Глава 8. Мужчины и никаких обязательств

Просыпаюсь в темноте и минуты три пытаюсь догнать, почему в общаге так темно. Медленно до меня доходит, что я не там, более того, не в своем мире, а в доме сомнительного чурбана, превращающегося в огромного черного дракона. Откидываюсь на подушки с тяжелым вздохом. Хотя чего, собственно, вздыхать? Жива, не тронута, выспалась. День уже обещает быть хорошим.

Насвистывая “Тополиный пух, жара, июль”, выхожу в коридор. Ни одной живой души — наконец-то! — а вот внизу слышится шум. Из-за полуоткрытых штор виднеется яркое солнце. Я даже останавливаюсь, чтобы осмотреться. При свете мрачный особняк приобретает некое таинственное очарование. Заодно мне встречается зеркало, и становится очевидно: платье мое беспощадно помялось, на лице след от подушки, волосы растрепаны, как у кикиморы. А у меня ничего, даже простой заколки нет. Представляю, как переворачиваются в гробу бывшие хозяйки этого дома. Наверное, было не солидно спускаться к завтраку в таком виде. Но ничего, пусть смотрят криво, лишь бы покормили.

— О, с добр-р-рым утр-р-ром, — громко каркают заметившие меня вороны. Я как раз подошла к лестнице и взирала на гостиную, усеянную пернатыми.

— С добрым, — улыбаюсь им. — Где Шарль?

— На улице, как и Доминик. Они оба вот-вот придут! — сообщает кто-то из птиц.

Быстренько спускаюсь вниз, однако придумать, куда себя деть, не получается. Поэтому решаю поглазеть в окно, интересно же, чем тут занимаются.

Увиденное меня впечатляет. Перед входом стоит самая настоящая карета. Не такая помпезная, как в исторических фильмах, скорее аккуратная и, разумеется, черная. На вожжах сидит молодой парень примерно моего возраста с растрепанными русыми кудряшками. Шарль наполовину торчит из кареты, причем задней частью. А сам хозяин, в одних брюках, чистит огромного вороного коня.

Я видела раньше мужчин без рубашки, ну кто в современном мире был обделен этими данными? Но тут я теряю дар речи. Его я тоже видела, но не рассматривала. Он ОЧЕНЬ хорошо сложен. Прям очень. Одна спина чего стоит. Очерченный треугольник, внизу заканчивается двумя ямочками на пояснице.

И тут мужчина поворачивается.

Спешно задергиваю шторы, хотя не увидеть очерченный пресс было невозможно. И одна эта картина теперь заставляет мои щеки зардеться. Невыносимо хочется обмахиваться и холодной воды. Никогда не испытывала ничего подобного.

У парадной двери слышны разговоры, поэтому отскакиваю от нее и отхожу к дивану, возле которого дремлет Айрус. В гостиную входят трое мужчин, благо все уже в одежде. Я делаю вид, что рассматриваю рисунок на ковре.

— Леди Мэл, мы уже позавтракали, но я оставил для вас яичницу из свежесобранных яиц. Будете? — тут же предлагает Шарль.

— И мне положи, я жуть какой голодный! — в приказном тоне заявляет новый голос, я так понимаю, того кудрявого.

Я оборачиваюсь и нечаянно ловлю взглядом Доминика. Он останавливается на секунду, но молча отворачивается и уходит. Это заставляет чувствовать какое-то опустошение и неудовлетворение, что ли. Может, я недостаточно презентабельно выгляжу, чтобы со мной здоровались? Подумаешь, жизнь спасла. Хотя в этом вопросе мы квиты, конечно.

Гордо вздергиваю носим. Он не здоровается, вот и я не буду. Уже потом поблагодарю Шарля за радушие.

— Привет, меня зовут Маттео, — лениво бросает кудряш, сидящий на моем месте в столовой. Занимаю противоположный стул и быстро осознаю свою ошибку. — О, так это ты красотка с портрета?

Щеки вновь заливаются румянцем.

— Не совсем… — пытаюсь подобрать слова, с надеждой смотрю на Шарля, раскладывающего еду.

— О, не бойтесь Маттео, он друг и единственный приходящий сюда человек. Он живет в деревне, привозит нам свежее молоко, яйца и, лично для меня, новости, — поясняет дворецкий.

— Вороны не против, что вы едите яйца? — зачем-то спрашиваю и кошусь на двери, но ни одной птицы нет. Только Айрус с грустным видом смотрит на пустую миску.

— Они привыкли, — отмахивается парень.

— А еще Маттео вас отвезет домой. Он живет в ближайшей к лесу деревне. Да и карета давно застоялась. Я специально натер ее для вашей поездки.

— Я что-то не заметила, что лес пригоден для подобного путешествия.

И почему мы не поехали на ней вчера? — добавляю мысленно.

— Я никудышный возница, не могу справиться с управлением, но у Маттео талант, — поясняет Шарль.

Я молча доедаю завтрак под трескотню парня о последних сплетнях. Имена и фамилии мне ни о чем не говорят, впрочем как и упоминание некоего сэра Риддика Вандельгейма, который сообщил о чем-то важном миру, но не мне.

