— Если ты еще не поняла, я о гонке, — начал Аарон.

Ноэль глянула удивленно — ей-то казалось, что речь и дальше пойдет о том, что произошло после заездав той пыльной кладовке. А именно, о неприятной настойчивости Аарона, желавшего немедленно получить сексуальную разрядку. Получить ее, не больно-то считаясь с желаниями партнерши. Но нет, кажется, время извинений уже миновало. Или Аарон полагал продолжить их уже в горизонтальной плоскости: не нежными словами, произносить которые он совершенно точно не любил, а жаркими действиями, ласками?.. Помнится, София всегда говорила, что судить о человеке или магике нужно не по тому, что и как он говорит, а по его поступкам, по делам. Но имело ли это отношение к вопросам сердечным?

— Я сегодня узнал, — тем временем продолжал Аарон, — что ты, оказывается, знакома с этой скандальной особой, которая пришла первой во вчерашнем заезде. Это так?

— Все верно, — внутренне кривясь, подтвердила Ноэль, теперь припоминая собственные утренние мысли по поводу сплетников и возможной реакции на их происки уже со стороны любовника.

— А еще ты, насколько я успел понять, разбираешься в паромобильной технике. Да и в людях тоже достаточно хорошо, чтобы верно оценить перспективы.

— Надеюсь, что так.

— Вот и скажи: каковы у этой самой Летиции Диггори шансы выиграть? И с точки зрения возможностей мобиля. И с точки зрения ее характера: девица не дрогнет, справится с нервами, или может наделать глупостей, дав шанс другим? Мне.

Расстраивать Аарона очень не хотелось, но и врать смысла не было, так что Ноэль выложила ему все как на духу: и о том, что мобиль Летиции даст фору любому из тех, что уже вышли или еще только выйдут на старт гонки; и о том, что сама она решительная, волевая и собранная.

— Эх… — Аарон откинул голову на спинку кресла и уставился в огонь. — Хотел бы я взглянуть поближе и на нее, и на это чудо техники… Не знаешь, кстати, где оно стоит?

— Не знаю. И даже больше скажу: никто не знает, потому что это держится в тайне. Чтобы не возникло желания что-то сломать или как-то еще напакостить накануне решающей гонки. Приз-то в ней немаленький.

— Разумно, — Аарон кивнул. — Меня хоть призовые деньги интересуют в последнюю очередь, я ее опасения прекрасно понимаю! Жаль, что я, как последний дурак, не поехал вчера с тобой. Тоже бы получил шанс хотя бы глазком взглянуть на новинку.

— Я рассмотрела внимательно, — похвасталась Ноэль. — Летиция позволила мне.

— Сможешь воспроизвести? Ну, так, как ты умеешь, так, как делаешь, когда создаешь живые картины?

Аарон смотрел теперь очень сосредоточенно, но Ноэль, немного поколебавшись, все же разочаровала его:

— Тебя ведь наверняка интересуют какие-то технические особенности, начинка, которая и делает этот мобиль таким скоростным, а я видела лишь то, что снаружи. А по этой части могу сказать только, что у него принципиально иная обтекаемость. Не как у, скажем, паровоза, а как у гондолы дирижабля. Гладкие, стремительные обводы, все сделано для того, чтобы снизить сопротивление воздуха. Даже труба наклонена, а не смотрит вертикально. А вот объем бака для воды, пожалуй, будет поменьше, чем у тебя. Это, с одной стороны, делает весь мобиль легче, а с другой — уменьшает ему пробег. Но я знаю не только Летицию, но и создателя этого агрегата господина Диггори. Он очень одаренный инженер. Так что, скорее всего, ему просто удалось существенно повысить КПД паровой машины, которая и приводит мобиль в движение.

— Умничка! Как ты все четко разложила. Я понял. Интересно. И даже, пожалуй, будет не стыдно уступить пальму первенства такому чуду техники.

— В газетах в подобных случаях пишут так: обстоятельства непреодолимой силы, — засмеялась Ноэль, испытав что-то вроде облегчения — было приятно осознавать, что Аарон, несмотря на азартность натуры, смог отнестись к своему возможному проигрышу так разумно.

