Глава 27. Прогулка в чаще

Прошел где-то месяц с начала наших занятий. Из всего своего нового семейства я скучаю только по сестренке. Доминик разрешил нам обмениваться письмами через Маттео, поэтому я с удовольствием писала о том, что меня окружает, рассказывала про воронов и волков, о подросших и наглых василисках и Гюрзе-мамочке. Кстати, Шарль так и не прознал про наш клад, хотя змейки быстро растут и даже сейчас они похожи по толщине на юные березки. Вот-вот наша тайна вскроется, потому что сидеть в конюшне василискам вовсе не хотелось. Лично я жду момента, когда эти подростки разбредутся по лесу, а то наглости им не занимать.

Один, например, получивший имя Робин, на днях меня цапнул, когда я хотела его спрятать от Шарля. Второй, Мартин, постоянно пытается съесть травы Доминика, а они же ядовитые некоторые. Никаких аргументы он слышать не хотел.

Да, нам повезло вывести исключительно мальчиков. Как сказала Гюрза, это потому что в конюшне холодно и она уже в которых раз застудила спину.

Может, василиском надобно называть как-то посолиднее, но древний не представился в свое время, а другие мне, к счастью, не встречались и имен своих не называли. Поэтому, как говорится, на что фантазии хватило.

Все чаще я стала ощущать приступы озноба и потемневшего неба, несмотря на яркое пекущее солнце. В книгах никакого объяснения нет, а мы отчаялись додумывать причины. Возможно, пора сделать отчаянный шаг, на который я до сих пор не решалась.

— Хочу прогуляться в лесу, — заявляю на общем завтраке как-то по утру.

Все смотрят на меня, как на недалекую.

— Может, не сегодня? Я не смогу, ты же знаешь, что Дамьен ждет меня во дворце. Я так рад, что он согласился потом приехать со мной. Знаешь, он ведь никогда не был здесь. — Доминик с задумчивым видом кладет свою ладонь поверх моей, согревая. Я заметила, что с нашим сближением он все чаще меня трогает, а самое обидное, что неосознанно. Потому что когда до него доходит, он отдергивает руку и прячет ее в карман. Словно драконьи конечности живут отдельно от мозга и никак с ним не согласуются.

— Я знаю, просто чувствую, что сегодня я должна сделать это, — твердо произношу. На сердце с ночи неспокойно, надоело держать себя в рамках. — Я возьму Айруса, с ним мне ничего не страшно.

— А вот мне с тобой очень даже, — не преминул испортить момент черная скотинушка, которая от меня больше тайный кусок мяса ни за какие милые глазки не получит.

— Тем более днем, — пообещав мысленно ему всевозможные кары, продолжаю я. — Что может случиться днем?

— Да охотники не дремлют, хотя в последнее время они затихарились, — комментирует Шарль, накладывая нам еду.

— Сегодня приедет Маттео, подожди его, — предлагает Доминик, переводит взгляд на наши сцепленные руки. У меня сжимается сердце от того, что вот сейчас он отдернет ладонь, и мне привычно ком в горле не даст вздохнуть. Но нет. Рука остается на месте.

— Я могу пойти ему навстречу, — приободряюсь я.

— Ладно. С тобой отправятся голуби. Сэр Иккинг точно не даст тебя в обиду. Если что, кто-то из голубей сообщит мне, я прилечу мигом. И плевать, если от этого пострадает дворец, нечего его строить таким маленьким, — легкая улыбка касается мужских губ. — Может, оставить тебе Гюрзу?

— Ну уж нет, во дворце нет посадочной площадки для твоей массивной тушки.

Аргументы и факты закончились, поэтому оставшийся завтрак мы проводим в разговоре о бытовых вопросах. Разумеется, мне еще несколько раз выдали напутствие о безопасности, что было, несомненно, приятно, но излишне.

— Если что, я приду с дубинкой, — обещает Шарль, когда мы стоим с моим маленьким отрядом в дверях. Доминик уже уехал, Маттео не появился, а солнце радостно освещает чащу. Чудесный день для прогулки!

— Все будет хорошо, — в очередной раз заверяю старика и, махнув голубям, спускаюсь по лестнице.

Тихо-мирно. И чего я раньше не гуляла?

Теперь, когда смотрю на лес ежедневно из всех окон особняка, он мне вообще не кажется враждебным. Наоборот. Дружелюбный ветер ласкает щеки, птички поют, волшебные существа мимо пробегают. Зайчики там всякие, лисы. Вдалеке даже стая серых волков показалась. У меня сердце от их вида, правда, сжалось и убежало в пятки, а так нормально.

— Они не тр-ронут, — опроверг мои опасения Айрус. — Свои.

