Дочерям годик. Сыновьям пять лет.

Мальчики уже осваивают с отцами силу и секреты своих внутренних зверей: Бьорн слушает лес, учится общаться с его жителями, он - его хранитель, Асмуд – демон истины, чувствующий помыслы, читающий замыслы живущих. Дочери – наши красавицы, слабость моих мужей.

Я еще посижу с малышками полгодика и открою «Дом Красоты», буду учить дочерей красоте, чувствованию своего тела, раскрытию магии любви ко всему прекрасному – к жизни.

Дочитываю сказку дочкам, сыновья заканчивают тренировку с Рубилем.

Я предвкушаю вечер.

Влад уже дома, накрывает на стол, Белогор бежит из леса.

Дети уснули.

Вхожу в столовую, играет тихая музыка, на столе легкие закуски, такое же легкое вино - нас угощает вкусным цветочным эльфийским напитком Лис.

Я в шелковой черной комбинации, мои волосы стали гуще и светлее, глаза ярче. Влад стоит спиной, чувствует меня, выдыхает шумно и протяжно, замирает, принюхивается. Белогор смотрит на меня глазами ясного неба, я подхожу к своему владыке, обвиваю руками мужа за шею. Его сильные крепкие руки с жадностью водят по спине, по шее, уходя в волосы, я плавлюсь от возбуждения. Белогор мычит и тянется к губам. Я одной рукой сжимаю его волосы, не давая отступить ни на миллиметр, другой вожу по его спине, чувствуя жар кожи, мышечный рельеф, дрожь его. Его руки на моей талии, потом на бёдрах, сжимают щелк. Дышать становится невозможно и не нужно, мы делим один глоток воздуха. Один стон, один выдох, моё дыхание рвется, его - становится влажным и горячим на моей шее. Мы задыхаемся друг в друге – как же сладко! Я хочу еще ближе! Больше! Да!

Влад покрывает мою спину поцелуями, снимая сорочку, я откидываю голову, подставляя шею Буру, чувствуя сосками грудь медведя. Прилив крови гудит в ушах, наши сердца учащенно бьются, и я снова не понимаю, где мое, а где их.

Влад накрывает лобок ладонью, хрипит влажно между лопатками. Отодвигает кружево и средним пальцем ныряет между половыми губами, стонет низко и протяжно. Наваливается сзади, крупно вздрагивая от возбуждения, матерясь. Я не слышу мира. Мой мир сейчас – секс. Я кусаю Белогора в плечо от страсти, меня кусает Влад за ягодицу в яростной похоти, разрывая трусики, Бур всасывает мой чувствительный сосок мыча, вторую грудь сильно сжимает, и я разлетаюсь в благодарности, в беззащитности, в силе – всё в одном флаконе. Ярко! Сильно! Честно!

Чувствую влажную горячую головку между ягодиц, трусь о член, крутя тазом. Мужья в похоти рычат, движения их становятся властными и сильными, Влад зажимает мои волосы в кулак, Бур с закрытыми глазами хватает соски, старясь обе груди взять в рот.

Во мне два члена, я зажата между сильными мужскими телами. Они рычат, двигаясь во мне, стонут, сжимается пружина и лопается снова. Я ору!

Я поняла: быть любимой — это не про то, чтобы тебя носили на руках. Это про то, чтобы наконец-то встать на свои ноги — но знать, что рядом есть рука, которую можно взять, если закружится голова. Это про то, чтобы смотреть в зеркало и видеть не недостатки, а человека, который кому-то дорог. Это про то, чтобы дышать полной грудью, потому что воздух наполнен смыслом: ты не одна. Твоё существование — важно для кого-то. И эта важность превращает обычную жизнь в нечто хрупкое, драгоценное и бесконечно красивое…

Прошло десять лет. Нет, пролетело, пробежало, промчалось…да.

Бьорну и Асмуду уже пятнадцать. Это взрослые юноши: красивые, сильные, умные. На Земле это еще школьники, часто - маменькины сыночки, здесь же - это парни, которые знают, чего хотят. Они владеют боевыми искусствами, учатся, осваивают устройство мира, чтобы в дальнейшем делать свою землю - родную Велионию еще богаче, счастливее, да.

Наши дочери, им одиннадцать, и в каждой – Вселенная, Тайна, Космос…

Я осмелилась и мужьям рассказала видение Асмуда. Наш сын - демон Истины понял, что ему подвластно видеть будущее, и это появляется вспышками, бесконтрольно, спонтанно.

Влад наказал нам всем - держать это в полной тайне, пока Асмуд не окреп, не научился контролировать этот дар.

Это случилось в один из вечеров, когда я с сыновьями болтала о красоте, хрупкости женской, ранимости, о частой смене настроения у женщин, их непредсказуемости, о нежности, силе любви и верности. Я сидела между детьми, на кровати Бьорна, рассказывая им истории. Вот тогда нам с Бьорном Асмуд и открылся:

- Мам, Бор, я увидел будущее…

Мы с медвежонком моим, копией Белогора, притаились, выжидая, когда Асми решится, продолжит.

