Лайла мерила шагами квартиру, пытаясь придумать, как поговорить с Эвелин о Тедди. Всю вторую половину дня она предавалась прокрастинации: забрала Беа из школы, освободила шкаф с бельем, пропылесосила старые ковры – и до сих пор не набралась мужества обратиться к подруге.

У нее зазвонил телефон – на экране высветился номер Департамента полиции Ричмонда. Лайла схватила трубку:

– Алло?

– Это детектив Робертс, – ответил низкий голос. – Вы должны завтра приехать в участок на допрос.

Лайла крепко прижала телефон к уху. Об этом Джаспер и предупреждал. Она сделала глубокий вдох.

– Я могу отказаться?

Детектив Робертс фыркнул. Звук был пугающий.

– Имеете право. Но в квартире найдены ваши отпечатки, ваша записка была у мисс Кэнтербери в кармане, вас можно связать с убийством, и у вас имелся мотив. Если решите не приходить, я запрошу ордер на арест.

Сердце Лайлы замерло. Ордер на арест! Это был ее самый страшный кошмар. Что будет с Беа, если оба ее родителя окажутся в тюрьме?

– Похоже, выбора у меня нет. Во сколько? – спросила Лайла трясущимся голосом.

– В четыре часа. Как придете, спросите меня, – ответил детектив Робертс.

Лайла ткнула пальцем в экран, сбрасывая вызов, с такой скоростью, будто телефон жег ей руки. Она считала, что все очень плохо, когда Райан сбежал, но сейчас стало гораздо хуже. Маленькое личико Беа стояло у нее перед глазами: спутанные волосы, румяные щеки, веснушки на носу. Взгляд Лайлы помутился от слез. Она не может лишиться дочери!

Терять время больше было нельзя. Надо как можно скорее поговорить с Эвелин насчет Тедди. Он козел, и она не собирается его жалеть – плевать, что у него будут неприятности, – но ей было больно расстраивать Эвелин.

Эвелин с Джаспером еще раньше планировали зайти к ним, когда Беа вернется из школы, чтобы Джаспер рассказал напарницам по расследованию о том, как все прошло в полиции. Лайла убедила Беа заняться домашней работой в своей комнате, согласившись потом посмотреть с ней несколько серий «Она написала убийство». Это больше не было ей в тягость – Лайла хотела проводить с дочерью как можно больше времени.

Джаспер и Эвелин прибыли и уселись на мохнатый голубой диван. К этому дню Лайла успела почти полностью расчистить квартиру. Ковер в гостиной, голубой с кремовыми узорами, под грудами коробок и мебели был, как оказалось, в отличном состоянии. Люди из «Гудвилла» увезли все лишнее, и Лайла наняла другую компанию продать мебель подороже через онлайн-аукцион, чтобы передать деньги Стэнли. В гостиной остался только большой диван и два кресла в цветочек, а также встроенные стеллажи. Спустя недели работы квартира наконец выглядела как нормальное человеческое жилье. Часть коробок с бумагами, украшениями и прочими ценностями, а также семейными фотографиями Лайла составила в углу, подумав, что Стэнли они могут понадобиться, но в остальном пространство было свободно. Она имела полное право гордиться собой.

– Удивительно, что вы тут сделали, – сказал Джаспер.

– Выглядит относительно нормально, – кивнула Эвелин. – Если не считать, что нужны новые ковры, обивка и шторы.

Лайла сделала глубокий вдох. Это было трудно. Ожидание и тревоги насчет ареста уже подорвали ее силы, но теперь предстояло сказать Эвелин, что ее сын может оказаться убийцей.

Джаспер вздохнул.

– Я сегодня пообщался со своими людьми. Детектив Робертс собирается повторно вас допросить.

– Он уже звонил. Я должна быть в участке завтра. Я обратилась к адвокату, которого вы посоветовали, – сказала Лайла. Она не знала, чем будет платить той женщине, но также понимала, что без поддержки в участок не пойдет.

Джаспер покачал головой.

