Когда Ноэль проснулась, было еще совсем темно. Что ее разбудило, она так и не поняла, потому что в доме все было как всегда. Ровное гудение и постукивание парового котла в подвале не мешало, а, напротив, успокаивало. Порыв ветра, ударивший в окна, лишь заставил еще с большим удовольствием почувствовать тепло и безопасность спальни. И даже запахи, царившие в ней, были родными и донельзя приятными. Горячий металл, окалина, разогретое машинное масло… и что-то совсем интимное, напоминавшее о недавних безумствах.

Как же хорошо оказалось отпустить себя и довериться, отдаться полностью! Не только телом, но и всем своим существом, всей душой, всей магией! Отдаться, чтобы получить назад столь многое…

Ноэль потянулась с улыбкой, потерлась щекой о подушку, пристраиваясь поуютнее, и позволила себе утечь в воспоминания. Сонные мысли скакали туда-сюда беспокойными птичками — с ветки на ветку, из прошлого в настоящее, с одного на другое. Алексис Грювер-л’Ету и его «просто потому, что меня попросил Киран». Шоэн Маклахлан, проводивший Ноэль до припаркованного на улице прямо у входа в Департамент полиции паромобиля. Летиция Диггори, которая выскочила из него так стремительно и безоглядно, что чуть не упала, зацепившись юбкой за подножку. Киран, смотревший с плохо скрытым за невозмутимой вежливостью ожиданием и надеждой… И неожиданно пикник, который уже много позже дня освобождения Ноэль из тюрьмы устроила Летиция, предсказуемо победившая на ежегодных ноксфордских гонках паромобилей. Хотя почему «неожиданно», если именно там, на пикнике, произошло кое-что особенное?

День был чудесным: ярко-синее небо, солнце, легкий, уже вполне теплый, хоть еще и по-весеннему резковатый ветерок, свежая зелень на ветвях деревьев и ярко-желтые цветы, поднявшие головки из молодой травы. Земля в центре лесной поляны просохла достаточно, чтобы расстелить пледы и устроиться на них. Закуски и выпивку привезли с собой, в многочисленных корзинах, судках и бутылках. Купленные у мясника бараньи колбаски было решено зажарить на костре — на прямых заостренных ветках, которые нарезали на опушке леса.

Пара десятков людей и магиков пили, ели, смеялись и даже пели. А рядом с Ноэль сидел Киран и уже от этого было тепло. Они объяснились в первую же встречу. Просто потому, что откровенность стала острой необходимостью для обоих. Начали с разумно-скучного, с того, что между ними стоит закон сохранения магии, по которому брак между магичкой и человеком невозможен, но в результате поняли для себя главное: обоих интересует одно и то же. Душевное тепло, честность, надежность. А еще крепкое плечо рядом, на которое можно опереться, в которое можно посопеть, жалуясь на жизнь, и в которое можно впиться зубами в момент общей страсти…

О! Они, еще ни разу не поцеловавшись, обсудили даже это! Как оказалось, одной из причин, по которой Киран страшился открыться перед Ноэль, были его шрамы. Спина у него обгорела, когда он вытаскивал из упавшего винтолета Алексиса Грювер-л’Ету. Но были еще и ранения, полученные после удара летучей машины о землю, когда разлетелись стекла, смялся корпус и, главное, взорвались паровые котлы. Результатом этого всего и стали шрамы на груди, заползавшие на шею и стекавшие на правый бок к буквально раздробленной тогда и так правильно и не сросшейся ноге. Киран считал все это уродством, а потому и стеснялся своего тела.

Ноэль в ответ лишь пожала плечами. Хотя бы потому, что с некоторых пор была глубоко убеждена: истинное уродство бывает только внутри. В душе или в голове, когда уродливы чувства или мысли. А когда с этим все в порядке, когда в глазах светится ум, а улыбка полна тепла и искренности, все остальное на самом деле вторично. Нет, обманывать себя было глупо и следовало признать, что сначала Киран привлек именно своей чисто мужской статью, но после куда более важным стало казаться другое: душевные качества, которые по мере общения проявлялись все ярче. Не было бы в Киране внутренней красоты, щедрости и силы, которые так естественно сочетались с мягкостью и добродушием, никакая внешняя привлекательность надолго бы рядом не удержала никогда. А тут одно довершало другое, создавая нечто воистину прекрасное.

