Аделина

В своей комнате я едва успела раздеться и умыться — в сон клонило уже просто неимоверно. И уснула я лишь коснувшись головой подушки, провалившись в забытьё, как в глубокий обморок.

Мне ничего не снилось. А проснулась я от громкого стука в дверь, сопровождаемого звоном колокольчика, а затем чьей-то жизнерадостной речью.

— Госпожа дель Дэйна, вставайте! Уже утро. И я принесла вам завтрак.

Я с трудом продрала глаза и села на постели, испытывая лёгкий дискомфорт от того, что ночная рубашка на мне была не моя — я вчера нашла её в шкафу и справедливо рассудила, что она предназначается не для того, чтобы просто там лежать. Своего белья у меня с собой не было, поэтому я нацепила предложенное, не сомневаясь. А теперь почти с отвращением оглядывала себя и поводила плечами — мне казалось, что новое полупрозрачное кружево, из которого была сшита рубашка, ужасно колется. Я понимала, что это ерунда и я просто не привыкла ходить в кружевах, но зарубку в памяти сделала — попросить у Евы прислать во дворец хотя бы часть моих вещей. А может, я смогу сходить за ними сама?..

— Доброе утро, — пробормотала я, во все глаза рассматривая девушку в коричневой с белым передником форме горничной. Та ловко и споро расставляла подносы на столике, поддерживая их в воздухе магией. Её волосы были убраны под белый чепец, но пара прядок — тёмно-рыжих, кудрявых — всё-таки выбивалась из-под него.

— Меня зовут Магда, — сказала девушка, посмотрев на меня с вежливым любопытством. — Я ваша личная горничная. Буду убираться в ваших покоях, приносить что захотите. Вчера вы меня не видели, потому что у меня был выходной, но теперь я вновь здесь и готова вам служить. Вам что-нибудь угодно сейчас? Хотите, принесу цветов?

— Что? — я изумлённо вскинула брови, и Магда с улыбкой пояснила:

— Многим невестам нравится, чтобы в комнате всегда стояли живые цветы.

Я покосилась за окно, где вовсю мело — небо казалось белым, словно простыня, — и вздохнула. Цветы зимой выращивались с огромным трудом, только в специальных оранжереях, при помощи магии. На бытовом факультете была специальность, посвящённая ботанике, и студенты, обучающиеся на ней, говорили, что после всего услышанного не удивляются ценам на цветы зимой.

Ещё и поэтому магия иллюзий была столь популярной. Купить артефакт, при помощи которого твой дом будет полон цветов, оказывалось раз в десять дешевле, чем покупать цветы на самом деле. Особенно зимой, да и летом тоже. Этим мы с Евой и пользовались.

— Нет, спасибо, — отказалась я. — И знаете что, Магда… Не нужно приносить каждый раз столько еды. Мне вполне достаточно каши или омлета с зеленью, какой-нибудь вкусной булочки, чая…

— Я могу приносить определённое, — тут же отозвалась горничная, и в её глазах вспыхнуло что-то, похожее на симпатию. — Возьму у наших поваров меню, и вы закажете то, что хотите на обед и на ужин. И на завтра тоже.

— На завтра? — я улыбнулась. — Кто знает, останусь ли я здесь завтра? Как я понимаю, каждый день количество девушек будет сокращаться.

— Мне почему-то кажется, что вы у нас надолго, — сказала Магда, как мне показалось, искренне, но я не восприняла её слова всерьёз. Говорить приятные вещи и угождать — её работа. Собственно, мы с Евой, работая в лавке, делали примерно то же самое. Не льстили откровенно, но и не позволяли себе лишнего. Хотя порой, особенно если какой-нибудь дракон хотел выпендриться и заказать такое количество иллюзий, что на эти деньги можно было бы сутки кормить целый город, очень хотелось образумить клиента и напомнить о том, что всё хорошо в меру.

После завтрака, как рассказала Магда, отдохнуть мне не дадут — королевскому портному велели подготовить для невест несколько нарядов, подходящих случаю. Это было разумно — уверена, далеко не у всех девушек имеется финансовая возможность обзавестись гардеробом, достойным знакомства с королевской семьёй. У меня были деньги, но я совершенно не представляла, разрешат ли мне спуститься в город. Да и… честно говоря, я не знала, какие платья нужны. Мои вкусы — это одно, но тут же, наверное, есть какой-то дворцовый этикет? Рейгард никогда не упоминал ни о чём подобном, но я не сомневалась, что его просто не интересовала эта тема.

Так что сразу после того, как я закончила завтракать, ко мне в комнату впорхнул высокий мужчина с седыми волосами до плеч, но с глазами настолько пронзительно-чёрными, что я даже засмотрелась на этот резкий контраст. Вслед за ним шли две девушки и при помощи магии несли по воздуху большой сундук. Все трое были одеты не в форму, а вполне обычно — примерно как я сейчас. А я вновь была в своём синем платье.

