В шелковых штанах и эльфийской рубашке дракон выглядел не слишком эстетично, но по-прежнему весьма внушительно. Его фигура бодро шагала вперед, а я едва успевала за ним. Глядя ему в спину, я впервые за долгое время почувствовала себя ненужной и одинокой. Мои мужья так незаметно успели окружить меня своей заботой, даже Дружок был постоянно рядом, стараясь помочь всем, что было в его волчьих силах, а теперь их не было. Никто не сжимал мою руку, никто не улыбался мне и не срывал с моих губ шутливый, но нежный поцелуй. Никто не заботился о том, чтобы я не споткнулась на корне, не убирал коряги с моего пути, не помогал перелезть через поваленное дерево. Я вообще была не уверена, помнит ли ящер о том, что я следую за ним.

Где-то в середине дня нам попалась небольшая река, при виде воды я сразу же испытала острое желание смыть с себя чужие прикосновения. Останавливать дракона я не стала, мне было даже интересно, как скоро он заметит мое отсутствие и заметит ли его вообще. Найдя подходящее место на берегу, я скинула с себя кимоно дракона, которое уже изрядно потрепалось, так как его полы тащились за мной по земле, и нагишом отправилась в реку. Проточная вода оказалась значительно холоднее той, что была до этого в озерах, но я не придала этому особого значения, ведь желание смыть с себя события прошедшей ночи было куда сильнее страха холодной воды. Но вскоре мне попалось особенно холодное течение, и ногу свела сильная судорога. Я охнула от боли, тут же зачерпнув полный рот бурлящей воды, и стала испуганно бить руками по поверхности, но острая боль и парализованная нога привели к тому, что я очень быстро с головой ушла под воду. От испуга я даже забыла закрыть глаза, увидев мутноватый поток и каменисто-илистое дно внизу, туда-то я с пугающей скоростью и опускалась, а в легких уже жгло от отсутствия воздуха. Мой кулон запульсировал алым цветом, видимо, предупреждая об опасности, но сделать для меня больше он был не в силах. Перед глазами заплясали черные точки, а в ушах появилось сильное давление, кажется, мое путешествие окончится прямо здесь, камушком на дне реки. Но тут в воду обрушилось мощное тело, окруженное пузырьками воздуха, словно пеной. Всего несколько сильных толчков руками и ногами, и дракон был уже подле меня, обхватив меня за талию, он рванул вместе со мной наверх.

Оказавшись над водой, я жадно стала глотать воздух, словно впервые открывая для себя его потрясающий вкус! Пока я прибывала в кислородном экстазе, мои руки цеплялись и царапали плечи дракона.

— Прекрати! — Он больно встряхнул меня. — Что это было? Ты хотела утопиться?

— А что, похоже? — Нога все еще болела и колола, а дна подо мной не было, потому я продолжала карабкаться на мужчину, словно перепуганный мокрый котенок.

— Если не было похоже, стал бы я спрашивать? — Дайягон пытался отцепить меня от себя, но выходило только с кожей, отчего он раздраженно шипел.

— У меня ногу свело! Верни меня на берег.

— Отпусти меня, иначе я сам тебя утоплю.

— Я не могу! Это инстинкт самосохранения.

В итоге я ослабила хватку, лишь когда коснулась ногой дна, к тому моменту кожа дракона была покрыта мелкими царапинами, а сам он от злости был готов дышать огнем, что мне, кстати, весьма пригодилось бы, ведь от холода у меня уже зубы стучали. А его тело было горячим, словно он только что вышел из бани. Я без всякой задней мысли прижалась к нему, чтобы согреться, но дракон тут же недовольно отстранил меня от себя.

— Даже не пытайся меня совратить.

— Что? — Я опешила от такого заявления.

— Есть другое название действию, когда голая женщина трется об почти голого мужчину?

— Я не терлась! Мне холодно, а ты горячий. Тебе что, жалко?

— Я женат. А разводов у нас не существует.

— То есть сейчас ты думаешь о разводе со своей женой, а не о том, как развести огонь и дать мне скорее согреться?

— Согреешься, когда будешь собирать хворост, — зло бросил Дайягон и прошел мимо меня, как многопалубный круизный лайнер.

— Стой! Да помоги же мне, я едва чувствую ногу! Или ты хочешь, чтобы я утонула в метре от берега?

— Скажи честно, — дракон резко развернулся и угрожающе приблизился, — ты не считаешь меня за мужчину?

— При чем тут это?

В золотых зрачках вспыхнуло пламя.

— Я хотела сказать, что такой разговор сейчас неуместен, я тону и замерзаю.

— Ты постоянно провоцируешь меня! Может, и сейчас все это хитрая уловка?

— Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты хочешь заполучить меня. Между нами с самого первого дня вспыхивают искры.

— Между нами с самого первого дня вспыхивает злоба и недопонимание. Я много раз тебе говорила, чтобы ты уходил!

— Женщины всегда действуют нелогично.

— Это звучит как оправдание. Может, это ты хочешь заполучить меня?

— Ты не дракон.

— А… ну простите, расой не вышла. Тогда может закроем эту тему? — Флирт с вредным ящером сегодня никаким боком не входил в мои планы, я и так была морально слишком подавлена.

— Если ты действительно хочешь, чтобы я ушел, я уйду.

— Вот так, да? Уйдешь и бросишь, когда ты мне так нужен? — Я тут же вспыхнула от возмущения.

— Наконец ты искренне в этом призналась. — На лице Дайягона сияла самодовольная улыбка.

— Когда мы освободим моих мужей, я сама прогоню тебя, понял? — Я шагнула вперед и ткнула его пальчиком в грудь.