Но при этом оба — и Ноэль, и Киран, — чувствуя взаимное притяжение, в то же время испытывали неуверенность, а потому сближение обещало быть неторопливым до скучной добропорядочности, как это определила Летиция, горевшая любопытством и нетерпением истинной сводницы… Да, все было бы именно так хотя бы потому, что Ноэль все еще мучали мысли о ее поспешном сближении с Аароном. Она упрекала себя за все, произошедшее после, справедливо полагая, что, если бы она не пошла на поводу у желаний собственного тела и глупых, откровенно девчачьих мечтаний о неземной любви с первого взгляда, все было бы иначе! А потому твердо решила: больше никаких опрометчивых поступков и скоропалительных решений!

Но тут случился тот самый пикник в честь победы в гонке.

Точнее не так. Сначала случилась сама победа, а вот пикник решили отложить. Следствие по делу Ронува-л'Убо тогда еще не завершилось, настроение у участников событий было непростым, в итоге празднование решили перенести на момент окончания следственных мероприятий и судебного решения. Впрочем, как раз до суда дело и не дошло. Маклахлан оказался прав: врачебно-магический консилиум признал Ноксфордского душителя недееспособным, после чего его отправили в сумасшедший дом, где поместили в антимагическую камеру.

Летиция устроила по этому поводу скандал, обвиняя мир в целом и Шоэна Маклахлана в частности в недальновидной глупости и несправедливости. Но быстро успокоилась, с новым азартом занявшись приготовлениями к ранее отложенному празднованию. Погода была чудесной, так что идея отправиться на природу родилась сама собой. Всего-то и понадобилось собрать корзины со всем необходимым и предупредить гостей о форме одежды.

В самый разгар веселья уставшая от шумной компании Ноэль вызвалась сходить за хворостом для костра, но в итоге пала жертвой собственной рассеянности и забрела куда-то вообще не понять куда — голоса с поляны уже не были слышны. Совершеннейшая горожанка, никогда не попадавшая в подобную ситуацию, она запаниковала, заметалась и в итоге, кажется, заблудилась еще больше.

Нашел ее Киран. И это была судьба. Потому что оба вдруг оказались наедине, да еще и во встрепанных чувствах. Страсть захватила, не оставив места смущению и сомнениям. Ноэль выдохнула, когда почувствовала ладонь Кирана у себя на затылке, и сама в ответ с наслаждением зарылась пальцами в его густую шевелюру, желая притянуть еще ближе, углубить неожиданный и давно желанный поцелуй. Невольное движение бедрами вперед дало ей понять, что физически куда более заметное мужское возбуждение сильно, а главное, находит столь же яркий отклик в ее собственном теле.

Поцелуй затягивал, кружил голову, нараставшее возбуждение сбивало дыхание. Терпеть не было никаких сил, и Ноэль воровато скользнула рукой к ширинке брюк Кирана. Тот на секунду задержал дыхание, а потом вдруг жадно вжался своим возбужденным естеством в ласкающую его ладонь. Это было несомненное «Да!», и Ноэль не стала более выжидать, и сама сейчас более всего мечтая ощутить под пальцами не грубую материю, а жаркую нежность кожи.

Член был прекрасен и лег в ладонь непривычно, но удивительно правильно и соразмерно. Тонкая кожица скользила, то пряча в себе налитую кровью головку, то высвобождая ее. Пришлось прервать поцелуй, потому что теперь более всего хотелось видеть, что происходит там, внизу. И Ноэль смотрела, во все глаза смотрела, на то, как красиво смотрится темное мужское естество в объятиях светлых женских пальцев.

Киран задышал часто и глубоко, его нарастающее возбуждение передалось и Ноэль — теперь и она сама дышала через приоткрытый рот. Впрочем, продолжалось это недолго. Через пару минут Киран запрокинул голову вверх, стиснул кулаки, коротко и часто задвигал бедрами и излился, испачкав своим секретом пальцы Ноэль и собственный жилет.

