За прошедшую неделю Лайла и ее самопровозглашенные детективы сумели побеседовать со многими жильцами «Примроуза» насчет ночи убийства Софии Кент. Но никуда особенно не продвинулись. Эдвин во всех подробностях поведал Лайле о своем разводе, а Беа научил играть в новую видеоигру. Последующие расспросы сестер Уиллоби привели лишь к тому, что Джун погрузилась в воспоминания об их с Конрадом забавах, мало подходящие для ушей Беа. Флоренс только и делала, что жаловалась на Эвелин, а потом одолжила Лайле любовный роман, который, по ее словам, должен был изменить всю ее жизнь. Роман был о женщине, влюбившейся в дракона, и содержал крайне откровенные сцены с участием драконьего хвоста. Лайла не представляла, откуда Глория – а теперь и Флоренс – черпали рекомендации для чтения, но уж точно не из «Нью-Йоркера» [16].

Несмотря на отсутствие прогресса, расследование затягивало. Лайла убеждала себя не привыкать к соседям по «Примроузу», но не могла игнорировать тот факт, что они оказывают положительное влияние на ее дочь. Беа постоянно пребывала в хорошем настроении и даже охотно делала домашнюю работу. Улыбалась всякий раз, когда к ним заглядывали Эвелин и Джаспер, и заваливала их своими теориями. «Вдруг София работала на разведку и погибла в неудавшейся операции? Может, у нее имелся тайный возлюбленный, убивший Софию из ревности? Что, если шантажист все-таки добрался до нее, разозленный тем, что София не платит?» Версии у Беа рождались одна за другой, в основном вдохновленные просмотрами «Она написала убийство». Эвелин говорила ей, что эти предположения слишком далекоидущие, зато Джаспер внимательно их выслушивал, прежде чем осторожно развенчать. Они собирались почти каждый вечер, чтобы обсудить свои новые открытия и последние соображения Беа за кулинарными шедеврами Джаспера, пусть шансов раскрыть убийство Софии у них не было, и, по мнению Лайлы, все об этом знали, кроме разве что Беа… и Эвелин.

В каком-то смысле проще было спорить о безумных теориях ее дочери, чем столкнуться с реальностью смерти Софии. Но Лайла все равно не могла забыть, что София была шестнадцатилетней девочкой, которая трагически погибла, оставив горевать целую семью. У нее сжималось сердце всякий раз, как она вспоминала убитое горем лицо Хелены во время их визита. Хелена была такой же матерью, как она, Лайла, и убийство Софии не являлось для нее теорией. Она жила с осознанием смерти своего ребенка, в то время как дочка Лайлы играла в соседней комнате.

Сегодня Джаспер убедил Эмили Кэнтербери встретиться с ним и с Лайлой, пока Беа была в школе. Эвелин настаивала, что разговор с Эмили – пустая трата времени, потому что она не жила в «Примроузе» во время убийства. Они решили все равно пойти на встречу. Эмили жила по соседству с Конрадом Кентом, на пятом этаже. Ее мать владела квартирой на момент смерти Софии, и это она первая позвонила по 911.

Эмили со вздохом открыла дверь и впустила их. Туго завитые волосы темным шлемом обрамляли худое лицо. Она выглядела хрупкой, но губы ее были крепко сжаты.

Лайла с улыбкой протянула ей руку.

– Я Лайла Шоу. Мы встречались на прошлой неделе.

Эмили с отвращением уставилась на протянутую ладонь.

– Я не жму руки чужим людям. Ничего личного.

Лайла покосилась на Джаспера, не отрывавшего глаз от пола.

– Я и не обижаюсь. Много кто по-прежнему боится COVID.

– Дело не в микробах, – заявила Эмили, прежде чем отвернуться. – Входите. Репортер уже тут. Давайте покончим с этим.

Лайла и Джаспер переглянулись, следуя за Эмили по пятам и думая, очевидно, одно и то же. Что за репортер?

Гостиная Эмили находилась в дальней части квартиры. Окна выходили на Гроув-авеню и были обрамлены каскадами розового шелка. Мебель – два дивана, два кресла и оттоманка – обита одинаковым розовым ситцем: те же узорчики с бутонами роз, зеленым плющом и желтыми лилиями. В центре кофейного столика росла орхидея в горшке и стопками лежали книги. А напротив сидел Нейт Доннелли.

