— Извращенец! Мутант! Насильник! — закричала я.

— Но я абсолютно уверен, что тебе понравилось, — поймав мою руку, занесенную на вторую пощечину, произнес мужчина.

— По-твоему, это оправдывает тебя?

— По-моему, да.

— Нет.

— Нет?

— Я не давала согласия, да я вообще едва с тобой знакома. Ты даже не представился нам, зато тайком пробрался в купальню.

— Это моя купальня, я могу приходить сюда в любое время.

— В таком случае тебе следовало попросить меня выйти. Что ты со мной сделал? — Я коснулась живота, в котором все еще чувствовала натяжение.

— Оплодотворил, — с невозмутимым лицом заявил хозяин замка.

— Ты шутишь? — Мой голос сел от такой новости.

— Нет.

— Да ты!.. Да я тебя!.. Да мы!.. Да как ты посмел?! — От возмущения слова застревали у меня в горле.

— Прости, мне очень жаль, но у меня не было выбора. — Отец моих вероятных будущих детей поднялся из воды и спокойно пошел мимо меня.

— Как это не было выбора?! Я что, единственная женщина во всем мире? Не надо мне тут лапшу на уши вешать! А ну стой! — Я подскочила следом, но нога заскользила по мокрой ступени.

Я уже зажмурилась, ожидая болезненный удар, но сильные руки рывком подхватили меня, а затем прижали к широкой груди.

— Тебе нужно быть аккуратнее. — Я расслышала нотки волнения.

— Что, уже беспокоишься о потомстве? Не рановато ли?

— Нет, самое время.

— Так уверен в том, что все получилось?

— Ты не понимаешь, кто я?

— Понимаю, ты редкостный мерзавец.

— Похоже, человеческая раса уже забыла о таких созданиях. Я последний тентаклемер. Ты можешь ненавидеть и проклинать меня, но это мой долг — оплодотворить тебя и дать моей расе надежду на возрождение. Я надеюсь, что ты сможешь родить от меня не меньше шести тентаклемеров.

— Чего? Последний кто? Какая раса? Я не согласна! Я не инкубатор для какой-то дичи с щупальцами! Немедленно вынь это из меня! Ты слышишь?! — Я стала стучать кулачками в обнаженную грудь мужчины.

— Вынуть не получится. Все уже случилось. Я сожалею. — На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, словно маска отрешения застыла, и никаким сожалением тут точно не пахло.

— Ах так, да? А ну пошли, будешь разбираться с моими мужьями! — От гнева у меня покраснели скулы и очень хотелось нажаловаться.

Мужчина, не сопротивляясь, пошел со мной, при выходе из купальни он заботливо накинул на мои плечи теплый махровый халат, и сам облачился в подобный.

Новость, которую я озвучила в гостиной, где собрались мои мужчины, произвела сильное впечатление. Сначала возникла немая пауза, а затем мужчины разом начали говорить, возмущаться и угрожать хозяину замка. Но тот по-прежнему являл нам свое безразличие.

— Я вызываю тебя на поединок! — Сепр подскочил к нему, обнажая свой клинок.

— Это глупо. Твое ранение расстроит Ивету, а моя смерть оставит ее детей без отца, — спокойно ответил тентаклемер.

— Я думал, что вы все уже давно вымерли, — едва сдерживая свой гнев, произнес Даян.

— Я был последний.

— Возможно, будет лучше положить конец твоей расе. Мне не составит труда тебя убить, а с твоим потомством мы разберемся. Решение за Иветой.

На одно мгновение я увидела, как холодная маска на лице мужчины сменилась болью и отчаянием. Если бы я в этот момент моргнула, то ничего бы не заметила. Но этого мгновения мне было достаточно, чтобы мое сердце дрогнуло. Я вспомнила Валамео, такого прекрасного, но такого ожесточенного. Видимо, что-то похожее случилось и с хозяином замка. Наверняка, это невероятный груз — остаться последним в своем роду.

— Как тебя зовут? — спросила я, чувствуя, что взгляды всех мужчин обращены в мою сторону.

— Марегон.

