— Прости, что? — теперь я была готова уточнить.

— Прощаю. — коротко бросил Дайягон.

— Вы зачем его привели? — Мой голос обиженно зазвенел. — Я тут всю ночь выковыривала свою самооценку из-под плинтуса для того, чтобы он меня опять оскорблял?

— Нет! Он обещал извиниться! — воскликнул обескураженный Ран.

— Я извинился!

— Это, по-твоему, похоже на извинение?

— У тебя еще и со слухом плохо, женщина? Я произнес слова «приношу свои извинения».

— Я не женщина, у меня есть имя! Ну в смысле, женщина, конечно, но не надо так меня называть.

— Мозги, как у курицы. Может и правда не женщина, а квочка, — пробурчал он.

Я подскочила, не в силах терпеть это хамство. Серп снял с себя халатик и накинул его мне на плечи. Но я не обратила на действия нага никакого внимания, сверля взглядом золотые, словно растопленное золото, глаза с вытянутыми крестовидными зрачками.

— На этой поляне нам двоим слишком тесно, — проговорила я с явной угрозой.

— Полагаешь, я должен уступить? — Изящная бровь изогнулась, в глазах блеснул странный интерес.

— Полагаю, что да. — Я сверлила дракона взглядом, чувствуя себя не меньше, чем ковбой из вестерна, застывший перед противником в начале перестрелки.

— Тогда заставь меня. — Дайягон сделал шаг ко мне, стремясь доказать свое превосходство и бесстрашие, а зря, любой дурак знает, что не нужно связываться с взбешенными кошками.

Я уже подготовилась сказать что-нибудь едкое, как вдруг громко и смачно чихнула. Дракон изумленно посмотрел на свой черный, расшитый золотой нитью халат. Я тоже посмотрела, вроде обошлось без соплей. А затем перевела испуганный взгляд на Лютика. Его лечения я боялась куда больше невоспитанного хамоватого дракона.

В глазах эльфа зажегся азарт экспериментатора, а его руки уже потянулись к злосчастному мешку.

— Нет. — Я повертела головой.

— Да, — не терпящей возражений интонацией ответил Ран.

— Даже не думай! — Я сделала шаг назад, готовая спасать свою жизнь бегством.

— Ты опять простудилась. Теперь я сделаю все правильно!

— Я лучше с соплями, но живая.

— А если воспаление легких? Ты голая спала на земле. Человеческий организм очень хрупок. — Из мешка уже стали выниматься пучки засушенных трав.

— До твоего отвара я была намного прочнее! — Мой взгляд заметался по сторонам, выбирая пути отхода.

— Я совершил всего одну ошибку!

— Жизнь у меня, вообще-то, тоже одна!

Я уже дернулась в сторону, когда Дайягон, о котором я напрочь забыла, схватил меня за руку:

— В этом сборище ты не единственная жалкая и бесполезная.

Произнеся это, мужчина рывком притянул меня к себе и впился жесткими губами в мои губы. Все, что я знала о горячих поцелуях, оказалось ложью. Вот сейчас было по-настоящему горячо, я дернулась, пытаясь спасти себя от ожога, но рука дракона удержала меня, вцепившись в волосы на затылке. Я уже подумывала пнуть его в пах коленом, потому что от жжения на моих глазах стали проступать слезы, но тут мерзавец сам отпустил меня.

— Ты что себе позволяешь, ящерица бескультурная?! — яростно выкрикнула, ощупывая припухшие губы, кажется, теперь я больше походила на утку, чем на человека.

— Я вылечил тебя. Можешь выразить мне свою благодарность.

— Вылечил? Теперь это так называется? Что, просто поводить руками не мог?

— Водить руками слишком энергозатратное. Так быстрее. Вчера я и без того потратил немало сил на тебя.

— Премного благодарю за оказанную честь. Но больше спасать меня не надо! — в гневе произнесла я.

— Боюсь, в таком случае ты быстро погибнешь в этом мире.

— Тебе-то какое до этого дело?

— Никакого. Но я пойду с вами.

На секунду я опешила от этого наглого заявления, а потом четко сказала:

— Нет.

— Попробуешь мне помешать? — Изящная бровь вновь изогнулась в недостижимом высокомерии.

— Я помешаю тебе. Госпожа сказала, что не хочет находиться в твоей компании, — выпятив грудь, вперед выступил Серп.