— Боже мой!

— Это было… Черт! Не знаю, что сказать.

— Кажется, я тоже, — Ноэль засмеялась, отстраняясь. — Разве только то, что теперь все потеряли не только меня, но и тебя. Но, того гляди, найдут.

У Ноэль был носовой платок, которым она вытерла себе пальцы, а после еще и попыталась устранить пятна на одежде Кирана. А тот лишь смотрел, и на лице у него была нежность и никуда не девшаяся страсть. До самой кромки леса — там, где позволял ландшафт и не было поваленных деревьев — они шли, держась за руки, будто юные романтичные молодожены. И это совсем не казалось глупым или чрезмерным. Им просто хотелось касаться друг друга, и ничего плохого в подобном желании совершенно точно не было.

Как и в том, что уже пару месяцев спустя Ноэль настояла, чтобы Киран перебрался к ней жить:

— Мне слишком хорошо спится рядом с тобой, чтобы я могла и дальше позволять тебе проводить ночи не в моей постели, а где-то еще. Да и потом ты готовишь такие изумительные завтраки…

— А еще ты меня постоянно хочешь, — с улыбкой дополнил список озвученных причин Киран.

И Ноэль не стала спорить с очевидным: любовная связь приносила ей столько чувственного удовольствия, что впору было задуматься о возникновении чего-то вроде зависимости. Иногда даже хотелось назвать ее магической, потому что любовь, которой по-прежнему горел Киран и которая захватила теперь и саму Ноэль, стала казаться чем-то вроде настоящей магии — покорившей, напитавшей, окрылившей… Но Киран не был магом, а потому… Потому нечего было прятаться от самой себя: да, Ноэль его просто хотела. Любого. Разгоряченного, перепачканного в саже посреди кузни; сердитого, только что выбравшегося из-под не желавшего работать нормально паромобиля; чопорного, в мундире гвардии-лейтенанта военно-паролетного флота на театральной премьере или посреди светского раута; хохочущего от щекотки, будучи атакованным и поваленным в траву Эльзой и Патришей…

Но все же самым желанным, самым сексуально привлекательным Киран для Ноэль был в предутренней постели: расслабленный, сонный, теплый. Оказалось, так приятно будить его поцелуем — в губы или в живот, а то так и ниже. Так сладко было после раззадорить его, заласкать, заставить дышать рвано и хрипло, погружая в страсть. А затем перекатиться на спину, утягивая его за собой и провоцируя на дальнейшее. Ну, или наоборот, заставить Кирана перевернуться на живот, показав Ноэль свою роскошную спину и совершенные ягодицы. И какой простор открывался тут для ласк! Можно было усесться Кирану на бедра, размять ему широченные плечи, укусить в основание шеи, а после спуститься поцелуями вдоль позвоночника к заветным ямочкам на пояснице.

Какими они были! У Ноэль сбивалось дыхание всякий раз, как она видела их совершенную красоту. Да и то, что открывалось взору ниже. О эти совершенные по форме, крепкие и в то же время мягко-округлые холмы, покрытые мягкими волосками! Их так и хотелось сминать в ладонях, кусать, целовать, ласкать губами или языком.

Подумав обо всем этом, Ноэль опять сладко потянулась, выгибая спину и напрягая мышцы ног, а после протянула ищущую руку назад. Попала на крепкое сильно волосатое бедро и улыбнулась счастливо: Кирану, как всегда, было жарко, и он во сне раскрылся.

Киран!

Вдруг вспомнилось, как вчера он весь вечер причитал по поводу совершенно отбившейся от рук Летиции:

— Она заявила, что собралась замуж, а с женихом знакомить отказывается! Я пытался проследить за ними, и ничего не вышло.

— Ничего удивительного, — откликнулась тогда Ноэль и перелистнула страницу «Ноксфордского вестника», в очередной раз малодушно отказываясь читать новую, наверняка очень умную, но точно ужасно скучную статью Софии. — Он парень в этом деле ловкий. И опытный.

— Кто? — поразился Киран и даже перестал мерить комнату шагами, нависнув над Ноэль.