Увидев мой наряд, вошедший мужчина иронично улыбнулся, понимающе переглянулся с помощницами, которые в этот момент с лёгким стуком поставили сундук на пол, и склонил голову.

— Госпожа, разрешите представиться — Карл дель Страй. Я главный королевский портной.

— Аделина дель Дэйна, — ответила я, поднимаясь с дивана, и тоже наклонила голову. — Для меня будет огромной честью стать вашим клиентом, пока я здесь нахожусь.

Дель Страй добродушно рассмеялся, вновь переглядываясь с помощницами, затем представил их мне — и начал работу.

Я смотрела на его действия с искренним интересом. Да, это была бытовая магия — не совсем моя специальность, но всё-таки то, что делал дель Страй, напоминало артефакторику. Хотя бы потому, что без измерений здесь не обходилось. Подгонка тканей, подбор формул, чтобы всё сидело максимально удачно, но при этом нигде не жало или не хлобыстало при движениях, — настоящее мастерство, и оно искренне завораживало.

Удивительнее всего было то, что манипуляции портного и его помощниц заняли не более получаса. И ровно через полчаса дель Страй сказал, что закончил и ещё через пару часов мне принесут новые платья.

— Простите за любопытство, — не удержалась я, — но девушек же около двадцати… Как вы успеете сшить наряды всем? И всех измерить…

— Всех и не нужно, — невозмутимо отозвался портной и, уже удаляясь из комнаты, добавил: — Из восемнадцати оставшихся девушек только три не попросили накануне доставить свои вещи. Отсутствие одежды — не та причина, по которой кого-то могут вернуть домой, поэтому их величества каждый год отправляют меня на помощь девушкам без багажа.

— Ах вот в чём дело… — протянула я, улыбаясь. Ну да, логично. Это ведь сейчас претенденток всего восемнадцать, раньше было больше. Если бы королевский портной обшивал каждую, он бы сошёл с ума.

— Если вам понадобится что-то ещё, госпожа дель Дэйна, зовите, — произнёс мужчина, стоя в дверях. — Буду рад помочь такой искренней и вежливой госпоже.

Кажется, я даже слегка покраснела и с ответом не нашлась, но это было и не нужно — дель Страй уже удалился.

Неужели остальные девушки были менее вежливы? Или просто холодны? А может, причина такой явной симпатии королевского портного — в моём восхищении его работой? Но ведь невозможно оставаться равнодушной, наблюдая чужое мастерство! Это гораздо важнее, чем сила дара.

Силой можно только что-то эффективно сломать. Но требуется мастерство, чтобы сделать это правильно — потому что иначе сломанное рухнет прямо на тебя и придавит обломками.

Как дель Страй и обещал, через пару часов принесли мои обновки. Их оказалось неожиданно много — семь повседневных лёгких платьев разных цветов, по-видимому для рядовых событий, два тёплых платья для прогулок на улице, зимний плащ со светлым мехом, который я опознать не смогла. Несколько пар туфель, сундучок с аксессуарами — заколками, перчатками, шарфами — и одно бальное платье. Нежно-голубое, воздушное, с летящей юбкой и вышивкой на лифе и рукавах, оно напоминало мне озеро, скованное льдом.

А ещё оно было точь-в-точь в цвет глаз Рейгарда.

Я попросила Магду передать дель Страю записку, в которой благодарила его за прекрасную работу, а затем вернулась к прерванному занятию.

Да, я вновь изготавливала артефакты, попросив горничную обновить мои запасы материалов. И настолько погрузилась в своё дело, что не сразу расслышала, как в комнату вновь постучали, а затем тревожный голос Магды произнёс:

— Госпожа дель Дэйна, вам нужно готовиться к обеду! Он сегодня пройдёт не здесь, а в малой королевской столовой. Вы будете знакомиться с их величествами.

Вечное Пламя!

Я вскочила с дивана и нервно улыбнулась.

— Хорошо, что ты мне этого утром не сказала.

— Утром я и сама не знала, — вздохнула Магда, подходя ближе ко мне и рассматривая наряды дель Страя, которые до сих пор лежали на постели. Я собиралась их убрать, когда доделаю очередной артефакт, но забыла. — Их величества редко предупреждают о подобном заранее. Они ведь всё время заняты. Вам помочь одеться и сделать причёску?

— Честно говоря, я ни разу не одевалась с чьей-то помощью, — рассмеялась я, качая головой. — Но, возможно, сейчас мне и правда потребуются дополнительные руки. Насколько я могу судить, господин королевский портной не любит оставлять застёжку спереди и убирает всё на спину. Я не умею так гнуться.

