Белогор нёс меня на руках, шел быстро, уверенно, держал крепко, будто я пропаду, в то же время бережно и аккуратно – горб придавал моей фигуре неказистость и уязвимость, да. Я улыбалась. Прибежал за мной - приятно, как же приятно! Я размякла в его руках, чувствуя неописуемое женское удовлетворение.

- Владыка Белогор, я сама могу идти.

Я ликовала.

Он шёл, серьезный такой, не ответил мне, наверное, про глаза мои думает.

- В доме тебя представлю всем.

- Зачем?

- Чтобы знали.

- А много в доме жителей?

- Нет. Маришу ты знаешь, на кухне трудятся Сарп и его суженая Ханна, дом в порядке содержат волчицы Радина и её дочь Гарма. Они все живут на первом этаже. Мы с тобой - на втором. Возле дома несколько изб – там мои помощники, они живут тут или по одиночке, или с семьями, остальная огромная стая - в лесу. Здесь еще живет кузнец, конюхи, охранники-волки.

- На дом могут напасть? Белогор, чем выше крепость, тем больше охотников её сломить.

Он посмотрел на меня озадаченно и вдумчиво.

- С каких земель ты, Стеша?

Я притихла, мы подходили к дому.

Белогор зашел в дом, нас встречали уже. Я увидела Гарму с женщиной постарше, натянула повязку на лоб. Владыка меня опустил на пол, проследив глазами за моим жестом.

- Радина, Гарма, это Стеша, она будет жить в моём доме. Относиться к ней, как ко мне, с почестями и уважением. Если будет еще один промах, Гарма, вы вернетесь в стаю.

Радина закивала, Гарма развернулась и ушла.

Мариша подошла ко мне, мы обнялись.

- Пошли, провожу, пташка, я молилась предкам за тебя, вот и вернули.

Белогор улыбнулся.

Я была очень-очень рада. Побуду тут, почитаю, по лесу похожу, на санях попрошу меня прокатить. Мне стало совестно, не хочется Маришу обманывать. Сколько ходить еще с камнем? Но пока я почему-то опасалась открыться, еще присматривалась к новому миру.

В комнату я принесла книги, много книг, уложив стопками на пол у стены. Уселась на кровать и погрузилась в разное чтиво. Попросила у Белогора не брать меня на ужин, который устроил владыка для всех дворовых оборотней прямо на улице, не хотела быть в маске, не хотела врать тем, кто так искренне радуется.

Оборотни веселились. Я слышала смех Гармы, потом зазвучал какой-то музыкальный инструмент, и я уснула.

Утром ко мне не стучались, я оделась и пошла по дому, спустилась на первый этаж, проходя мимо комнаты, услышала разговор.

- Демон ищет пару?

- Да, он высший, уравнитель.

- Откуда он?

- Кто бы ведал? Уже дом себе возвел в горах, спас волчонка от лап зверя дикого. Отцы ему в ноги кланялись, а он спрашивал о девушке с волосами цвета солнца и глазами цвета травы.

- Таких нет, ведьма это, не там он ищет.

- Он прибудет к тебе, Белогор, на днях, говорит, что пара его у волков в стае.

- Спасибо, Вар, что ж, встретим, посмотрю, как демоны выглядят, только в рукописи и видел, но он ошибается, только что с альфой говорил, нет в стае пришлых. Ты не нашел волка Халима, следопыт?

- Нет, говорят, он как сквозь землю провалился лет тридцать назад, даже вещей не оставил, ищу. Мы не одни, владыка.

- Я знаю, - в голосе Белогора слышался смех, - пташки нам не страшны.

Я округлила глаза, ведь стояла и не дышала. Как они поняли, что я тут? Я потихоньку пошла по коридору на запах и голоса. Услышала разговоры за дверью, постучалась, мне открыли.

- Ну, наконец-то с тобой познакомимся, пташка. А то все гудят, а мы и не видели, - меня приобняла женщина и затащила в свою вотчину.

- Вы не боитесь меня? Я болезная.

- Пташка, сердце у тебя красивое, а это главнее.

Я поклонилась, как могла.

- Спасибо, Ханна.

- Голосок, как Сурия, лазурный, - вставил Сарп.

Он деловито кашеварил и разговаривал.

- Садись, будешь сладость?

- Да.

Мне положили на деревянное блюдце что-то наподобие пряника, маленького, поставили кружку с напитком. Наверное, эта сладость считалась роскошью тут, ну, знамо дело, покупают всё: и муку, и специи.

Я под тканью откусила кусок от пряника, потом оставшийся кусочек в рот с блаженством опустила.

- Ханна, Сарп, очень вкусно! Мёд добавлен, да?

Сладость местная напомнила вкус медовика земного, такой же мягкий, пропитанный и медовый.

Муж и жена переглянулись, бросили свои дела и уселись по бокам от меня, проделывая это синхронно, не сговариваясь. Точно – истинная пара!

- Что? – я опешила.

- Расскажи, откуда ты? Откуда про мёд знаешь?

Я устала скрываться, таскать валун тяжелый, уже привыкая сутулиться, ходить носом в пол. Будь, что будет. Тем более муж с женой с первой минуты расположили к себе, какие-то они свои, родные, открытые, классные.