Я не стала спрашивать, почему волк не вернется в стаю. Судя по спокойствию на морде, его этот факт не волнует, значит и меня не должен. Винни, вон, тоже не стремится вернуться. Наверное, в стае свои правила, это как семья, куда не влезет чужой. А для наших волков мы все и есть семья, как и они для нас.

Мы идем по дороге, чтобы пересечься с Маттео. Ну как, дороге. Перепрыгиваем через коряги и ждем, когда лес расступится перед его телегой. А пока полное бездорожье.

Неожиданно сердце судорожно сбивается с ритма, вокруг темнеет, как в ноябрьский день. Я останавливаюсь. Все внутри охватывает жарким пламенем и зовет… Зовет! Кружусь на месте, пытаясь найти источник. Меня дергает вперед, словно тело не мое, и лес расступается.

В шуме тонет рык Айруса, я просто бегу вперед на инстинктах, обрывая подол платья о молодые кустики можжевельника, сухие ветки елей. Я точно знаю, что меня зовут, и я обязана помочь. Без меня никак.

Жар пламени и холод страха смешались во мне. Озноб охватил все тело. Уставшие ноги подкашиваются, я падаю в тени деревьев. Клубы теплого дыхания вырываются в остывшем воздухе, а меж листвы виднеется Ледяное озеро.

Возле него стоят двое. Я не вижу их лиц, просто по силуэтам понятно, что это широкоплечие мужчины. Один из них, в черном плаще, держит в руках обездвиженное тело молодого василиска с остекленевшими глазами. Судя по слабому движению языка, он еще жив.

— Ты принес все для ритуала? — рявкает тот, что держит василиска.

Второй дрожащими руками достает из сумки коробочку и открывает ее перед первым. Охотник удовлетворенно кивает.

— И все ради какого-то престола, — он цокает языком. — Мелко мыслишь, Риддик.

Я задерживаю дыхание. Это имя мне слишком знакомо.

— Зато он у меня гарантированно будет, в отличии от тебя, Эдвард, — скептически отзывается… мой отец.

— Вот увидишь, моя сеть завоюет весь этот мир. Ты не знаешь, как далеко я зашел ради этого.

— Ой, хватит болтать. Начинаем. Я должен убить дракона, пока он в столице. А ночью моя армия захватит дворец. Без своего братца Дамьен никто.

Горькое разочарование захлестывает меня. Все же интуиция была права: мой отец собирается причинить зло королевской семье и моего Доминику, поэтому я обязана остановить его.

Позади тяжело дышит Айрус, я же хладнокровна. Только руки светятся золотом, хотя Доминик далеко. Видимо, мое тело насыщено магией, и озеро усиливает эффект. Только что я могу сделать?

Пробую короткий пас рукой в сторону, как неоднократно показывал Доминик. Он говорил, что я очень сильно должна что-то пожелать, чтобы это случилось. У меня пару раз получалось, сейчас же я хотела обрушить дерево на головы этих несчастных.

Охотник заносит нож над василиском, и я понимаю: времени нет.

— Прекратите это немедленно! — выскакиваю из укрытия под жалобный вой Айруса. Мужчины удивленно замирают.

— Мэл?! — ошарашенно произносит отец. У него откровенно отвисла челюсть.

В отличии него охотник не растерялся. Он занес нож еще раз. Я вскинула руку. Дерево над мужчиной жалобно скрипнуло и повалилось вперед. В последний момент охотник успел отскочить, и сосна упала между ним и василиском. Так себе преграда, но хоть временная. Туда бежит Айрус, чтобы не дать охотнику закончить начатое.

— Отец, зачем ты так? — сглатывая слезы, спрашиваю у того, кого я так хотела видеть примером для себя. Только намеки невзначай о революции, сухие поцелуи и, как итог, мое заключение в комнате, сильно охладили мои чувства.

— Зачем? — отец поджимает губы. — Если бы не ты, я бы не спутался со всем этим, — он обводит рукой лес.

— Я?

— Ты. Проснулась раньше времени, хотя должна была проспать еще двадцать лет! — отец делает в мою сторону выпад. Айрус громко рычит, отгоняя охотника. Краем глаза замечаю, как голуби окружают поляну.

— О чем ты? — мысли бьются в мозгу ранеными птицами. Все настолько выбивается из моей картины мира! — Хочешь сказать, это ты толкнул ту Мэл в озеро?!

— Ту, — отец смеется. — Очень странно, что вы с дракончиком еще этого не поняли. Нет той, Мэл. Ты и есть она. К счастью, все позабывшая. Ты уже пять раз должна была обвенчаться с Тристаном, и мы бы вместе свергли бестолковых правителей с трона Кассии! А потом, имея столько магически сильных мужчин, мы бы легко завоевали все магические ресурсы планеты!