— Конечно, я вам помогу, — закивала Магда, хихикнув, и мы приступили к переодеванию.

Я выбрала платье, которое изначально привлекло моё внимание сильнее всего — потому что было серым. Серым! Однако дель Страй как-то так умудрился его сшить, что оно смотрелось не скучно, а интересно и даже празднично. Сама ткань слегка серебристо переливалась, создавая ощущение искристости, как у снега, завышенная талия подчёркивала грудь, которая после появления в моей жизни Кассандры стала больше и аппетитнее. Декольте, однако, было скромным, а вот руки открыты полностью.

Но больше всего мне нравился лиф. По нему шла мелкая вышивка, и, если присмотреться, можно было заметить совсем крохотные камни, пришитые к ткани. Из-за этого, стоило на лиф попасть прямым солнечным лучам, ткань вспыхивала, и на миг создавалось ощущение, будто платье окутывает огонь.

Да, дель Страй — удивительный мастер. Я даже рот открыла, когда при помощи Магды облачилась в платье, а горничная сделала мне причёску, подняв и закрепив волосы заколкой из сундучка, похожей на маленькую серую бабочку.

— Украшений не хватает, — вздохнула девушка, пока я просто разглядывала себя в зеркале. — Но уверена: это недоразумение совсем скоро будет исправлено.

— Ты о чём? — тихо поинтересовалась я, покрутившись. — По-моему, и так отлично, никаких недоразумений.

Магда не ответила, лишь тонко улыбнулась.

А потом в комнату заглянул один из служащих и провозгласил, что мне следует пройти в малую королевскую столовую, где меня ждёт обед.

И король с королевой, разумеется.

***

Рейгард

Спал он плохо. И стоило только закрыть глаза, как вновь приходил тот сон с отражением.

Рейгард видел его регулярно и уже не удивлялся, если во сне оказывался в зале с зеркалом Истины. Причём каждый раз был как первый, и он искренне считал, будто раньше ничего подобного не видел. Подходил к зеркалу — и натыкался на собственное злобное отражение, которое шипело оскорбления и язвительно скалилось ему в лицо.

Хотелось не спать, а вскочить и отправиться в комнату Аделины, чтобы задать вопрос, который волновал наследника с тех пор, как он увидел девушку. Зачем она здесь? Что надеется получить, кроме множества неприятных ощущений от нахождения рядом с Рейгардом? Причина должна быть веской, если не сказать больше. Рейгард был уверен, что Лина отправилась бы на отбор только в одном случае — если бы кому-то из её близких грозила смерть.

Собственно, примерно так она и ответила, когда Себастьян спросил её о цели.

В результате бессонной ночи наследник встал абсолютно разбитым и ещё до завтрака, вызвав к себе брата, попросил того навести справки об Аделине дель Дэйне. Точнее, о том, как и где она жила последние семь лет.

— Я уже это сделал, — огорошил его Себастьян. — Когда увидел твою на неё реакцию. И ту вашу совместную историю… тоже раскопал.

Рейгард поморщился — вот уж о чём он совсем не желал разговаривать! Но брат, естественно, не обратил внимания на его недовольство.

— На самом деле, я ожидал нечто подобное, — вздохнул Ян, глядя на Рейгарда с лёгким недовольством во взгляде. — Помнил, каким ты был раньше.

— Раньше? А сейчас я другой?

— Ну, пять лет в теле чудовища кого угодно изменят, — усмехнулся второй наследник. — И да, сейчас ты другой. А в то время, учась в академии, ты… слишком много о себе мнил, Рей. И относился к людям без драконьей ипостаси пренебрежительно, да и к некоторым драконам тоже. И к девушкам. Зачем тебе понадобилось унижать Аделину? Она, как я понимаю, не сделала тебе ничего плохого.

Объяснять не хотелось. Слишком неприятно и больно рассказывать о своих ошибках.

— Давай не будем, Ян.

— Не будем, значит… — протянул брат и посмотрел на Рейгарда как-то странно. По-новому. — Что ж, ладно. Тогда мне нечего тебе сказать. Аделина закончила академию с отличием, ну это ты наверняка и сам знаешь.

— Знаю.

Да, это было в её духе. Несмотря на то, что в то время Лине почти все мешали жить и учиться, она всё равно осталась лучшей, оставив позади даже Рейгарда. И он пережил пару дней насмешек от тогдашних друзей. Они даже подначивали его отомстить на выпускном балу, однако…

Лина на него просто не пришла.

— Потом она устроилась на работу к Еве дель Майто. Госпожа дель Майто старше Аделины на десять лет, не замужем, держит лавку с артефактами. Сначала лавка была маленькой, но со временем разрослась, и теперь это уже скорее магазин, а не лавка. Специализируются подруги на иллюзорных артефактах. В основном на праздничных — активируешь один такой, и вся комната в цветах и шариках.