- Сарп, Ханна, я родилась в Сибири, там, где лето сменяется осенью, а осень - зимой, потом приходит долгожданная бурная весна, а потом - жаркое лето. Зима сибирская такая же, как у вас: снежная, холодная, величавая. Весной просыпается природа, оживает, наполняет мир запахами и красками, я жила там, где леса, похожие на ваш, поля с пшеницей, рожью и разными злаками, в лесах ягоды полно, грибов. Мы жили в городе, но у нас был за городом дом, а потом родители вообще в поселок переехали, нас земля кормила: овощи, ягода. Несколько семей держали пасеку — это специально оборудованное место, где содержатся медоносные пчёлы. Это земельный участок с пчелиными семьями в ульях, инвентарём для их обслуживания и пасечными постройками. Мед бывает и липовый, и гречишный, и цветочный - разный. Мед – и лакомство, и лекарство, нектар Богов, природная аптека, сладкий эликсир, да.

Я вспомнила продавщицу на трассе, Аглаю, отца, маму и сестер своих веселых, братца. Вздохнула.

- Но дом мой так далеко, туда я уже не попаду никогда.

Я замолчала, подняла взор на Ханну и увидела в дверях Белогора. Он стоял, подпирая косяк плечом, и, не моргая, смотрел на меня.

Как я его не почувствовала? Увлеклась.

- Познакомились? – прошёл внутрь владыка.

- Да, Белогор, пташка и есть, - сказала Ханна.

- Будешь еще? – спросил Сарп, показывая кивком на пустое блюдце передо мной.

- Спасибо, Сарп, хватит. Мало, да ладно.

Сарп посмотрел на владыку. Вот чего они переглядываются? Да, я другая, привыкайте.

Белогор сел за стол.

- Здесь накрыть? – спросила Ханна.

- Да.

Волчица водрузила на стол котелок с кашей, положила ложки, поставила маленький чайник, две кружки, Сарп – тарелку с хлебом.

- А вам? – я спросила.

- Мы уже ели.

Ханна подтолкнула мужа локтем.

- Пойдем до амбаров, перепелов возьмём, капусты.

Сарп послушно пошёл за волчицей.

Я опустила с глаз повязку, подвинула к себе тарелку, взяла ложку.

- Твои земли похожи на земли Осии, на Волкодолье. Стеша, почему домой ты не попадёшь уже? Тебя там обидели?

- Нет, не обидели, он просто далеко, Белогор.

- Не доплыть? Не добежать? Не долететь?

- Да.

Он вздохнул, качая головой, понимая, что не вытянуть из меня никакой информации. Мы ели.

- Стеша, расскажи про летний лес.

Я посмотрела в глаза этому мужчине, что так деликатен со мной, кому я открыла свои глаза, уже решив, что и о своём появлении в его доме расскажу.

- Белогор, лето в Сибири короче зимы, но такое долгожданное. Летом у меня были каникулы от учебы, у всех детей, мы уезжали сначала к бабушке в деревню, а позже, когда родители купили дом, уже и жили рядом с лесом. Километров двадцать и лес. Я любила ходить с папой за ягодами, да и просто бродить по нему.

Я погрузилась в воспоминания.

- Заходишь в лес – температура падает на два – три градуса сразу, воздух становится другим, плотнее что ли, насыщеннее. Пахнет в лесу не просто зеленью, а смолой сосен, цветущей липой, диким шиповником, мятой, влажной землёй, листвой. Идешь по лесу, замечаешь, как сквозь листву пробирается солнце жидким золотом. В лесу и сосны – великаны, как у вас, и дубы могучие узловатые, и березы белоствольные и гладкие осины. Ниже деревьев папоротники, которые растут целыми зарослями, а ещё ниже красота – цветы. Ландыши, колокольчики, огоньки, зверобой, а поздним летом - грибы. Мы далеко не ходили, детьми были, зверей боялись, но я видела зайцев и лис, птиц разных: дятлов, кукушек, дроздов, синиц, кучу насекомых: кузнечики, пчёлы, мухи, комары противные.

Ну, и воздух, влажный, лесной, надышишься им, аж голова кругом.

Я смотрела на узоры ложки деревянной, вспоминая, подняла глаза.

Владыка сидел, как маленький ребенок, которому рассказывают сказку о диковинных странах с пиратами, где он главный герой, спасающий принцессу от злодеев. В глазах его читался восторг, удивление и счастье. Я продолжила, с удовольствием окунаясь в своё детство.

- Помню ощущения свои. Кожа покрывалась легкой испариной, но не от жары, а от влажности и жизни вокруг.

Белогор вдохнул воздух учащенно, будто удерживал плач, я посмотрела на него.

- Говори, Стеша, - умоляюще прошептал владыка.

- В лесу ты как маленькая песчинка, но чувствуешь себя частью чего-то огромного и доброжелательного. Я жителей леса особо не видела, но всегда ощущала по следам на влажной земле, по царапинам на деревьях от когтей, по погрызенным шишкам. А один раз увидела глаза в листве – это была лиса. Часто видела барсуков, сов, зайцев и белок.

В лес можно прийти со своим горем, он выслушает. Лес помнит всё, никого не осуждает, его мудрость в величавом принятии, нет прошлого и будущего, есть вечное настоящее.

Вот и ваш лес, Белогор, принял зиму, величаво проходит и этот путь, ожидая весну.

Я посмотрела на него. Из влажных глаз владыки катилась слеза по щеке, пропадая в бороде. Он вытер кулаком влагу.

- Ты подарила мне надежду, Стеша.

- Надо верить. По вере нашей, да будет нам.

Откуда я всё это знала? Сама поражалась себе.

Я отпила напиток из кружки.

- Белогор, а можно в лес? Я пробовала пешком, проваливалась.

- Конечно, Стеша. Сегодня ветер колкий, завтра будет спокойно, я тебя прокачу.

- Спасибо.

Он смотрел в глаза мои внимательно и по-доброму, а ещё я читала во взгляде восхищение и благодарность. Ух! Что же ты делаешь, Белогор?! Сердце моё трепыхалось, он нравился мне. Очень.