Лайла застыла на месте.

Нейт встал и широко улыбнулся ей.

– Лайла Шоу! Очень рад снова повидаться.

Лайла отступила к одному из диванов.

– Не могу сказать того же о себе.

Репортер узнал ее имя. Это означало, что он гуглил ее. Плохой знак.

Поглядев на ту же самую унылую длинную юбку с обтрепанным подолом, Лайла пожалела, что не явилась на встречу в алом мини-платьице от «Дольче и Габбана», некогда принадлежавшем ей. Оно было слишком короткое, зато выгодно демонстрировало ноги. Об этой юбке она такого сказать не могла. Сейчас Лайла выглядела той, кем и являлась, – усталой задерганной мамашей, которая все утро разбирала в туалетном столике ящик с клоунским гримом. Судя по фото, одно время Глория и Стэнли увлекались клоунами… что объясняло отсутствие у Стэнли в школе девушек-подруг.

– Значит, вы знакомы. Очень хорошо, – бесстрастно заметила Эмили. – Мне не хотелось высиживать два интервью подряд, поэтому я решила их объединить.

Она устроилась в одном из кресел.

– Вообще мы здесь по разным поводам, – заметила Лайла, нахмурившись на Нейта.

– Совершенно верно. Мы здесь по разным поводам, – повторил Нейт, постучав рукой по блокноту на коленях. Он выглядел красивым и уверенным, олицетворением настоящего джентльмена. – Я здесь, чтобы написать статью для известной газеты. А зачем пришли вы, Лайла?

Лайла прожгла его взглядом. Она гуглила Нейта после их стычки в кофейне, поэтому знала, что он журналист-расследователь, который пишет захватывающие материалы о преступности и коррупции в правительстве, собирает тысячи долларов для благотворительных фондов и постит фото своей маленькой племянницы в соцсетях. Но ничто из этого не оправдывало тот факт, что Нейт временами ведет себя как полный придурок. Даже его скулы не могли убедить Лайлу, что он – приличный человек.

Эмили приосанилась, уловив не слишком тонкий намек Нейта на то, что Лайла и Джаспер могли явиться к ней с какими-то подозрительными намерениями.

– Я полагала, вы помогаете Элис Кент. Она, насколько мне известно, ищет убийцу своей сестры и поддерживает всю эту затею с вознаграждением. Я считала, что вы действуете как частный сыщик в отставке по ее просьбе, разве не так? – Она посмотрела на Джаспера.

У него над губой выступили от нервов капельки пота.

– Мы действительно помогаем Элис, – быстро вмешалась Лайла. Ее ответ был совершенно правдивым, хотя они не то чтобы работали на нее.

Нейт открыл рот, чтобы сказать что-то еще – скорее всего, ужасное и обидное, – но Эмили заговорила первой:

– Давайте к делу. Мне через час ехать к парикмахеру, и надо еще позвонить, чтобы мой «БМВ» подогнали к подъезду.

– И правда! Приступим. Я надеялся узнать ваше мнение о том, что произошло с Софией. Как я понимаю, ваша мать позвонила в службу спасения, но вы тоже были в квартире во время убийства, – сказал Нейт.

Глаза Лайлы широко распахнулись – новая информация делала Эмили куда более интересной свидетельницей.

– Вижу, вы изучили вопрос. Вы правы. Я была здесь, когда убили Софию. Полиция не сочла нужным открывать мое имя прессе, и я предпочитаю, чтобы так оно и осталось, – ответила Эмили, прищурив глаза. – Я – частное лицо.

– Понимаю. Я не собираюсь разглашать ваше имя, ни в коем случае. Я только хотел бы разобраться, что случилось тем вечером, – ответил Нейт доверительным тоном, который Лайла тут же возненавидела.

Эмили коротко кивнула.

– Я это ценю. На момент убийства моя мать владела этой квартирой и она была больна. Я являлась ее опекуном. Бросила работу преподавателя и временно переехала сюда за два дня до того, как София погибла.

– Невероятно благородно с вашей стороны, – заметил Нейт.

– Да, мне пришлось нелегко, но я была рада помочь. Мама во мне нуждалась, – сказала Эмили.

– Могу поспорить, муж дома очень по вам скучал, – закинул удочку Нейт.

Лайла с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Как же грубо он действует – Эмили Кэнтербери ни за что не купится!