— Да, Лина отличный маг иллюзий, — пробормотал Рейгард, отчего-то ощущая горечь во рту.

— Не сомневаюсь, — отозвался Себастьян с иронией. — В целом всё.

— Точно? Тогда кого она собирается спасать?

— Не знаю, — пожал плечами брат, и у Рейгарда появилось чувство, что тот врёт. Точнее, недоговаривает. — Спроси у неё сам.

***

Аделина

Конечно, тяжело оценивать себя со стороны. Но… было у меня чувство, что мой наряд всё-таки выглядит лучше, чем платья других девушек. Кроме ещё парочки, и я подозревала, что их тоже обшивал королевский портной.

В серое оделась я одна. Остальные претендентки на руку и сердце Рейгарда щеголяли в розовом, голубом, жёлтом, сиреневом и светло-бежевом. Впрочем, нет — одна девушка всё-таки была в ярко-алом, и судя по её откровенно надменному взгляду и слепящей драконьей ауре, она всерьёз рассчитывала в будущем стать королевой.

Малая королевская столовая на самом деле была небольшой. Я почему-то думала, что стол будет длинным и в одну линию, но ошиблась — он был согнут рогаликом, только с более вытянутыми концами. Нам указали на места в строго определённом порядке — и я, к своему облегчению, оказалась не у самого центра, где были оставлены кресла для членов королевской семьи. Но и не ближе к концу, что было бы для меня облегчением. Я сидела примерно в середине левой дуги, и прямо напротив меня расположилась та драконица в алом.

Никто из девушек не разговаривал — все были предельно напряжены. Даже мне передалось это сосредоточенное настроение, и я послушно вместе со всеми поднялась со стула, когда в столовую через другую дверь зашли король, королева и оба наследных принца.

Вот не хотела же нервничать! Но не получалось.

Король Кариот был похож на Рейгарда и Себастьяна. Точнее, они были похожи на него — те же белые волосы, светлая кожа, синие глаза. Однако, в отличие от принцев, у короля оказалась более мощная жизненная энергия — она давила и подавляла, заставляя опускать голову и глаза. Я могла бы сопротивляться этому влиянию, но не стала — ни к чему. Послушно опустила взгляд, исподлобья рассматривая крупную фигуру правителя в серебряном мундире с алыми узорами и тёмно-синих брюках. Традиционные цвета для повседневной одежды — серебряный, алый, синий… Рейгард говорил, что в этом скрыт определённый смысл, но я не знала, насколько он был правдив со мной тогда. Якобы серебро — это небо, по которому летают драконы днём, алый цвет — цвет драконьей крови, а синий — ночные небеса. Ну и заодно — вода, в которой по традиции топят пепел после смерти как дракона, так и человека.

Королева Мелисанда… Высокая и широкоплечая женщина с золотистыми волосами и пронзительно-зелёными глазами. Сильная драконица, насколько я помню, зелёная. Лицо у неё было не менее волевым и строгим, чем у короля, а может, даже более. По крайней мере, если взгляд Кариота, которым он легко скользнул по каждой «невесте», можно было назвать скучающим, то Мелисанда буквально пронзила своим взором всех присутствующих — как бабочек булавками. Но что она думает, было совсем непонятно — лицо королевы осталось непроницаемо.

Себастьян был одет в тёмно-серые штаны и мундир серебряного цвета, узоры по нему шли синие, синим же был и широкий кушак на талии. Увидев младшего принца, я непроизвольно напряглась, подумав — уж не будет ли моё платье расценено как попытка примазаться к королевской семье? Всё-таки оно тоже почти серебряное… Больше серое, конечно, но что-то всё же есть. Рядом с Себастьяном я точно буду смотреться как его пара.

В следующий раз надо надеть светло-розовое.

И, наконец, Рейгард. В тёмно-синем камзоле с вышивкой серебряной нитью и таких же штанах. Одежда на нём была красивой и качественной, и я в который раз подумала, что дель Страй знает своё дело. Конечно, Рейгард при этом всё равно оставался ящерицей в брюках, но выглядел не настолько пугающе, как если бы он разгуливал по дворцу совсем без всего.

— Добрый день, девушки, — произнёс король. Голос у него был гулкий и шёл откуда-то снизу, будто не из горла, а из живота. — Вы можете садиться.

Все послушно опустились на стулья, послышалась парочка облегчённых вздохов. Но я расслабляться не спешила, уверенная — веселье только начинается.

Это ведь наверняка не обычный обед. Очередное испытание. Только в чём оно состоит? Показать, как мы умеем пользоваться ножом и вилкой? Оценить осанку? Если так, я могу вылететь первой. Сомневаюсь, что мои манеры дотягивают до умений девушек, выросших в драконьих семьях.

