез.
А еще какое-то время смотрела на свое отражение. Семь дней и семь неудач. Но сдавать еще рано. Я твердо решила идти до конца.