— Как любит говорить твоя сестрица: паролет в пальто! Шоэн Маклахлан, конечно! Или ты был настолько слеп, что ничего не заметил даже на пикнике по поводу победы в гонках?

— Я тогда слишком много думал о другом, — досадливо возразил Киран, а потом почесал затылок. — Маклахлан, стало быть… Староват он для…

— А о чем это ты так много думал во время пикника? — перебила новый виток причитаний Ноэль.

Ответ на заданный вопрос был ей прекрасно известен, но все равно приятен.

— О том, как бы так устроить, чтобы затащить тебя в постель и при этом зарядом магии в лоб не получить. Но ты ведь это и так знаешь. И все равно спрашиваешь. Зачем?

— Я соскучилась по твоим письмам, — созналась Ноэль, откладывая в сторону газету. — Они были лучшим в моей жизни довольно долгое время. Хотя сам их автор бесил меня так, что точно мог бы схлопотать по полной. Ты бы знал, как я тебя тогда ненавидела! Как же ненавидела! За то, что прятался,оставаясь недостижимым, и за то, что самим этим фактом заставлял меня еще ярче чувствовать свое одиночество.

— Никогда мне этого не простишь?

— Нет. Причем даже скрывать не стану, что из самых что ни на есть эгоистичных соображений. Уж больно хорошо у тебя получается прощение раз за разом просить.

— И как ты хочешь, чтобы я это сделал сейчас? — мгновенно загораясь, уточнил Киран.

И…

Ноэль улыбнулась. Мысли в сонно-расслабленной голове по-прежнему сбивались с одного на другое, но происходило это все медленнее. Снова начал наваливаться сон… И тут волосатое мужское бедро под пальцами чуть напряглось, шевельнувшись. Ноэль, мигом выныривая из собственной ленивой неги, повернулась, чтобы взглянуть Кирану в лицо. В темноте спальни видно было плохо, но показалось, что, хоть глаза у того и закрыты, в самых уголках рта поселилась улыбка. Ноэль глянула в сторону спиртовой лампы, стоявшей чуть в стороне, на комоде, и та послушно разгорелась, осветив комнату неярким теплым светом. Магии теперь всегда было в избытке, и Ноэль с удовольствием стала осваивать ее возможности в том числе и в быту.

В возникший вокруг лампы круг света, помимо прочего, попала стопка писем на подносе — вчерашняя почта, доставленная мальчишкой-разносчиком вместе с «Ноксфордским вестником». Ноэль просмотрела их перед сном, а вот поделиться с Кираном тем, что обнаружилось в одном из них, как-то, что ли, не решилась. Может, потому что должна была осознать и переварить прочитанное сама. А может, потому что сразу после сексуального поединка этот здоровяк взял да и заснул.

Но теперь-то он точно не спал, а самым возмутительным образом притворялся! Проверить это нужно было немедленно. Но мешало сброшенное Кираном одеяло, которое лежало складками между ним и Ноэль. Пришлось прокапываться под ним, потому что выбираться из теплого одеяльного кокона совершенно не хотелось. По крайней мере, до поры до времени.

Член у Кирана был подозрительно неспокоен, и Ноэль окончательно убедилась, что предположения ее верны: кое-кто тут действительно притворялся, а не спал крепким сном усталого праведника. Такое поведение требовало наказания. Так что вместо того, чтобы сразу протянуть руку к явно жаждавшему внимания естеству Кирана, Ноэль мстительно оставила эти интимные ласки напоследок и сначала повела самыми кончиками пальцев от шеи вниз через заросли темных волос и скрытое под ними переплетение тонких шрамов. Задержавшись около соска, Ноэль покружила вокруг него, а потом погладила живот, заставив мышцы на нем рефлекторно сократиться. От пупка к паху сбегала дорожка из густых кудрявых волос — так, словно звала в гости. Однако Ноэль этим приглашением опять-таки не воспользовалась, а переместила внимание чуть в сторону — вновь скользнула ладонью по крепкому бедру, проследив при этом еще один уже хорошо заживший, но никуда не девшийся шрам.