Слуги споро ставили перед нами закуски — тарелки с каким-то непонятным салатом. Выглядел он потрясающе, но было совершенно непонятно, из чего сделан сей шедевр. Я рассмотрела ростки какой-то зелени, кусочки ярких фруктов, обжаренное мясо в специях, тёмно-алый соус… Но сполна насладиться натюрмортом в тарелке мне не дали, поскольку на этот раз заговорила королева.

— Мы с его величеством хотели бы познакомиться со всеми вами. Поэтому я попрошу до того, как мы начнём обедать, представиться и сказать хотя бы несколько слов о себе. Начнём, пожалуй, с вас, — её величество кивнула на девушку, которая сидела в моём ряду ближе всего к венценосным особам. — И будем двигаться дальше по кругу.

Мне было почти не видно конкурсантку, на которую указала королева, — я могла рассмотреть только краешек светло-жёлтого платья. И услышать дрожащий, но весьма нежный голос:

— Кари дель Катахана. Мне двадцать один год, летом я закончила Королевскую академию магии, факультет бытовой магии. Я выросла в большой семье, у меня два брата и три сестры. Все младшие. Наша мама рано умерла, и я постаралась заменить им её.

— Соболезную вашей утрате, — сказала королева вежливо, кивнула и перевела величественный взор на следующую девушку. И пока та представлялась — гораздо более многословно и вычурно, но она всё-таки была драконом, — я зачем-то посмотрела на Рейгарда.

В отличие от его родителей и Себастьяна, слушавших девушек с холодной вежливостью, первый наследник — ради которого вообще-то все тут сейчас и распинались — смотрел куда-то поверх голов, и его… Лицо? Вечное Пламя, не представляю, как называть это место, не мордой же? В общем, его физиономия была абсолютно отсутствующей.

Он явно ничего не слушал. Ему было не интересно. Совсем. Вообще.

Не хочет избавиться от проклятья? Нет, вряд ли этого можно не хотеть. Скорее, Рейгард не верит, что от него можно избавиться. Кстати, я тоже сомневаюсь, тем более способ выбран… какой-то странный, откровенно неудачный.

Конечно, я не специалист. Но я отлично помню краткий курс по проклятьям в академии. Любое проклятье — это ловушка, в которую заключают мага, в чём-то его ограничивая. И для того, чтобы проклятье исчезло, нужно эту ловушку сломать. Другого способа нет.

Проклятье Рейгарда заперло его между двумя ипостасями, превратив в не-человека, но и в недо-дракона. И я была уверена, что оно разрушится, если наследник совершит оборот. Если сможет стать драконом.

Я невольно покосилась на розу, которая мирно обвивала руку Рейгарда — рукав его камзола был сильно испачкан кровью, — и сжала зубы. Вот же мерзкая субстанция! Розы проклятья ведут себя по-разному, но эта — настоящая нахалка. Могла бы хоть сквозь рукав не вылезать…

— Аделина! — послышался вдруг чей-то весёлый голос, и я вздрогнула. Отвела взгляд от Рейгарда — и обнаружила, что на меня смотрят все остальные. Да и сам первый наследник… После громкого возгласа Себастьяна он словно очнулся и взглянул на меня весьма осмысленно. — Я вас уже трижды зову, — смеялся между тем младший принц. — Но вы настолько напряжённо изучали Рея, что совсем ничего не слышали. О чём вы думали, позвольте спросить?

— Я думала о проклятье, ваше высочество, — ответила я как могла ровно, и все замерли. Даже на лице Себастьяна улыбка застыла, будто её кто-то приморозил. — И о том, как его можно снять.

Тишину, воцарившуюся в столовой сразу после моих слов, можно было есть ложкой.

Разрушил её Рейгард, прошипев, как мне показалось, не слишком довольно:

— И до чего же ты додумалась?

***

Рейгард

Ну разумеется! Лина всегда была такой. И пока остальные говорили о какой-то ерунде, она сидела и думала над решением конкретной задачи, не отвлекаясь на всякие сопливости.

Это с одной стороны. Но с другой — прозвище «выскочка» прицепилось к ней в академии не зря. И Лина порой действительно перегибала палку в глазах драконов. Вот как сейчас — неужели она не понимает, что за прошедшие пять лет Рейгарда посмотрели лучшие маги королевства? Да и он сам на месте не сидел.

Было сделано всё возможное и невозможное. А она рассуждает так, будто чужие труды яйца выеденного не стоят, а вот пришла Лина — и сразу решит проблему.

Поэтому Рейгард и рассердился на неё, рыкнул, пытаясь сдержать раздражение. Ещё не хватало скатерть подпалить или испепелить этот несчастный салат в тарелке! Впрочем, он его всё равно не будет есть, так что не жалко.