– Этого я и боялся.

– А что насчет признаний Лайонела? Они помогут? – спросила Лайла в полном отчаянии.

– Переговорил с кое-какими старыми коллегами, которые помогают в расследовании дела Эмили. Они говорят, что проработают нашу зацепку, но это будет нелегко. Технически убийство Софии Кент считается давним «висяком», Робертс расследует смерть Эмили как отдельное преступление. Вызов на повторный допрос – плохой знак. Конечно, у них недостаточно доказательств вашей причастности к убийству, но это также означает, что у них нет других подозреваемых.

– Я всегда считала, что адвокаты – лишняя трата времени и денег, но в вашем случае это, похоже, необходимость, – вмешалась Эвелин. – Мой папа говорил, что разговоры о деньгах вести неловко, и в этом я с ним согласна, но бывают исключения. Например, я могла бы предложить вам заем, чтобы вы оплатили адвоката.

Она откашлялась, глядя куда-то за плечо Лайлы.

– Хотя что уж. Никакой это не заем. Просто я дам вам деньги.

Глаза Лайлы закололо от подступивших слез. Эвелин хотела помочь ей, не зная, что Лайла собирается разрушить ее мир новостями о Тедди. Лайла потерла глаза и собралась с силами.

– Эвелин, я должна вам кое-что рассказать. В убийстве Софии есть еще один подозреваемый.

– Но это же прекрасная новость! – воскликнула Эвелин.

– Была бы, если бы… – Лайла сглотнула. – Даже не знаю, как это сказать. Речь о Тедди.

– Тедди? – переспросила Эвелин, нахмурившись. – А какое отношение он имеет к Софии?

– Мэри Диксон видела Тедди с Софией меньше чем за час до ее убийства. Мэри Диксон говорит, он был сильно зол на Софию, кричал на нее и выглядел пьяным, – ответила Лайла.

Лицо Эвелин побелело. Джаспер вздрогнул.

– Вы думаете, мой Тедди убил Софию? – мягко спросила Эвелин.

– Не знаю. Но я считаю, полиция должна об этом услышать. Мэри Диксон никому не говорила, что видела Тедди в тот вечер. Она не хотела, чтобы у него были неприятности. Эвелин, мне очень жаль. Простите, что расстраиваю вас, но пора правде выйти наружу, – сказала Лайла.

Эвелин печально опустила глаза.

– Клянусь, Тедди не убивал Софию.

– Вы не можете этого знать, – возразила Лайла. – Я говорю это не для того, чтобы сделать вам больно, но… это правда.

– Эвелин, она права, – тихо заметил Джаспер.

– Нет, вы не понимаете. Я знаю, что Тедди не мог убить Софию. Не потому, что я верю ему или думаю, что он на такое неспособен.

Эвелин подняла голову, наконец-то встретившись с ними взглядом.

– Как вы можете быть уверены? – спросила Лайла.

– Эмили Кэнтербери подтвердила его историю, – прошептала Эвелин.

– О чем вы? – изумилась Лайла.

Эвелин сложила руки вместе.

– Тедди было девятнадцать, когда София умерла. Ему следовало учиться в колледже, но он взял свободный год [24]. Я должна была понять, что это плохая идея, но мне всегда было трудно ему отказывать. Ему вот-вот должно было исполниться двадцать лет, а в этом возрасте он должен был вступить во владение первой частью своего трастового фонда. Однако траст отдавался ему с условиями. Он потерял бы к нему доступ, нарушив любое из них, а условия включали запрет на употребление любых веществ, меняющих сознание. Тедди тогда не только употреблял, он и торговал всем подряд, чтобы оплачивать свою зависимость.

Эвелин прикрыла глаза.

– Тедди был дилером Софии. В вечер убийства она хотела приобрести какую-то дрянь – собиралась пойти на концерт. Когда он дал ей то, о чем она просила, она призналась, что не сможет заплатить. К тому моменту она уже была должна ему приличную сумму, а Тедди, в свою очередь, должен был своему поставщику, весьма неприятному типу, как вы понимаете. Когда Тедди на нее разозлился, София заявила, что заплатит ему в этот же вечер, но позже, что у нее назначена встреча с человеком, у которого есть доступ к деньгам. Тедди ей не поверил и проводил до самой квартиры Конрада.