Поначалу от прикосновений такого рода Киран вздрагивал так, будто ему было больно. Ноэль от этого пугалась, но потом выяснила, что причина подобной реакции крылась все в той же неуверенности в себе. Киран по-прежнему считал свое тело уродливым! Поработать над тем, чтобы это изменилось, пришлось немало, и теперь, к счастью, все было уже не так остро — стеснение ушло, и Киран стал позволять Ноэль любые ласки и любые прикосновения. Да и не смущался теперь демонстрировать свою наготу не только в темноте спальни, но и при ярком освещении в ванной комнате.

Тем временем Киран, продолжавший делать вид, что все еще крепко спит, вздохнул и сменил позу — перекатился на спину, будто бы приглашая Ноэль верховодить и дальше. Его еще больше напрягшийся член тяжело проехался по животу и замер в окружении смоляных кудрей. Ноэль полюбовалась на него и, не удержавшись, все-таки провела кончиками пальцев от основания к уздечке, а после еще и пощекотала ее невесомо — уже языком.

Киран вздохнул громче, но глаза так и не открыл. «Ах ты так!» — подумала Ноэль и улыбнулась хищно. Теперь хотелось не долгих прелюдий, не игр, а быстрого жаркого секса. И чтобы Киран кончил, а она сама после смогла заснуть у него в объятиях, с удовлетворением думая о его семени внутри своего тела… И о том, к чему это может привести…

От этих мыслей сразу бросило в жар. Ноэль нетерпеливо приподнялась на колени, а после оседлала Кирана, направляя его вполне готовое к соитию естество внутрь своего тела.

Это подействовало: до этого момента их сексуальные контакты всегда были защищенными. Памятуя о незаконности их любовной связи и о строжайшем запрете магикам заводить детей от обычных людей, Киран всегда использовал кондомы. Вот и сейчас он придержал Ноэль за бедра и совершенно несонным голосом заговорил о необходимости…

— Уже нет, — перебила его она и опустилась до конца.

— Ты…

— Там на комоде лежит одно крайне любопытное официальное письмо, которое…

— Я его прочел, но…

Ноэль замерла. Но? Если Киран прочел написанное и теперь выглядит таким неуверенным, то, может, Ноэль в очередной раз что-то не так поняла, в чем ошиблась?

— Но я должен прежде спросить: ты… ты действительно согласна принять участие в этом эксперименте?

— Глупый, — мгновенно успокаиваясь, выдохнула Ноэль и, наклонившись, с удовольствием поцеловала Кирана в губы, а после прямо в растерянный глаз, почувствовав, щекотное прикосновение ресниц, опустившихся в последний момент.

— Я не глупый. Просто я отдаю себе отчет в том, какая пропасть между нами!

— Пропасть? — Ноэль шевельнула бедрами, а после напрягла внутренние мышцы, сжимая внутри себя член.

Киран вздохнул хрипло и положил широкие ладони ей на талию, осторожно включаясь в неторопливый темп соития:

— Ты же понимаешь, про что я.

— Хочешь сказать, что я не могу хотеть детей от такого, как ты? Просто потому, что я — это я, а ты — обычный человек, работяга из паромобильной мастерской?

— Ну… Наверно, все же…

— Я люблю тебя, Киран. И да, я хочу от тебя детей. А потому я намерена воспользоваться решением поставить на мне очередной эксперимент, а заодно и твоим роскошным телом по полной. А ты… ты, если хочешь того же, если хочешь жить со мной и дальше, если не против подарить мне сына или дочь, а может, сначала сына, а после дочь, можешь поучаствовать в этом поактивнее!

И тогда Киран рассмеялся и показал, насколько активным в достижении интересующей его цели он может быть. Ноэль кончила первой, а после лежала и наслаждалась, любуясь лицом теперь нависавшего над ней любимого мужчины: немного заросшим щетиной, с приоткрытыми губами, с длинными черными ресницами, подрагивавшими на щеках. Да и ниже все было прекрасным: сильная шея, в основании которой торопливо бился пульс; широкая грудь, украшенная темными сосками, будто зрелыми вишнями; нервно подрагивающий живот… и наконец место, в котором сейчас соединялись их тела.