- Я видел холодную зиму, сестренкам где-то семнадцать-восемнадцать, они с вами еще живут.

- А вы?

- Мам, мы с Бором будем в это время вдали от дома, у нас будет свой путь.

Я сжалась.

- Мам, путешествовать мы будем, всё хорошо.

Ой, что-то мне это их путешествие показалось странным, поди спасать кого-нибудь отправятся. Ладно, доживем, с Аглаей всё посмотрим.

- Халим заявится, - продолжил Асми.

Мы замолчали.

- Будет бой, драконы войной встанут против Халима и его демонов. Где он их отыщет, я так и не увидел.

А я, кажется, догадывалась - с Земли он их призовет, да.

- Велионию спасет Анфиса.

- Что? - мы с сыном выкрикнули.

- Да, мам, Бор, в минуту схватки она одна из всех живущих на землях искренне и честно его пожалеет. Одна! Он будет напичкан магией, Анфиса разглядит в нем того, кто запутался, сбился с пути, даже обнимет, плача, сострадая, жалея его черное сердце, и он вспомнит, как он любил когда-то и умрет у неё на руках.

Я закрыла рот ладонью, давясь слезами уважения, любви, благости…мудрости своих детей.

Обняла своих сыновей крепко, вжимая в себя, нюхая их волосы, понимая, что скоро придет время их отпускать. Они позволили мне побыть в этих объятиях столько, сколько я нуждалась. Я плакала от любви к своим мальчикам.

Когда они родились, я уже знала, что в моих руках не хрупкие малыши, а будущие мужчины. Их кулачки сжимали крепко мои пальцы с силой, в которой уже с рождения был инстинкт защитника, добытчика. Я нюхала их макушки, слыша не только вкус молока, но и ветра, дороги, приключений. Моя любовь к сыновьям – это не стены, которые берегут от невзгод, а щит, который укрывает в те моменты, когда они одолевают эти невзгоды. В детстве моя любовь к сыновьям – это сказки и поцелуи, сейчас – это беседы, долгие взгляды, молчаливые объятия.

С их рождением сердце моё разделилось, зная, что лишь меньшая часть останется со мной, будет всегда тосковать, помнить запах их детства, а большая уйдет с ними в учебу, в их приключения, в их собственную жизнь.

Я понимала всегда: быть мамой сыновей – это вырастить не просто детей, это вырастить будущих мужчин, оставив в прекрасном мире частичку своей и отцовской души в виде их чести, их смеха, сильных рук, держащих этот мир на своих плечах.

- Мааам, моя хорошая, - начал мой Асми, мой красавец-демонёнок.

- Матушка моя, ну, не плачь, - это мой медвежонок, - все же будет хорошо.

К нам забежал Белогор, следом – Влад.

- Так! И что это у нас тут за озеро? Пташка моя, что случилось? – Бур нагнулся, заглядывая мне в глаза.

- Зеленоглазка, милая, - Влад присел, взявшись за мои колени.

Я улыбнулась: такие сильные мужчины и так нежно с женщиной – это видят наши сыновья – это лучшее воспитание.

- Я вас так люблю! Это от любви!

Все мои мужчины переглянулись, вздыхая, пожимая плечами.

Асмуд отцам не рассказал про Анфису, доверил это сначала мне, ведьме. Он чувствует, знает, он демон Истины.

Дочери росли. До пяти лет они не слазили с рук отцов и братьев.

Мои дочери. Это продолжение меня.

Любовь к моим девочкам – глубокое мистическое узнавание себя в другом человеке, не в копии, нет, а в более прекрасной, смелой и хрупкой пока ещё версии. Я вижу в них будущих женщин. Помню, как в их младенчестве, в каждой, даже маленькой, слезинке я видела все слезы мира, а в их улыбках – обещание, что жизнь стоит того!

Я помню, когда кормила их грудью, понимала всем сердцем: тайна рода, знаний передана!

Мы танцуем с ними под дождем, купаемся в Сурии, красиво одеваемся на приемы. Каждой я шепчу: «Ты сильная. Ты красивая. Ты можешь всё», понимая всегда, что я их первый идеал, их супергероиня, их безопасная гавань.

Я открыла «Дом Красоты», точнее, мне мужья построили недалеко от нашего дома, в лесу, дом, где я принимаю женщин, даря им красоту, релакс, с баней, большой чайной комнатой. С дочерями там мы учились мыть голову травяным отваром, любоваться телом, сейчас уже они сами натираются маслами, ухаживают за собой. Я подсматриваю, подаю пример.

Я учу их любить себя, выбирать платья по душе, не стесняться своего мнения, желая всем сердцем, что в будущем они не будут искать подтверждения своей ценности в чужих глазах.