Лайла затаила дыхание, не в силах поверить в услышанное.

– И что было дальше? – спросил Джаспер.

– Тедди посмотрел, как София вошла, и остался ждать в коридоре. Он отключился – в тот вечер он и сам изрядно накачался. Следующее, что он помнит, – как Эмили Кэнтербери пыталась его разбудить. Она говорила, что он должен уходить, потому что полиция уже едет. Тедди пришел прямо ко мне. Я была еще дома, собиралась на коктейльную вечеринку, и он все мне рассказал, – закончила Эвелин.

– Откуда вам знать, что он не лгал? – спросила Лайла.

– Я и не знала, – кивнула Эвелин. – Он был под чем-то и нес какую-то чушь, и я ужасно испугалась, что он натворил дел. На следующий день я пошла к Эмили. Она подтвердила, что Тедди говорит правду. В тот вечер она услышала, как София закричала, и выглянула из квартиры в коридор. Эмили видела, как кто-то выскочил из квартиры Конрада, а затем заметила Тедди, валявшегося в отключке.

– То есть Эмили видела убийцу Софии, – медленно сказала Лайла.

– Выходит, да, – согласилась Эвелин. – Когда я спросила ее, рассказала ли она полиции о том, что видела, она ответила «нет». Сказала, что у нее есть свои причины молчать… и намекнула, что у меня тоже.

– Трудно представить, почему Эмили решила сохранить это в тайне, но она могла все-таки решиться, когда узнала о вознаграждении, назначенном Конрадом, – вставил Джаспер.

Лайла, ошеломленная этим рассказом, сидела неподвижно. По ее груди и рукам поднимался жар. Как Эвелин могла не рассказать им этого раньше? Эмили видела убийцу Софии и собиралась открыть его имя Джеймсу Форрестеру, чтобы получить награду. Вот она, связь между делом Эмили и делом Софии, однако Эвелин и словом не обмолвилась об этом, хотя Лайлу могли вот-вот арестовать.

Эвелин продолжала:

– Я никогда никому не говорила. Боялась, что если всплывет, как Тедди употреблял и торговал всякой дрянью, он лишится своего траста. Я отправила его в рехаб и солгала полиции о том, где находилась в ночь убийства. Я всегда ощущала за это свою вину.

– Но недостаточно, чтобы рассказать правду, – заговорила Лайла. Она с трудом удерживалась от того, чтобы дать выход вскипающему гневу, который уже охватил, кажется, каждую клеточку ее тела.

– Знаю, звучит ужасно, – прошептала Эвелин.

Лайла отвела глаза, не в силах выносить зрелище ее раскаяния. Это была ценнейшая информация, способная спасти Лайлу от тюрьмы. Лайла думала, что они друзья. Она доверяла Эвелин. Значит, люди и правда думают только о себе, даже те, кому ты вроде бы небезразлична.

– Вы вообще собирались мне рассказать об этом? – спросила Лайла.

Эвелин совсем поникла.

– Я и подумать не могла, что с расследованием смерти Эмили все зайдет так далеко. Была уверена, что полиция вычеркнет тебя из подозреваемых.

– Тем не менее мы обязаны сообщить полиции о том, что произошло в тот вечер между Эмили и Тедди, – вмешался Джаспер. – Мы пойдем туда вместе. Я понимаю, почему ты все это время молчала, но сейчас пора признаться, даже если у тебя и у Тедди будут неприятности.

Лайла сжала кулаки:

– Вы понимаете? Это что, шутка такая? Вы понимаете, почему Эвелин лгала? В вас есть хоть капля самоуважения или вы готовы согласиться со всем, что вам льют в уши?

Лайлу порадовало, как у него вытянулось лицо. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь на нее накричал, а она накричала бы в ответ. Она была готова к открытой конфронтации.