— Мое! — прошептала Ноэль и вновь напрягла внутренние мышцы, сжимая внутри себя до этого плавно скользивший член.

Киран взвыл, задвигался рвано и сильно, уже не сдерживая себя, а потом замер, застыл совершенной статуей под названием «Пик страсти».

— Боже мой… — пробормотала Ноэль, обводя дрожащими пальцами мокрое от пота лицо Кирана.

Тот засмеялся и позволил себе опуститься, придавливая Ноэль своим весом. Но всего лишь на мгновение — секундой спустя с присущей ему деликатностью он вновь перекатился на спину. Оказавшись распластанной у него на груди, в кольце его рук, Ноэль вздохнула удовлетворенно и пристроилась поудобнее. Прямо под ухом, постепенно успокаиваясь, билось сердце. Чужое и в то же время свое. Ноэль лежала и слушала его ритм. Говорить не хотелось. Вот если бы Киран по старой памяти записал свои мысли и свои фантазии на бумаге, дополнив этим новым посланием интимное расписание их, кажется, уже общей судьбы…

— Все, что сейчас кипит во мне, я напишу тебе завтра, любовь моя, хорошо? — Тихий шепот коснулся макушки вместе с теплом дыхания. — И о моей любви к тебе, и о последствиях того, что только что произошло между нами — поверь, бесконечно желанных.

Ноэль улыбнулась, ничуть не удивившись, что Киран вновь, в который раз угадал ее желания. Наверно, нужно было что-то ответить, но тут оказалось, что притворяться спящей штука исключительно приятная: можно просто молча лежать и наслаждаться томным, растекшимся по всему телу удовлетворением. И тишиной, разбавленной лишь привычными и оттого уютными звуками вновь засыпающего вокруг родного дома, в котором теперь еще и поселился дорогой сердцу человек.

Человек, который теперь, кажется, еще и станет не просто любовником, но мужем. И отцом чудесных малышей, рожденных ему Ноэль в рамках нового магического эксперимента. Да! Именно так! Наверняка это была идея Софии, которая придумала эту научную версию. Согласно ей магичка, сумевшая сделать такой колоссальный прорыв в изучении магии и укрепившая силу своего дара способностью подпитывать его извне, могла оказаться способна и на то, чтобы передать частичку своей колдовской сущности даже детям-полукровкам, рожденным от обычного человека. Наделить и их даром!

Да, наверняка это была идея Софии, которая таким вот образом решила обеспечить подруге полное в ее понимании счастье. Да и не только в ее, судя по тому, что добро на сей «научный эксперимент» было дано незамедлительно и подписал его самолично глава Департамента магического контроля, который ко всему еще и взял все это под личный контроль.

Ноэль хмыкнула, представив себе то, как генерал Алексис Грювер-л’Ету осуществляет этот самый «личный контроль» за тем, что происходит в спальне его друга Кирана Диггори. Или помогает с процессом родовспоможения... Положив руку на живот, Ноэль улыбнулась, не открывая глаз. Сон вновь подкрался на мягких кошачьих лапках и заурчал прямо над ухом успокаивающе-размеренно.

И тут, вырывая из теплой дремы, шевельнулось новое воспоминание: ночь, проведенная здесь, на этой самой кровати, в этой спальне, с Аароном. Ноэль было внутренне скривилась, отталкивая от себя непрошенное видение, но тут вдруг подумалось о другом. О том, как сильно тогда мешало гудящее присутствие чужой магии рядом! Помнится, Ноэль тогда как раз лежала и размышляла о семьях, в которых супруги спят не в отдельных спальнях, как она когда-то с Питером, а в общей постели, но при этом каким-то образом умудряются не замечать напряжение чужого магического поля по соседству. Что ж, теперь ответ на этот вопрос нашелся сам собой. Даже если бы Киран был магиком, и сейчас рядом с Ноэль гудел столб его внутренней силы, ничего бы это не изменило. Ведь когда в унисон бьются сердца, заключенная в них магия тоже становится созвучной. И эта самая созвучность — и есть любовь!