— Пока ни до чего конкретного, ваше высочество, — ответила Лина ровно, глядя на Рейгарда со спокойным достоинством. И добавила: — Я понимаю, что за прошедшие годы вы сделали всё, что могли. Я уверена в этом. Но взгляд со стороны никогда не бывает лишним. Поэтому… если вы позволите, я бы хотела получше изучить плетение.

Рейгард раздражённо дёрнул шипастым ухом. Получается, зря он сердится на Лину — всё она понимает? Может, и в академии так было, но ему хотелось верить в то, что Лина та ещё задавака?

— Позволю, — рявкнул Рейгард, и из глотки всё же вырвался огонь. Наследник подхватил его лапой, вздохнул, чтобы успокоиться, и через мгновение продолжил: — А теперь рассказывайте о себе, как просит её величество. Ваша очередь, как я понимаю.

В этот момент Рейгард зачем-то обвёл взглядом окружающих Лину девушек… и ему немедленно захотелось встать и уйти — с такой опаской они на него смотрели. Как на дикого зверя, который в любой миг способен разодрать тебе горло.

Все, кроме Лины. Она просто смотрела, и на её лице не отражалось ничего. Ни сочувствия, ни страха, ни презрения.

— Да, сейчас очередь Аделины, — подтвердил Себастьян, тихо кашлянув. — Мы вас слушаем.

— Аделина дель Дэйна, — сказала она и зачем-то опустила голову, разрывая зрительный контакт с Рейгардом. — Двадцать восемь лет. Я артефактор, закончила Королевскую академию по специальности «иллюзорная магия».

— Вот как, — вдруг отозвалась королева с любопытством. — А покажете нам ваше мастерство? Я очень люблю магию иллюзий, сама училась по этой специальности.

— Да? — Лина вновь подняла голову и посмотрела на мать Рейгарда слегка удивлённо. — Мне не сложно показать вам, что я умею. Есть какие-то пожелания?

— На ваше усмотрение.

На губах девушки появилась лёгкая улыбка, а спустя секунду…

Только самые лучшие маги способны колдовать вот так — не используя руки для пассов. У Лины это получалось играючи ещё в академии. Она пользовалась только взглядом и собственной силой, вытягивая её в окружающее пространство и моделируя объекты мысленно.

Потолок стал небом. Стены превратились в густой сосновый лес, а пол — в траву. Недалеко, на уровне одного из выходов, журчал быстрый ручей. Скатерть изменила цвет, из белой превратившись в алую, в воздухе запорхали бабочки, и ливреи на слугах стали золотыми.

Даже запахло по-другому. Свежей зеленью, луговыми цветами, разогретой землёй… Летом.

— Потрясающе, — восхитилась королева, глядя на Лину с оценивающим прищуром. — И сколько же продержится ваша иллюзия?

— Минут двадцать, — ответила девушка, вежливо улыбаясь. — Не больше. Чтобы она держалась дольше, нужны артефакты для закрепления исходной формулы заклинания. Сейчас оно держится на чистой силе, но она со временем рассеется.

Мелисанда улыбнулась в ответ, и Рейгард понял, что на этот раз его ждут вопросы со стороны матери. Конечно, она уже поняла, что они с Линой должны были знать друг друга ещё в академии.

— Что ж, спасибо, — кивнула королева. — Но пора слушать следующую девушку.

Рейгард тут же переключил своё внимание и принялся рассматривать созданную Линой иллюзию. И в какой-то момент, под очередной нежный голосок претендентки на престол, понял, что на самом деле Лина никогда не была выскочкой.

Это он завидовал.

***

Аделина

Опять я выделилась, вовсе того не желая.

Вот всегда со мной так. Не получалось у меня не вылезать со своим ценным мнением, когда не спрашивают, и выполнять то, о чём просят, чуть хуже — чтобы не раздражать менее талантливых драконов и людей. Я и во время учёбы старалась изо всех сил, но не для того, чтобы быть лучшей. Я просто не умела иначе.

Я рассуждала о том, чем мне грозит повышенное внимание со стороны её величества, когда очередь дошла до девушки в алом платье — теперь оно сливалось со скатертью и выглядело слегка нелепо, — и та сказала, гордо выпрямившись и кинув на меня неприязненный взгляд:

— Моё имя Валенсия аль Миранио. Я — племянница её величества Амелии, королевы Арнарии.

Я улыбнулась, услышав подобную характеристику. Безумно ценная информация, конечно. Будь я племянницей королевы соседней страны, постаралась бы, чтобы об этом никто не узнал. По крайней мере никто из претенденток. Я не сомневалась, что все аль Эрдерио уже в курсе ситуации. Кроме, возможно, Рейгарда — тот по-прежнему сидел с отсутствующим видом и разглядывал бабочку, сидевшую на бокале рядом с его тарелкой.