Однако Эмили Кэнтербери купилась. Она взмахнула руками:

– К сожалению, мой бывший муж не разделял ваших взглядов. Он был против того, чтобы я помогала матери, но иногда приходится принимать непростые решения, чтобы поступить как до́лжно.

– Нужна храбрость, – поддакнул Нейт.

Лайла громко фыркнула, чем привлекла внимание Эмили – та нахмурилась, посмотрев на нее. Лайла сделала вид, что кашляет, маскируя свое раздражение. Нейт улыбнулся ей во весь рот, будто в точности знал, что она думает на самом деле, и наслаждался ее недовольством.

– Эмили, можете нам рассказать про вечер смерти Софии? – попросил Джаспер, возвращая беседу к изначальной теме.

– В патио внизу была коктейльная вечеринка для всех жителей «Примроуза». Мама плохо себя чувствовала и не могла пойти. Я решила не бросать ее в одиночестве, так что осталась дома. Я разогревала на кухне суп, когда мы обе услышали крик из коридора. – Эмили помотала головой. – Он был ужасно громкий и никак не кончался. Крик разбудил маму, и она сразу же вызвала полицию.

– А вы не выглянули в коридор посмотреть, кто там? – поинтересовался Джаспер.

Эмили опять помотала головой.

– Я слишком испугалась. Надо было выглянуть, конечно.

Что-то тут не сходилось. Эмили явно была не из тех, кого легко напугать. Она не побоялась заявить гостье, что не станет пожимать ей руку просто потому, что ей это не нравится. Лайла не могла поверить, что Эмили, услышав крик, не бросилась к двери посмотреть, что происходит.

– Полиция приехала очень быстро. Вечеринку сразу прервали. Никогда не забуду, как Конрад мчался по коридору к своей квартире. У него было такое лицо, будто он ожидал самого худшего… что, собственно, и получил. – Эмили сжала губы и побледнела.

– Я так понимаю, вы работали преподавателем в Академии Стрэтфорд, – сказал Нейт. – Можете рассказать мне, чем София…

– Простите, но у нас еще остались вопросы насчет вечера ее смерти, – перебила Лайла, не желая отдавать главенство Нейту. Она покосилась на Джаспера, ища поддержки, но он обводил взглядом квартиру, предмет за предметом, и не смотрел на нее.

– Прошу, Лайла, вперед. – Нейт откинулся на спинку кресла и скрестил ноги, игриво улыбнувшись. Солнце золотило его волосы и подчеркивало смуглость лица.

Лайла напрягла мозги, стараясь придумать вопрос, который задал бы настоящий детектив.

– А вы не заметили… хм… чего-нибудь подозрительного перед смертью Софии?

Эмили сморщила нос.

– Подозрительного? Чего, например?

– Например… ну не знаю, каких-нибудь незнакомцев, слонявшихся по зданию или, может, по лестнице? – В сторону Нейта Лайла старалась не смотреть.

– Нет. Я бы обязательно сообщила о них полиции, когда меня допрашивали, – заявила Эмили, хмурясь.

– Очень проницательный вопрос, – заметил Нейт, ухмыльнувшись в сторону Лайлы.

Та глянула на него с нескрываемым отвращением.

– Как я уже сказал, – продолжил Нейт мягко, чтобы обратить на себя внимание Эмили, – вы работали преподавателем в Академии Стрэтфорд. София Кент была вашей ученицей?

При этом вопросе Эмили вся подобралась; ее плечи подтянулись чуть ли не к ушам. Впервые Лайла заметила огромные бриллианты в ее серьгах. Когда Эмили сложила руки на коленях, крупные камни – рубины, изумруды, бриллианты – заблестели почти на каждом пальце. Лайла повнимательней присмотрелась к ее наряду, отметив лоферы «Гуччи» и шарф «Эрмес», повязанный на шее. Для бывшей учительницы Эмили одевалась с немыслимой роскошью.

– Я знала Софию. Преподавала ей английский в первый год обучения. До того, как она умерла. Она была умной и симпатичной девушкой, – сказала Эмили бесстрастно.

Лайла наклонилась вперед. Дело было не в словах – они были вполне подходящими, пусть и звучали выхолощенно. А вот ее тон подсказывал: тут должно быть что-то еще. Лайла хорошо знала этот прием южанок: банальный комплимент при полном отсутствии энтузиазма. Ни одна взрослая женщина не скажет так про девочку – только если та ей категорически не нравится.