Глаза дракона опустились на мою грудь, которая поднялась над уровнем воды, покрытая холодными каплями и с торчащими сосками, она выглядела так, словно просилась в мужские руки.

— Ты играешь с огнем. — Голос Дайягона стал на тон ниже.

— Ты женат. И чужие прелести не должны соблазнять тебя. — Я специально скрестила руки под грудью, приподнимая ее выше.

Пробурчав какое-то ругательство, дракон впервые бежал с поля боя. Я победоносно пошла следом, но ногу свело новой острой болью, от чего я жалобно застонала. Развернувшись, Дайягон молча подхватил меня на руки и вынес на берег. Его кожа была не просто горячей, от нее шел жар, словно от печки, а капли воды растворялись, окутывая нас облачком пара. Посадив меня на траву, мужчина стал тщательно массировать мою ногу. Я скользнула взглядом по его фигуре, уже высохшие прямо на нем штаны многозначительно топорщились в интересном месте, явственно намекая мне, какой эффект произвело на него наше совместное плаванье. Что ж, это его проблема, а не моя.

Закончив массаж, Дайягон поднялся и бросил мне кимоно:

— Одевайся и пойдем.

— А как же костер?

— Мы и так сильно задержались.

— Но мне холодно!

— Согреешься по дороге!

Похоже, это все-таки была наша общая проблема, потому что неудовлетворенный дракон — это очень злой дракон.

Когда мы, наконец, остановились на привал, Дайягон просто сел, привалившись спиной к дереву, и закрыл глаза. Он не стал разжигать костер, ловить дичь, готовить ужин. И, судя по маске спокойствия на его лице, ему было абсолютно все равно, в каком я состоянии.

Я молча последовала его примеру, сев на землю рядом с другим деревом. Напоминать о том, что я вообще-то хрупкая человеческая женщина мне не хотелось. Мне было холодно и больно на душе из-за всего произошедшего, но делиться этим с драконом я не собиралась. Вместо этого я взяла кулон и различила внутри него такие дорогие мне крошечные фигурки Серпа, Рана и Дружка. В темноте они казались совсем ненастоящие, будто я их себе выдумала. Не желая усомниться в их существовании, я крепко сжала камень в ладони. От него шло тепло, которое постепенно разлилось и по моему измученному телу, и даже немного согрело душу, что это, если не поддержка от них? Они точно живы и просто ждут, когда я их освобожу, в этом не должно быть сомнений. Страх потерять их навсегда был слишком пугающим, зиял, словно пропасть, столкнуться с пустотой которой я была не готова. Мои мужья незаметно заняли место в моем сердце, и я успела поверить, что они всегда будут рядом.

Не сдержавшись, я все-таки пару раз хлюпнула носом. В тишине сумрака скрыть этот звук было невозможно.

— Мы вернем их, — не открывая глаз, произнес Дайягон.

— Угу.

— Перестань.

— Угу.

— Они живы.

— Ты уверен в этом.

— Я чувствую тепло и любовь, которые исходят из камня. К тому же предатель сказал, что это защитная магия. Значит, этот кристалл просто защищает их.

— Ты веришь тому, что сказал Ирвинг?

— Не то чтобы я полагался на его слова. Но от плохой вещи не будет идти такая аура.

— А ты правда собирался убить его?

— Да. Зачем оставлять врага в живых?

— Знаешь, один мудрец моего мира, — тут я немного упростила, — сказал: «Если ты не можешь возвращать к жизни, то и не спеши осуждать на смерть»[1].

— Зачем мне возвращать к жизни своих врагов? Чтобы убить их снова? — Даже в сумраке я увидела, как удивленно изогнулась изящная бровь мужчины. Кажется, его философию ничем нельзя было поколебать.

— Тогда почему не убил Ирвинга?

— Потому что ты попросила. Он твой муж, тебе принадлежит право решать его судьбу.

Я поморщилась, считать своим мужем Валамео мне абсолютно не хотелось, более того, он словно пачкал само значение слова «муж», ведь мои настоящие мужья были заботливыми и искренними.

— Я могу разорвать этот брак?

— У нас в мире не приняты разводы, но я слышал, что где-то в других мирах они являются обычным делом.

— Ты слышал… Видимо, ты и правда очень стар…

— Сейчас это не звучало как комплимент.

— А я и не пыталась тебя расхваливать.

— Вообще-то мудрость и опытность дракона — это его достоинства.

— О да, ты не упустишь случая похвастаться своими достоинствами.

— У тебя нет ни капли уважения к великолепному магическому созданию.

— Прости, у нас как-то сразу не сложилось с уважением.

— Прощаю.

— Кажется, подобный диалог у нас с тобой уже был. Поэтому давай не будем повторяться и просто ляжем спать.

— Я уже спал, когда ты начала реветь.

— Я не ревела!

— Хныкать.

— И не хныкала! У тебя вообще нет сердца?

— А зачем оно мне?

— У! Ящер! — Я погрозила дракону кулачком, тот лишь усмехнулся и снова закрыл глаза, возвращаясь в свое сонное оцепенение.

Лечь спать было, конечно, смелым заявлением. Холодная земля и отсутствие моих теплых мужчин гарантировали мне простуду, потому я осталась сидеть у дерева, надеясь, что не отморожу свою пятую точку. Хотя я сомневалась, что вообще смогу заснуть после всего приключившегося, но кулон, который я все так же сжимала в руке, подарил мне удивительное спокойствие и тепло, стоило мне закрыть глаза, как тяжелые мысли отступили, я почувствовала объятия мужей и провалилась в спокойный глубокий сон.

[1] Слова Гэндальфа из книги «Властелин колец» Дж. Р. Толкиена.