И я не удержалась. Пока Валенсия распиналась о том, где и чему она училась в Арнарии, я воздействовала на собственную иллюзию — и бабочек стало три. Одна осталась сидеть на бокале, а две другие — ярко-голубые, с огненным кантиком на крыльях, — поднялись в воздух и опустились на два самых больших костяных отростка на голове Рейгарда.

Он скосил глаза, махнул лапой, пытаясь согнать бабочек — но ладонь прошла сквозь иллюзию, как и положено. А я ехидно улыбнулась, поймав полный бешенства взор наследника. Будто забыла о том, что Рейгард может выгнать меня отсюда в любую секунду.

Но мне так хотелось, чтобы он наконец перестал быть отрешённым! А ещё стал немного менее грозным. И, возможно, чуточку смешным — с этими бабочками на отростках, похожих на рога.

Наши переглядывания заметили — Себастьян наградил Рейгарда весёлой улыбкой, а королева Мелисанда посмотрела на меня, как мне показалось, с ласковой благодарностью. Возможно, она сказала бы что-нибудь в ответ на моё своеволие, но тут Валенсия заявила:

— Ваше величество, недавно одна из претенденток получила разрешение изучить плетение проклятья. Я считаю это не совсем справедливым, по крайней мере по отношению ко мне. Я тоже артефактор и хотела бы в свою очередь получить возможность изучить плетение.

Я от неожиданности едва не схлопнула иллюзию леса — всё-таки для того, чтобы удерживать её в течение двадцати минут, мне приходилось держать концентрацию и подпитывать формулу. Их величества и Себастьян тоже удивились, но сказать ничего не успели, поскольку отреагировал Рейгард.

— Я разрешил подобное Аделине дель Дэйне, но больше никому не разрешу, — почти прорычал наследник. Во рту мелькнули длинные и острые зубы — типично драконьи, только масштабом поменьше. — Мне не нужно, чтобы меня изучали как подопытного кролика.

— Но, ваше высочество… — попыталась возразить Валенсия, и я поняла, что она довольно-таки смелая личность. Говорить с Рейгардом сейчас была способна далеко не каждая девушка — всё-таки он выглядел взбешённым.

— Я сказал — нет, — рявкнул наследник, и из его горла вырвалась длинная и тонкая струя пламени. Она встретилась с содержимым тарелки и превратила салат в горстку углей.

Несколько мгновений в комнате стояла тишина, а затем Себастьян произнёс таким тоном, словно не случилось вообще ничего особенного:

— Следующая девушка. Мы вас слушаем.

В целом обед прошёл нормально, хотя и затянулся — из-за рассказов претенденток о себе. Но, как только они закончились, дело пошло веселее, и с трапезой мы разделались минут за сорок.

Во время обеда покоя девушкам тоже не было — королева, Себастьян и король так и сыпали разнообразными вопросами. Выяснилось, что они отлично помнили, кто и что рассказывал о себе, и теперь выясняли детали. Никого не выделяя — каждой из нас досталось по одному вопросу.

Мой задал король.

— Почему именно магия иллюзий, Аделина?

Да, королевское семейство звало всех по имени, игнорируя «госпожу». Но меня это устраивало.

Рейгард никого ни о чём не спрашивал, сидел молча, но теперь он по крайней мере не казался отсутствующим. Нет, наследник присутствовал, но по его взгляду было ясно, что ему не интересно. В разговоре он не участвовал и откликнулся, лишь когда одна из девушек решила попытать счастья и поинтересовалась, отчего же его высочество не ест.

Я удивлённо покосилась на говорившую — миленькую блондинку с чуть пухловатыми щёчками. По-моему, причина, по которой Рейгард не ел, была очевидна. Но Лайза — так звали девушку — то ли была слегка глуповата, то ли растерялась от страха.

— Видите ли… — процедил наследник, сверкнув льдом в глазах. — Я по своей, скажем так, нынешней форме всё же ближе к дракону, чем к человеку. А драконы вот так, — он кивнул на приборы и тарелку с углями, которую почему-то никто не убирал, — не едят.

Лайза порозовела и больше ничего не спрашивала.

А я пыталась представить, как же тогда Рейгард ест. Не приборами, это ясно — удержать их в подобных когтистых конечностях вряд ли легче, чем без магии балансировать на канате, натянутом над пропастью. Если только зажать в кулак ложку и ею орудовать. Но ложкой мясо не порежешь… Хотя у него такие зубы во рту, что резать, наверное, и не нужно.

Да, я всегда была любопытна, и порой чрезмерно. Вот и сейчас, несмотря на моё не самое лучшее отношение к Рейгарду, мне было интересно, как он пять лет живёт в подобном виде. Осталось ли у него хоть какое-то подобие крыльев на спине или там пусто? Хочется ли сырого мяса? Я точно знала — Рейгард сам рассказывал, — что, если проводить во второй ипостаси слишком много времени, тянет охотиться и съедать добычу. И как у него с этим сейчас?