Влад и Белогор защищают их от жесткости, злости, жестокости, от преждевременной горести, стараясь продлить их детство дольше.

Борей Великий – владыка драконьих земель, любит Серафиму отчаянно и сильно, даже мне кажется одержимо. Часто дракон летает над нашим домом.

Мы Серафиме не говорим про владыку драконьих земель, дабы не развить в ней чувство превосходства над сестрами. Пусть в девятнадцать лет окунется в любовь, разберется сама.

Мой мир – это любовь. Я и мои мужья. Мы словно встретились вчера и будто знаем друг друга вечность, да. Завершение каждого дня – это сначала секс, и только после - мысли. Самый честный диалог – это телами. Языками так любовь не передашь, это я знаю точно.

На Земле я сексу не придавала столько значения, но именно в сексе я - самая честная я, настоящая. Будто моя матка и моё влагалище говорят, а так и есть, впрочем.

Пару лет назад мой демон пришел в обеденный перерыв домой, затащил меня в какой-то сарай при дворе, нагнул, отымел, скидывая напряжение. Я не только не получила удовольствия, даже не расслабилась, была, как натянутая струна – собранная, в мыслях.

Чмокнул после перепёха и полетел снова в Департамент. (Его Блэк научил портальной магии – демон как ни как, положено по статусу). Да, моему уравнителю не просто, он главный судья Велионии, и каких только дел ему не приходится вести.

Но этот секс – это не секс. Я «проглотила».

Через неделю он снова прилетел днем, увидев меня, быстрым шагом направился, тяжело дыша, возбуждаясь. Я ведьмовской силой его откинула на несколько метров. Он охнул, падая на пятую току - не ожидал.

- Сыновьям построил зал, вот, мой милый горячий демон, туда и иди, голову опустоши, выбивая свой тяжелый рабочий день, а ко мне за любовью с пустой головой и тяжелыми яйцами приходи.

- Ведьма! – рыкнул муж.

Влад криком согнал нескольких охранников, и они его мутузили по залу. А вечером мы страстно любили друг друга.

Я люблю и быстрый секс, но, когда в тебе мыслей больше, чем возбуждения – это лишь механическое трение, не более.

Я в нашей спальне. Завершение очередного дня. Натёрлась маслом, грудь моя тяжелая и полная блестела, соски уже стояли пиками, плоский живот и гладкий лобок чувствовали воздух. Я провела руками по груди, покрутила соски, накрыла лобок, пальчиком зашла внутрь, задев чувствительную горошину.

Первый…ввалился Белогор. Мой владыка. Скидывая по пути одежду, жадно втянул в рот сосок, всасывая, покручивая. Я обнимаю его голову, ноготками провожу по спине, чувствуя его дрожь и мурашки.

Второй…выскочил из душа, не вытерся даже – мой нетерпеливый, страстный демон. Мой Влад, мой мужчина, что пришел за мной с Земли. Встаёт на колени, утыкается носом в промежность, вдыхает с низким вибрирующим стоном и язык вводит между половыми губами, останавливается у клитора и всасывает его, мыча в блаженстве. Я теку ему в рот, он мычит и стонет, трясёт головой в разные стороны, вжимает пальцы в бедра, мнёт меня. Бур лижет грудь, трясет полушария в ладонях, сводит их вместе и ныряет носом между грудями. Влад размазывает мою смазку между ягодиц, палец вводит в анус, замирает на мгновение. Ноги меня не держат, я сватаюсь за их плечи, меня укладывают, ласкают, переворачивают – ласкают, я целую их, прошу член в рот, сосу по очереди. Тела звенят, мы отдаёмся друг другу, ласкам, переплетаемся, мои мягкие влажные дырочки наполняются горячими твердыми пенисами. Я плачу и кричу, где-то в тумане слышу хриплые стоны, отборные маты.

Меня укладывают между собой, мы шепчемся о прожитом дне, делимся наблюдениями, опытом, знаниями.

Я ведьма. Тихо ненавязчиво мурлычу о том, что всё в мире не за нас и не против нас, мир и есть мы. Как мы чувствуем, думаем, что мы видим, на чём заостряем внимание – это и есть наш мир, наша жизнь. Мой демон тогда успокаивается, по-другому смотрит на дела свои, переосмысливает, мой медведь жарко обнимает, благодаря за любовь. Я между ними, обнимаю их руками и ногами, засыпаю, слыша легкие поцелуи в спину, шею, висок, нежные поглаживания, потом их руки тяжелеют на моём теле, мы засыпаем.

Нас трое. Оставаясь отдельными цельными личностями, мы выбрали идти по жизни в одном ритме. Сила мужей стала моей опорой, моя ведьмовская мудрость – их компасом. Мы – союз, творящий жизнь, дом, историю. Мы уязвимы друг перед другом, потому что честны, и от этого становимся с каждым днем и с каждой ночью еще ближе. Любовь – это мы.