Нейт с Джаспером оба глядели в свои блокноты, записывая что-то, и не заметили невысказанной неприязни Эмили к Софии.

– А у Софии было много подруг? – спросила Лайла.

– Как будто бы да, – сказала Эмили и отвела глаза.

– Я читала, что она состояла в нескольких благотворительных организациях, – заметила Лайла.

– Мне тоже так говорили, – ответила Эмили.

– Наверняка на факультете ее очень ценили, – сказала Лайла.

– Мы ценили всех наших девочек, – последовал ответ.

Эмили явственно давала понять, что терпеть не могла Софию.

– Так почему она вам не нравилась? – спросила Лайла.

Нейт и Джаспер разинули рты от изумления. Эмили опустила голову, признавая, что Лайла ее раскусила. Лайла сама едва не ахнула: она поверить не могла, что высказала свое подозрение вслух и оказалась права.

Эмили снова сложила руки на коленях, подобравшись.

– Большинство девочек в Академии Стрэтфорд были из привилегированных семей, но не таких, как у Софии. Она получала все, что захочет, – «Мерседес» на шестнадцатилетие, новый гардероб каждый сезон, эксклюзивные вечеринки по любому поводу. Это сделало ее заносчивой и эгоистичной. – Эмили подняла ладони, словно защищаясь. – Знаю, ужасно говорить подобное о шестнадцатилетней девочке, которая трагически погибла, но так оно и было.

Стоило Эмили заговорить, и у нее внутри словно прорвало плотину. Слова перегоняли друг друга, сыпясь с пулеметной скоростью. Эмили явно хотелось рассказать свою историю. Хотелось высказать все, что думала о Софии, и она не собиралась упускать возможность очернить ее.

– В классе ее любили? – спросила Лайла.

– Понятия не имею, – ответила Эмили. – У нее была кучка подружек, которые, казалось, обожали ее, хотя я не видела, чтобы она была особенно дружелюбна с кем-то за пределами своего круга. После смерти Софии все об этом забыли. Большинство людей в городе скажут вам, что она была совершенством, но это не так. Все эти часы работы в благотворительных организациях, когда она вроде как занималась с детьми из неблагополучных семей, – сплошная ложь. Она там не появлялась. Или блестящая успеваемость – тоже вранье. Ей ставили двойки и тройки, но мамаша умудрялась решать ее проблемы, убеждая учителей пересмотреть оценки Софии и заставляя закрывать глаза на ее прогулы.

– У богатства свои способы убеждать, – заметил Джаспер.

Его слова отозвались в душе Лайлы – колокольный звон истины. Она не росла среди дизайнерской мебели и не носила туфли за шестьсот долларов. В Академию Меритт попала благодаря стипендии и подрабатывала каждое лето, чтобы купить себе учебники и пару джинсов «Гэп» на распродаже. Только когда она начала встречаться с Райаном в старшей школе и попала в его дом на побережье с оригиналами картин известных художников, где его мамаша с изумлением взирала на ее старенький «Додж» («господи боже, на нем безопасно ездить?»), Лайла по-настоящему осознала, как живут ее одноклассники. Членство в загородных клубах, постоянные переделки домов, невероятные путешествия по Европе и курортам на Карибах. По какой-то причине она начала считать, что деньги делают их умней и значительней остальных людей. Она принимала богатство Райана как должное, уверенная, что он знает, как его сохранить и преумножить. Он говорил ей «купи что-нибудь симпатичное» и настаивал, что они должны «наслаждаться тем, что имеют». Его родители всегда выставляли Райана успешным предпринимателем, сидя за пережаренными стейками в ресторане загородного клуба по субботам, укрепляя ее в вере в мифический образ Райана Шоу. Она купилась на ложь – наживка, крючок и чертова ловушка.

Нейт поглядел на Лайлу так, будто прочитал ее мысли, прежде чем снова обратиться к Эмили:

– Интересно. У меня запланированы интервью с некоторыми ее бывшими одноклассниками ближе к концу недели. Любопытно, что они скажут о ней.

– Все будут вспоминать историю, которую им с ложечки скормили Кенты после ее смерти: какая София была умная и удивительная и как не жалела времени, чтобы помогать другим. Это просто нелепо, но Кенты – влиятельная семья, и они превратили Софию в святую.