— А ты — одно сплошное обстоятельство непреодолимой привлекательности. Позволишь мне извиниться за свою сегодняшнюю настойчивость… симметрично?

— Я…

— Сходи только в ванную комнату прежде.

Дальнейшее в исполнении Аарона был возбуждающе-прекрасным. Ноэль жмурилась, сжимала подлокотники кресла, невольно двигала навстречу бедрами и разводила колени, позволяя любовнику ласкать себя сначала уже знакомым способом — пальцами, а после губами и языком. Ощущения были невероятными: смущающими, жаркими, волнующими. Ощущений добавило еще и то, что Аарон, действуя бесконечно осторожно, сначала просто приласкал Ноэль анус, а после еще и погрузил в него палец.

— Послушная девочка! Люблю таких послушных! Нет, не зажимайся, уверен, тебе это понравится. Где та игрушка, которую я тебе подарил? Обязательно воспользуйся ей сегодня. Поиграй с собой. И не смотри так. Это тебе самой на пользу. Если хочешь спать с таким темпераментным мужчиной, как я, придется как следует растянуть дырку, приучить ее к члену. Чтобы могла принимать его столько, сколько нужно. И так часто, как мне будет хотеться.

Слово «дырка», произнесенное уже не в первый раз, было грубым и неприятным, но все равно слушать Аарона, который неожиданно оказался любителем грязных разговорчиков на интимные темы, оказалось совсем не противно. Ноэль, чувствуя новую волну возбуждения, нервно облизала губы. Как видно, увидев это и верно оценив причины, Аарон довольно хмыкнул, встал и демонстративно неторопливо, прямо перед лицом Ноэль расстегнул ширинку, выпуская на волю полувозбужденный член. Теперь прятаться от кого-то или куда-то спешить было не нужно, и этот очередной минет затянулся. Аарон то давал Ноэль трудиться самой, то перехватывал инициативу, запуская пальцы в волосы на затылке и начиная погружаться в доступный ему, покорно раскрытый рот размашисто и ритмично. Он то заталкивал свое естество практически в самое горло, то водил головкой по губам, щекам или даже по глазам, вынуждая закрывать их. Да и кончил не в рот, а на лицо. А после снимал капли спермы членом и настойчиво, кривя в усмешке губы, скармливал Ноэль:

— Вот так. Слизывай. Отрабатывай ртом мою доброту. Я очень хочу сделать с тобой то же, что сделал вчера. И даже больше. Я бы уложил тебя к себе на колени и отшлепал, прерываясь только на то, чтобы запустить тебе внутрь сразу несколько пальцев. И ты бы стонала и подмахивала, а после кончила бы, не спросив на то моего разрешения. И тогда мне пришлось бы наказать тебя сильнее. Так, чтобы завтра ты и подумать не могла о том, чтобы сесть на жесткое.

Все это опять-таки возбуждало, но…

— Мне очень не хватает тех слов, что ты писал мне раньше в своих посланиях, — уже прощаясь с Аароном в дверях, негромко выговорила Ноэль.

— Прости, — после паузы откликнулся тот и вздохнул. — Не мастер я вслух нежничать и романтику разводить. Наверно, это трусость, но все сразу застревает в горле, будто поперек встает.

— Тогда, если тебе это проще, напиши! Напиши мне снова и, ладно уж, даже не отдавай в руки, а просто опять оставь под дверью!

— Хорошо. Напишу. Вот гонки закончатся, и напишу. Или как созрею напишу. А пока… не проси, ладно? Должна ведь понимать, что для подобного… настроение нужно. Особенно с учетом того, что за анонимностью-то я теперь от тебя спрятаться не смогу. Маски сброшены!

Аарон ушел, легко сбежав по ступеням крыльца, а Ноэль вернулась к себе и, чтобы успокоиться и просто отвлечься от собственных путаных мыслей и не менее сложных ощущений, взялась за купленный по пути домой выпуск «Настоящего времени». Что ж, разносчик был прав: маньяк-душитель, пытавший и насиловавший молодых магически одаренных женщин, снова напал. Но что самое ужасное, растерзанный труп его очередной жертвы нашли буквально в двух шагах от дома Ноэль — на полпути между ним и гаражом Кирана Диггори.