Но больше всего мой взгляд притягивала роза проклятья. Её хотелось изучить получше, понять, что она такое. Я была уверена: как только станет ясно, что из себя представляет эта гадость, я пойму и как её уничтожить.

***

Рейгард

Он ничуть не удивился, когда сразу после обеда, поймав его за локоть, мать сказала:

— Надо поговорить, Рей.

Возражать наследник не стал, несмотря на то, что собирался на заседание коллегии внутренней безопасности. Так повелось давно: отец занимался делами королевства на уровне законов, финансов, торговли и прочих дел, касающихся функционирования страны, королева курировала вопросы культуры, искусства и образования, а принцы отвечали за безопасность. Хотя Рейгард искренне считал, что его следовало бы отстранить от работы пять лет назад, потому что он не смог защитить самого себя от проклятья, но Себастьян это мнение не разделял. Ещё бы! Конечно, брату не хотелось оставаться одному с проблемами коллегии, которая включала в себя следственный отдел, отдел внешних связей и управление стражей, куда входили и замковые гвардейцы. И отбор так называемых невест государственных дел не отменял.

Мать завела Рея в ближайший от столовой свободный кабинет — в замке их было множество — и поинтересовалась, закрыв дверь:

— Ты был знаком с этой Аделиной раньше?

— Почему ты так решила? — хмыкнул Рейгард, не зная, стоит ли говорить правду. Или хотя бы её часть.

— Потому что ты разрешил ей исследовать розу проклятья. Ну и вы почти одного возраста, учились в одной академии. Впрочем, она не дракон, и зная тебя…

— Что — зная меня? — Рейгард поднял бы брови, если бы они у него были, но в любом случае маму этими гримасами было не пронять.

— Рей, ты прекрасно понимаешь, по какой причине получил проклятье, — она кивнула на его руку с вечным спутником в виде шипастой розы. — Если бы не твоё презрение к обычным людям… и не желание поставить их на место… ничего бы не случилось.

Королева была права, но Рейгард не любил говорить о своих ошибках.

— И какой из этого следует вывод?

— Скорее всего, в академии вы либо мало общались, либо ты относился к Аделине пренебрежительно. Возможно, даже обидел. Я права?

— Права, — подтвердил Рейгард и признался: — Я с ней встречался, а потом бросил.

Мать тяжело вздохнула, поджала губы, глядя на него с откровенным недовольством, и спросила:

— Зачем?

В её голосе звенела тоска пополам с обречённостью.

— Да просто так, мам.

Оправдывать себя было нечем.

— Ясно, — она вновь вздохнула. — Что ж, если именно об этом шансе говорили старцы… то я тебе не завидую. Не знаю, зачем Аделине отбор, но мне не показалось, что она испытывает к тебе хотя бы толику тёплых чувств. Но девушка она явно не злая, так что можно попытаться.

— Попытаться что?

— Завоевать её сердце, конечно же.

— Каким образом? — Рейгарду даже интересно стало. — Мам, я действительно сильно обидел Лину. И не только я. Из-за моего поступка ей не давали нормально учиться до самого выпуска, задирали, оскорбляли. Я повёл себя как мерзавец — сначала влюбил, потом демонстративно бросил при всех, наговорив гадостей. Ты бы такое простила?

— Ни за что, — помотала головой мать. — Я бы скорее выдрала горло обидчику.

— Ну вот видишь. Сама всё понимаешь.

— То есть ты собираешься сдаться? — ехидно протянула королева. Как и отец Рейгарда, она умела задавать вопросы. И бить с их помощью точно в цель.

— Нет, — качнул головой Рейгард. — Но я не хочу тебя обнадёживать. Лине есть за что меня не любить и даже откровенно презирать.

— Покажи ей, что ты изменился.

— Думаешь, она поверит? — в его голосе звенела горькая ирония. — Я её в прошлом много обманывал, мам. Строил из себя доброго и дружелюбного, а потом и искренне влюблённого. Лина верила мне тогда, но у неё и не было причин мне не верить. А сейчас таких причин навалом, и они не только в прошлом. Посмотри на меня. — Рейгард развёл руками. — Я — чудовище. Это же одна сплошная причина быть милым и напрашиваться на любовь и прощение. Она может подумать, что я притворяюсь, чтобы снять проклятье.

— Да, задача сложная, — признала королева. — Но ты же не думал, что будет легко? Такие проклятья, Рей, легко не снимаются.

— Я не думал, что будет легко, — перебил мать Рейгард. — Но и не ждал, что это окажется практически невозможно.