— Почему ты остался один? Как так получилось?

— Женщины этого мира не хотят рожать. Особенно становиться многодетными матерями. В нашей расе рождаются только особи мужского пола, женщин мы должны находить в других расах. Но все уже давно перестали заводить отношения с тентаклемерами. Нас избегают, презирают, боятся и ненавидят.

— Я должен был распознать, кто ты, но ты скрыл свою ауру, — с досадой покачал головой Даян.

— Так нельзя. Это неправильно, — произнесла я, чувствуя, как мое сердце сжимается от чужой боли и отчаяния. — Оставьте нас, я хочу поговорить с Марегоном наедине.

— Нет, я не оставлю тебя с ним! — тут же возмутился Серп.

— Все уже случилось. Мар не навредит мне, это должно быть очевидно для всех. — Я устало покачала головой.

Даян посмотрел на меня с удивлением, но потом кивнул и поторопил остальных в направлении двери.

— Ты не должен был так поступать, — произнесла я.

— У меня не было выбора. Я старался сделать все, чтобы тебе понравилось.

— Нужно было познакомиться со мной.

— Чтобы потом увидеть твое презрение?

— Не все женщины плохие.

— Вероятно. Я слышал, что ты переживаешь о других своих мужьях, которые попали в беду. Ты заботливая и отзывчивая. Я прошу тебя, нет, умоляю, — Марегон опустился на колено подле меня, — позволь им родиться, а все заботы я возьму на себя. Тебя никак не побеспокоят мои дети.

— Стоп. Я подобное даже слышать не хочу.

Марегон опустил голову, пряча лицо в тени длинных черных волос.

— Это и мои дети тоже. Я не оставлю их, несмотря на то как нехорошо поступил их отец.

Мар с удивлением и надеждой взглянул на меня, явно не веря услышанному.

— Но у меня будет условие.

— Какое?

— Мы должны наладить с тобой отношения. И ты должен на мне жениться. Я хочу, чтобы дети росли в законном браке и видели нормальные взаимоотношения между родителями. Конечно, шесть мальчишек — это многовато… Но если остальные будут помогать… А льготы многодетным семьям у вас тут предусмотрены?

— Ты святая женщина! Что за Проведение послало мне тебя? — радостно прошептал Марегон и стал покрывать поцелуями мои колени, выступающие между полами халата. — Я согласен на любые твои условия.

— Не стоит бросаться такими обещаниями. — Я с удивлением заметила, как лицо Мара просветлело, а глубокая складка между бровей расправилась.

— Ты не представляешь, как много значит для меня твое решение…

— Не представляю, но чувствую, какое отчаяние и одиночество ты испытывал.

Мне правда и искренне было его жаль. Да, беременность я не планировала, особенно сейчас, особенно шестью детьми сразу, но, обзаведясь несколькими мужьями, я морально была готова к тому, что детей у меня будет много. Хотя мы еще ни разу и не обсуждали это.

— Я обо всем позабочусь. Дети не доставят тебе хлопот.

— В замке надо прибраться и сделать его повеселее. Дети не должны расти в такой гнетущей атмосфере.

— Я сделаю, как ты скажешь.

— Надо подготовить детскую. Там должно быть удобно и безопасно. А еще очень уютно.

— Все будет так, как ты захочешь. — Марегон поймал мою руку и с чувством поцеловал ее.

— Но пока ты занимаешься домом, мне необходимо спасти других моих мужей. Это может быть опасно. — Я положила руку себе на живот, мне показалось, что там уже кто-то шевельнулся, но это же невозможно?

— Я пойду с вами. Я буду защищать тебя даже ценой собственной жизни.

— Если с тобой что-нибудь случится, то дети мало что узнают о своей расе. Тебе нужно остаться здесь.

— Мой долг — защищать тебя. Отныне я всегда буду рядом.

Я поджала губы. Слышать подобное приятно, но не от того, с кем знакома пару часов и уже беременна шестерней. Все было слишком стремительно. Но я уже не могла изменить случившегося, оставалось только приспосабливаться и выстраивать отношения так, чтобы дети и наш союз никого не отягощали.