— Ты бредишь! — кричу я. Мне страшно от масштаба этих планов. Это не просто революция, это план по захвату мира. Ошибся охотник, решив, что отец мелко плавает. Да у него планы идут до края земли!

— Ты еще можешь встать на мою сторону, Мэл, — в руках отца появляется огненный шар. В голосе сталь и горечь. — Доченька, — он протягивает ко мне свободную ладонь.

— А Сиерра? — я делаю к нему шаг под одобрительную улыбку.

— Она не подходит. Увы, твоя мать обладала уникальным даром, который перешел тебе. Поэтому ей пришлось умереть. Иди же, не стой, — отец рассуждает так спокойно, будто ему все равно. А я верила…

Спасибо, папа, я поумнела.

— Ты проиграл, отец, — чеканю я, делаю взмах рукой. Замираю в последнюю секунду, не решаясь причинить вред. Зато василиск резко прыгает на отца и кусает его в ногу. Я много раз читала, что их яд смертелен и действует за несколько секунд.

Бегу к нему. Нет, это неправильно, так не должно быть. Он заслужил суда, а не такой участи.

Но поздно. Тело отца обмякло на земле.

Падаю перед ним на колени. Слезы льются сами. Я забыла, что охотник все еще рядом и смертельно опасен.

— Твою магию я смогу выкачать, хранительница леса, — шипит злой голос. Я поднимаю глаза. В мою сторону летит нож.

Вдох. Последний. А я так и не сказала Доминику, что люблю. Жаль, отец не понял, что той Мэл больше нет, как и великого дара. Грустно, даже больно.

Говорят, перед смертью проносится вся жизнь. Моя же медленно, как вылупляющийся из яйца василиск, расцветает перед глазами. Как я первый раз увидела Доминика во дворце, будучи маленькой девочкой. Как сбегала к нему из особняка Вандельгеймов на свидания. Как мы проводили долгие часы вместе. Поверх этих воспоминаний накладываются новые, как калька. Штрихи жизней, наши силуэты вдруг совпадают, их обводит золотая нить, и пазл, наконец, складывается.

Я вернулась.

Нож замирает в нескольких миллиметрах возле моей шеи.

— Мэл, беги! — кричит Маттео, выпрыгивая из цепляющихся за его штаны кустов. В его сторону тут же летит фаербол. Если бы мы были уровня Доминика в магии, то остановили бы его.

А так…

Но фаербол вдруг смещается с траектории, уносясь в голубое небо.

— Маттео?! — охотник, скинув капюшон, дергает рукой, и другой фаербол мгновенно тухнет. Теперь я могу рассмотреть кудрявые волосы, профиль лица, с ужасом признавая сходство.

Парень, кажется, тоже все понял. Его лицо искажается от смеси эмоций. Он рассказывал, что отец бросил их с матерью, потому что у него были великие планы. Тогда Маттео был маленьким и позже ему объяснили, что у отца другая семья, он переехал в другую деревню. Но теперь очевидно, что он оставил близких совсем по другой причине.

— Ты умрешь, я знаю, кто ты, — парень со слезами на глазах запускает в того, кого ждал всю жизнь, фаербол. Охотник ловит его на подлете. Маттео напирает, запуская все новые.

— Остановись, даже с проснувшимся даром тебе со мной не справиться, — твердит мужчина. Он правда ловко перехватывает магические снаряды. Вот сын его теперь ненавидит, хоть бы это его сбило. Ан-нет.

— Умри! Ты стольких существ убил! Я знаю! — кричит Маттео. Я собираюсь с силами, чтобы помочь ему, только от накрывших воспоминаний дрожат руки.

Расстояние между отцом и сыном стремительно сокращается. Как бы парень не нападал, мужчина не сдвигается с места. Его лицо холодно, как Ледяное озеро. Кто бы мог подумать, что у такого ужасного человека родится такой замечательный и добрый сын!

— Это было нужно. Даю тебе последний шанс, — скрипучий голос тонет в треске фаербола. Охотник не выдерживает. Он направляет поток магии в снаряд. Между отцом и сыном образуется наэлектризованная нить.

Мужчина резко направляет поток в небо. Раздается взрыв.

Темнеет по-настоящему на несколько секунд, как будто на мир упала сама тьма. В небе вспыхивает молния, земля содрогается от страшного грома. Облака окрашиваются в серо-лиловый оттенок, ветер завывает в кронах деревьев. А может, это воет не он.

— Это крылатые вурдалаки! — Маттео в ужасе указывает на черные кожистые тени над нами. Даже в полумраке я вижу их желтые глаза и скалящиеся пасти.