Слова Эмили так и сочились ядом. Ее лицо раскраснелось, скривилось и стало злобным. Она долгое время подавляла в себе неприязненные чувства, и Лайла невольно задумалась, не было ли у нее более личных причин ненавидеть Софию.

– Я слышал, у Софии были проблемы с наркотиками. Это Кенты тоже скрыли? – спросил Нейт.

У Лайлы отпала челюсть. Проблемы с наркотиками? Вот так сюрприз!

– Само собой, – сказала Эмили. – Вне всякого сомнения, они об этом не упомянули.

– У нее в крови нашли кое-что, – заметил Нейт.

– Откуда вы знаете? – воскликнула Лайла. Неужели семья Софии была в курсе? Хелена и Элис ни словом об этом не обмолвились во время их разговора.

Нейт ухмыльнулся.

– Личный источник. У настоящих профессионалов всегда есть подобные контакты. После смерти Софии полиция искала ее дилера. Вы, конечно, не знаете, кто это был?

Эмили пожала плечами.

– Боюсь, тут я вам не помогу. Честно говоря, я никогда особо не верила в теорию с неудавшимся ограблением. У Софии было полно врагов, хотя некоторые из них и притворялись, что заботятся о ней. – Прикрыв глаза, она поднялась на ноги. – Мне пора.

Лайла последовала за ней в коридор вместе с Нейтом и Джаспером, чуть ли не по щиколотку утопая ногами в пушистом ковре. Она пребывала в восторге от того, сколько они узнали о Софии. Каждый разговор приближал их к разгадке. Неважно, насколько абсурдным ей порой казалось их расследование, убийство Софии Кент было куда интереснее, чем расчистка квартиры Глории. Она дождаться не могла, когда поведает Беа о том, как прошла эта встреча.

Эмили открыла входную дверь, выпуская их в холл. Лайла заметила на столике в прихожей фото в серебряной рамке: Эмили в молодости с женщиной постарше на фоне бушующего океана. Лайла наклонилась и взяла рамку в руки. Никогда не могла устоять перед чужими фотографиями. Но эта ее удивила: Эмили, оказывается, была настоящей красавицей.

– Не трогайте! – рявкнула хозяйка дома.

Лайла отступила на шаг, застигнутая врасплох враждебностью в ее голосе. При этом она уперлась в теплую грудь Нейта и пошатнулась, споткнувшись о его ногу. Руки Нейта подхватили ее; от его кожи шел жар. У Лайлы заколотилось сердце, пальцы дрогнули, и рамка упала на паркетный пол.

– Посмотрите, что вы натворили! – вскричала Эмили.

Лайла стряхнула руки Нейта, снова шагнув вперед. Стекло из рамки разбилось на мелкие осколки, рассыпавшиеся по полу. Лицо Лайлы вспыхнуло.

– Простите! Я сейчас же все уберу, – торопливо заговорила она.

– Убирайтесь! – рявкнула Эмили, указывая пальцем за дверь.

Лайла вздрогнула.

– Вы уверены, что мне не следует…

– Просто уйдите, – сказала Эмили.

– Конечно. – Джаспер взял Лайлу под локоть и перевел через осколки стекла в коридор.

Нейт плелся за ними следом, в кои-то веки молча, хотя до них доносился звук его еле сдерживаемого смеха. Стоило им переступить порог, как Эмили с грохотом захлопнула дверь.

– Надеюсь, вопросов у вас не осталось, потому что она вряд ли захочет снова с вами разговаривать, – забавляясь, заметил Нейт.

– Да заткнитесь уже! Все это ваша вина, – выпалила Лайла.

Нейт поднял вверх руки.

– Я рамку не ронял.

– Вы меня напугали, – возразила Лайла с упреком.

– Я не виноват, что заставляю вас нервничать, – ответил Нейт.

– Ничего я не нерв… да мне на вас плевать… – Лайла запнулась и сделала паузу, переводя дух. Нейт не стоил того, чтобы с ним спорить. – Джаспер, идем. С меня хватит.

Джаспер кивнул, и они вдвоем пошли по коридору прочь от Нейта. Лайла не собиралась оборачиваться, но ощущала на себе его взгляд, пока они не свернули за угол.