Мы искупались в помывочной, Белогор расчесывал мои волосы, восхищаясь ими: цветом, длиной, красотой, пропускал между пальцев пряди. Потом преподнёс аккуратно сложенную стопкой одежду.

- Стеша, это Мариша приготовила.

- Спасибо.

- Мы погуляем сейчас по лесу, я тебя представлю стае. Все уже заждались нас.

- О, волнительно.

- Ты очень сильная, красивая и смелая, Стеша. Ты ведьма. Это им всем волнительно.

- Я вижу недуги, Белогор, могу их искоренять из тела, про лечебницу думала не раз.

- Моя умница, будет тебе лечебница. Я одену тебя.

Он смотрел, как я заплела косу, затем, целуя каждый сантиметр тела, Белогор одел мне трусы, бюст, легкую сорочку, платье, завязал шнуровку на спине и на поясе, отошел в сторону, посмотрел на меня и зажмурился.

- Что, муж мой?

Он открыл глаза, зрачки увеличились, счастье и восхищение читала я в них.

- Жена моя.

- Да.

- Ты очень красивая, таких женщин, как ты, нет в наших местах.

- Я твоя, Бурушка.

Он выдохнул, сжал меня крепко в объятиях, уткнулся в шею.

- Услышала от Мариши, она тебя так ласково называет иногда.

Белогор взял меня за руку, подвёл к зеркалу. Из отражения смотрела другая я.

- Стеша, Мариша сшила платье, такие носили когда-то ведьмы.

Платье из плотного шелка с глубоким круглым вырезом у горла, с узким рукавом до локтя и очень объёмным и расклешенным от локтя и до запястья, с широкой юбкой в складку, с разрезами спереди и сзади, под разрезами подъюбник на тон светлее. Платье темно-зелёного цвета, на талии широкая шнуровка, что собиралась по спине, подгоняя наряд по фигуре.

Я видела ведьму в зеркале, да. Вот такими я их и представляла! Вот такой я и хочу быть: красивая, уверенная, влюблённая, нет - любящая и любимая, сильная в своих знаниях глубинных и в уважении к себе, независимая, хоть и при мужчине. Независимость - это не одиночество, нет, это способность поступать по своему сердцу, не бояться выражать мысли, быть в ладу со своим внутренним миром и идти своим уникальным путём.

Я подошла к отражению ближе. Я выглядела намного моложе своего земного возраста. Мои глаза стали ещё ярче, зелёный цвет переливался - вкрапления светло-зелёные придавали глазам блеск, кожа лица, декольте светлая и упругая, белокурые волосы преобрели кудри, красиво завивались. Я перекинула косу и расплела её, тряханула кучерявой гривой, рассыпая их по плечам. Да! Именно так! Я нравилась себе!

- Аглая!

Я почти носом задевала поверхность зеркала, уже второй раз, рассматривая отражение, я вспоминала Аглаю, желая поговорить с ней, позвать её, призвать.

- Я призываю тебя в этот мир! Я исцелю тебя! Ты мне нужна для исцеления!!!! Аглая! Я призываю тебя!

Это шло от сердца, и я доверилась своему духу, душе. Я поняла всем сердцем, что я хочу исцелить женщину с Земли, кроткую, и в тоже время сильную - Аглаю, что замаливала своих родных перед Богом.

Закрыла глаза, пребывая в своём призыве. Почувствовала сильные крепкие надежные руки Белогора, он обнял меня со спины, я откинулась на его грудь, открыла глаза. Мы смотрели в глаза друг друга в отражении зеркала.

Белогор был выше на целую голову, его синь глаз и моя зелень, были как небо и крона деревьев.

- Я тебя почувствую везде, где бы ты не находилась, моя любовь, моя ведьмочка, красавица моя. Твои глаза, как весенние листья.

- А твои как Сурия, как весеннее небо.

- При встрече я поклонюсь в ноги Аглае, поблагодарю её за тебя.

Я проглотила ком. Он верит. Верю и я.

Взявшись за руки, мы пошли во двор.