– Я понимаю, что Эвелин хотела защитить своего сына. Я не говорю, что это было правильно, но да, я понимаю, – сказал Джаспер.

Его тон был нейтральным и спокойным – особенно на фоне ярости Лайлы. От этого она лишь сильнее разозлилась.

– Ну а я вот не понимаю. Не понимаю, почему Эвелин неделями лгала нам. Я думала, что мы здесь заодно. Когда меня чуть не арестовали, я считала, что вы – мои друзья и делаете все, чтобы помочь мне, но это было не так. Вы хранили бесценные сведения, потому что не хотели, чтобы ваш мерзкий сынок попал в неприятности. Тот самый сынок, который и носа к вам не кажет и совершенно вас не уважает. – Лайла шумно выдохнула. Ее голос срывался, почти переходя на крик.

– Лайла, успокойтесь. – Джаспер протянул к ней руку.

Лайла шарахнулась от него, вскакивая на ноги и отступая.

Эвелин с трудом поднялась с дивана.

– Мне очень жаль.

Лайла скрестила руки на груди.

– Я вас не прощаю. Я хочу, чтобы вы оба убрались отсюда.

– Но я же ничего не сделал! Я просто пытаюсь помочь, – взмолился Джаспер.

– Мне с самого начала нельзя было влезать в это расследование и связываться с вами двумя. И о чем я только думала? Меня вот-вот арестуют, и я потеряю дочь. Вы это понимаете? Вы хоть слышите меня?

Лайла не могла остановиться, гневные слова так и сыпались у нее изо рта. Кажется, весь прошлый год вырывался наружу – вся боль, весь гнев, вся несправедливость обвинений в том, чего Лайла не совершала, и предательств со стороны людей, которые вроде как любили ее.

– Убирайтесь! – Лайла указала пальцем на дверь.

Эвелин пошатнулась и едва не упала. Джаспер подхватил ее под локоть и подставил ходунки. Вдвоем они двинулись к выходу. Внезапно из комнаты выскочила Беа.

– Куда вы идете? – воскликнула она, подбегая к Джасперу и Эвелин.

– Беа, им пора, – отрезала Лайла.

Беа оглянулась на мать. Ее лицо пошло красными пятнами, как бывало всегда, когда она собиралась заплакать.

– Почему ты их выгоняешь?

– Все хорошо, – сказал Джаспер спокойно. – Мы скоро увидимся.

– Мама, что происходит? – крикнула Беа. Слезы побежали у нее по лицу. – Почему ты такая злая?

Эвелин и Джаспер уже были у двери – выходили в коридор. Лицо Эвелин скривилось, в глазах заблестели слезы.

– Я не хочу сейчас об этом говорить, – ответила Лайла.

Дверь захлопнулась, и Лайла с Беа остались одни, как все последние месяцы. Лучше бы так оно и было – без посторонних.

Лицо Беа потемнело.

– Из-за тебя все нас ненавидят!

– Что ты сказала? – нахмурилась Лайла с не меньшим гневом, чем Беа.

– Нас ненавидит папа, ненавидит весь Норфолк, и теперь, когда у нас появились здесь друзья, они тоже возненавидели нас! Это ты виновата!

– Я не собираюсь это выслушивать. Марш в свою комнату!

– Не пойду! – Беа топнула ножкой, как маленький ребенок.

– Еще как пойдешь. – Лайла указала рукой в коридор. – Я не собираюсь с тобой спорить. Я тут главная, и мое слово – закон.

– Я тебя ненавижу! – выпалила Беа. – Ненавижу, ясно?

– А знаешь что? Иногда я тоже тебя ненавижу. – Слова вырвались у Лайлы непроизвольно, прежде чем она успела себя остановить.

Ее всю трясло от ярости, жара и разочарования. Видеть никого не хотелось – даже собственную дочь. Лайла промаршировала по коридору к своей спальне и захлопнула дверь, отгородившись от всего мира.