Даже не сразу замечаю, что за столом воцарилась тишина. Поднимаю глаза на мужчин, они внимательно смотрят на меня.

— Что? — спрашиваю, дожевывая последний кусочек.

— Леди Мэл, вы должны быть вечером представлены свету на приеме, который устраивает ваш отец, — смущенно объясняет Шарль, а у меня сердце замирает. Не представляю, что будет с Хусей, пусть он для меня никто, если меня не обнаружат на месте! А если Сиерра заглядывала пообщаться?!

— Что ж мы сидим?! — Я вскакиваю, Маттео хмыкает и лениво направляется к дверям.

Шарль у кареты галантно подает мне руку. Забравшись внутрь, бросаю взгляд на особняк. И вижу его.

Доминик стоит на втором этаже у окна в черном сюртуке и наблюдает за нами. Мое внимание он игнорирует, переводит взгляд на лес, делает короткий пас рукой.

— О, спасибо, Доминик! — кричит Маттео и цокает языком. Карета приходит в движение, а я вижу, как деревья расступаются и выстраиваются в ровный ряд, образуя абсолютно прямую аллею. Вот почему сразу так нельзя, а?

Меня быстро начинает укачивать. Терплю минут пять, но все-таки стучу по потолку. Карета тут же останавливается.

— Что-то случилось? — в окне появляется улыбчивое лицо Маттео. Только сейчас замечаю, что у него немного непропорционально большой рот и ему очень подходит выражение “улыбка до ушей”.

— Мне плохо. Мы можем постоять немного? — еле произношу. Меня очень мутит. Стоять посреди леса нет никакого желания, но я так больше не выдержу.

— Так садись ко мне на козлы, ты мелкая, поместимся!

— Это поможет? — спрашиваю с сомнением.

— Конечно.

Маттео, несмотря на его деревенские манеры, помогает мне выбраться наружу. У него сухие шершавые ладони как у человека, который много работает руками. С упоением глотаю пропитанный елью воздух. Сейчас лес кажется мне вполне дружелюбным и миролюбивым.

Ехать снаружи намного приятнее. Маттео болтает ни о чем, перескакивая с темы лошадей на столичные новости и мировые. Лошадь мерно цокает копытами, и меня отпустила тревога по поводу того, что ждет меня в новом “доме”.

— Последнее время вообще неспокойно, — в очередной раз резко перескакивает на новую тему Маттео. — Народ обеспокоен, что у королевской династии нет продолжения, магия истончается, даже лес тревожится. То и дело случаются прорывы из подземного мира, а кто знает, как с ними бороться? Магия утекает как сквозь пальцы песок. А эти прорывы становятся все более разрушительными. Долго старались умалчивать, но ты знаешь, народная молва.

— Звучит ужасно. Как понимают, что случился прорыв? — мне становится зябко, я обхватываю себя за плечи. Жаль, не додумалась взять шаль. Хотя у Шарля она вряд ли нашлась, а отправлять его к хозяину дома я не рискнула бы.

— Магический фон меняется. Существует специальный международный отряд магов-инквизиторов, которые отправляются на зачистку и в принципе выискивают всех представителей не из нашего мира. Кто знает, может, они маскируются и вот-вот нападут изнутри? — Маттео говорит серьезно, даже между бровями пролегла складка. Зато я прям напрягаюсь. Зачистка тех, кто не из нашего мира? А попаданцы случайные, простите, считаются? Не хотела бы я встретиться с такими ребятами. Теперь я очень и очень хочу вернуться домой!

Молчим. Впрочем, и лес незаметно заканчивается, и луга застилают землю. Золотые поля виднеются дальше, никто не рискнул сажать возле Темного леса хоть что-нибудь, поэтому большие территории пропадают. Но я об этом думаю как бы между прочим, меня очень волнуют услышанные новости. А дракон и Шарль знают всю правду обо мне! Вот я глупая, сразу все рассказала.

— Погоди-ка, нельзя ж вот так, сплетни пойдут, — бормочет Маттео и резко останавливает карету. Спрыгивает с козел, лезет в салон и достает две чистые темно-серые плотные ткани. Парень протягивает мне. — Накинь.

Так же, как и я, Маттео надевает на плечи плащ, а потом и капюшон натягивает, опускает голову насколько можно низко, только кисти торчат с зажатыми вожжами. Я тоже опускаю взгляд и теперь рассматриваю задние лошадиные копыта и комки грязи, летящие из-под них.

Маттео высаживает меня в стороне, чтобы никто ничего не заподозрил, поэтому я сливаюсь с толпой слуг, которые с одышкой поднимаются вверх к особняку Вандельгеймов. Людей очень много, видимо, хозяева активно готовятся к празднику.

Еще б только вспомнить, куда мне идти! Незаметно скидываю плащ в кусты и подкрадываюсь с толпой на задний двор. Благо, местные торговцы меня не знают, и никто не признает во мне хозяйскую дочку, однако…