— Прежде чем ты сможешь мне чем-то помешать, пройдет несколько столетий.

— Мне почти жаль тебя разочаровывать, но я не беру в наш отряд стариков. Ты будешь нас задерживать, а я, видишь ли, спешу обратно в цивилизацию, — ответила, задрав подбородок насколько это было возможно.

— Ты возьмешь меня.

— Но зачем?! Вчера ты говорил, что ненавидишь женщин. Тогда почему ты прицепился ко мне?

— Потому что сейчас ты похожа на гусыню, и я могу почти нормально с тобой разговаривать.

Мой левый глаз нервно задергался, что не ускользнуло от внимательного надменного взгляда.

— Я проклят. Мое проклятие — это ненависть, презрение и страх к женщинам. Но тебя это проклятие распознает лишь отчасти.

— О, еще один комплимент в мою копилочку. И кто же тебя так одарил?

— Моя жена. Она заподозрила меня в измене. Хотя я бы никогда не совершил ничего подобного.

— Еще бы хоть один изменщик в этом признался!

— Следи за словами. Я не бью женщин, я их сразу убиваю, если они дерзкие, глупые и выглядят как огородное пугало.

— Делай что хочешь, но ты с нами не пойдешь. Я с места не сдвинусь, пока ты не исчезнешь с глаз долой.

Дракон нагло ухмыльнулся, а потом обхватил и закинул себе на плечо.

— Пусти, изверг! — Я изо всех сил стала дубасить по широкой спине, правда, больно от этого, кажется, было только моим рукам. — Пусти, а то покусаю! У меня слюна ядовитая, станешь потом смесью дикобраза с курицей!

— Я полон магии и великолепия. Твой яд не причинит мне вреда.

— Твоя завышенная самооценка от проклятия или всегда была?

— Всегда была.

— Нет, я этого не вынесу. А ты! Ты почему стоишь и не помогаешь мне? — я обвиняюще ткнула пальцем в сторону оборотня, который тут же виновато поджал уши.

— Он не может тебе помочь. На нем проклятие, — снисходительно пояснил мне наглый ящер, делая первые шаги прочь со ставшей для меня памятной полянки.

— Да вы издеваетесь?! Что за отряд «везунчиков»? Откуда вы все на мою бедную голову?

— Ущербные и немощные притягивают к себе подобных.

— Опа! Понял, что сказал? — Я хлопнула дракошу по спине ладошкой.

— Я настолько выше тебя в пищевой цепочке, что ко мне в принципе не применимы понятия «ущербный» и «немощный». Так куда мы идем?

— Таксисты, которые сначала трогаются, а лишь потом спрашивают адрес, никогда не вызывали у меня доверие.

И тут мое сердце ушло в пятки, а душа заледенела от ужаса.

— СТОЯТЬ! — заорала я не своим голосом.

— Что случилось? — взволнованно подскочил ко мне эльф, а Дайягон настороженно остановился.

— Я потеряла свою сумочку! — Насыщенные на впечатления события совсем вытеснили у меня из головы столь важный женский атрибут. Где ж она теперь, моя родненькая, валяется? Это последняя вещь, связывающая меня с домом.

— Вот теперь я явно чувствую, что ты женщина. — Дракон не слишком аккуратно сбросил меня с плеча и отступил в сторону на пару шагов, после чего стряхнул невидимый мусор со своей одежды.

Я была слишком расстроена, чтобы реагировать на очередное хамство, как вдруг, словно прорезавшийся луч среди пасмурного неба, я увидела в руках нага свою уже потертую, но такую бесценную сумку.

— Я взял на себя ответственность следить за вещами госпожи, — довольно заявил наг, чувствуя, что это момент его триумфа.

Не скрывая искреннего восторга и благодарности, я бросилась к Серпу на шею, крепко обнимая его:

— Ты мое золото! Вот умничка! Спасибо тебе! — Расчувствовавшись, я даже пару раз чмокнула его в щеку. А затем стала увлеченно перебирать свои скудные сокровища.

— Что это? — Не знающий ни в чем меры дракон сунул руку в мою сумку и достал телефон.

— Камень, насылающий проклятия, — недовольно буркнула я, выхватив смартфон.

— А снимать он их может?

— Может, но для этого надо хорошо себя вести.