На удивление, развод с Олегом прошёл легко, без каких-либо подводных камней и желания отомстить мне за подпорченное мужское достоинство. Бывший даже не обратился в полицию, чтобы нажаловаться на жену, избившую его вафельницей.

И вот не знаю, то ли мне надо сказать спасибо Нине Григорьевне, то ли Олегу было стыдно признаться, что он не смог дать отпор женщине, но я была рада такому исходу событий.

Хотя нам с бывшим особо и нечего было делить. Мы прожили в браке год. Всего один год, а мужчина, которому я смогла довериться, вытер о мою душу ноги.

Но главное, что он исчез из моей жизни и больше не появляется.

Прошло уже три месяца после развода, я потихоньку привыкаю заново жить одна, никого пока к себе не подпуская, боясь снова стать для кого-то «удобной женщиной». У меня даже получилось найти студию, пусть и маленькую, но зато рядом с работой и по очень хорошей цене.

Да, каждый месяц отдавать кровно заработанные было тяжело, но в сотни раз лучше, чем жить с родителями, которые при каждом нашем разговоре повторяли, что с радостью примут меня, чтобы я не тратила деньги.

Ну уж нет, спасибо, но мои нервы мне дороже. Я же не выдержу каждый день выслушивать нотации и наставления, а также чуть ли не хвалебные оды моей старшей сестре, удачно вышедшей замуж за предпринимателя.

Порой мне кажется, что между мной и Светой всегда проходят какие-то соревнования, о чём в курсе она и родители, а я постоянно ей проигрываю, становясь причиной их насмешек.

То моя должность недостаточно хорошая, то я мало получаю, раз не могу позволить себе машину, то много работаю, а должна думать о создании семьи, то наоборот мало работаю, раз не продвигаюсь по карьерной лестнице, застряв на должности младшего менеджера по работе с клиентами.

И даже на все мои успехи у родных находились контраргументы, почему я не должна радоваться, ведь, на минуточку, я могла бы достичь большего, если бы приложила достаточно усилий.

Но может, найди я себе богатого мужа, как Света, который на каждый праздник отправляет им деньги, мама с папой стали бы относиться ко мне лучше? Или мне уже бессмысленно даже мечтать об их одобрении?

И вот вроде бы я уже взрослая и не нуждаюсь в их поддержке, но всё равно не могу избавиться от навязчивого желания услышать хоть одно доброе слово. Наверное, это во мне говорит внутренний ребёнок, обиженный и недовольный. И с ним надо что-то делать.

В последнее время я всё реже общаюсь с родными, так как они, узнав, что Света снова беременна, поехали поздравить старшую дочь, на две недели перебравшись в Москву, и не подумав позвать меня с собой. Не то чтобы я горела желанием куда-то ехать и быть подушкой для битья родственников, из-за того что у меня нет ни квартиры, ни машины, ни ребёнка, ни мужа, но осадочек остался.

Ну а так у меня всё было хорошо. Как говорится, жизнь текла своим чередом и я двигалась дальше, веря в светлое будущее.

* * *

— Как... увольняют? — еле слышно спросила, не веря, что могу вот так спонтанно потерять работу.

Что-то рано я обрадовалась и расслабилась. Но кто же знал, что судьба захочет дать мне пинком под зад, вышвырнув с насиженного места?

Выглядя не менее расстроенной, Марина Ивановна, не смотря в глаза никому из нас, с лёгким раздражением повторила:

— Руководство приняло решение закрыть наш филиал и распустить сотрудников. Мы самое отстающее по всем показателям звено, приносящее убытки, о чём я вам уже не раз говорила, да вы меня не слушали и ленились. Поэтому до конца этого месяца нас всех рассчитают. Всё. Больше никой информацией я не владею. Кому нужны подробности или хочется возмутиться, то милости прошу к Николаю Давидовичу. Думаю, вы все знаете, где находится кабинет нашего директора.

Отмахнувшись от недовольных сотрудников, некоторые из которых так резко повскакивали со своих мест, что их стулья упали на пол, Марина Ивановна вышла из отдела, больше ничего нам не сказав.

А я впала в какой-то ступор, не моргая смотря вперёд и чувствуя, как накатывает паника.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы взбодрить саму себя и заставить собрать волю в кулак. А-то, как я посмотрю, я очень люблю распускать нюни, как бы сказала моя бывшая свекровь.

Ну увольняют меня, что уж тут такого ужасного, верно? Найду себе новое место, как раз сменю обстановку и заведу новые знакомства. Кто знает, может на новой должности я добьюсь больших успехов.

Главное, что мне есть где жить и студия оплачена сразу за два месяца.

* * *

— Как это вы меня выселяете? — Я чуть нервно не рассмеялась, не понимая, за что жизнь мне мстит.

Вроде бы, я никому не желала зла, чтобы теперь мне «воздавалось за мои заслуги».

А вообще, услышать подобную новость спустя всего неделю, как я узнала, что мой офис закрывают, крайне неприятно. Я и так оказалась в довольно шатком положении, когда денег в обрез, аванс что-то не спешат присылать, а все вакансии, которые я просмотрела, не особо меня прельщают.

Ладно бы у меня была своя квартира, это существенно снизило бы финансовую нагрузку, и можно было бы на первое время устроиться и продавцом. А так главный критерий в поиске работы — это зарплата, чтобы и на оплату жилья хватало, и на еду.

— Как-как? Вот так! — ворчливо произнесла Зоя Родионовна, — У меня внук окончил школу и приезжает к нам поступать. Так что я не хочу, чтобы он жил в общежитии, с тараканами и всяким сбродом.

— И когда я должна съехать?

— К понедельнику.

— Хорошо. Тогда к понедельнику потрудитесь вернуть мой залог и деньги за оставшиеся дни до конца месяца. Вы же выселяете меня раньше обговоренной даты.

— Вот ещё! Нашлась самая умная! Ничего я тебе не буду возвращать. Ты только посмотри, как ты мою собственность испортила. Всё разбитое, грязное, потрёпанное. Радуйся, что я не вызвала полицию за такой-то разгром, не заставляя оплачивать мне ремонт.

Вот тебе и милая старушка, которая сама, когда я заселялась, причитала, что студия у неё не очень и ремонт старый, поэтому она так недорого берёт. Я тут всё вымыла, привела в порядок, а она... Нет, у меня просто нет слов!

Разругавшись с Зоей Родионовной, я нервно расхаживала вдоль кровати, чувствуя себя как-то нестабильно, не зная, что делать дальше.

И самым ужасным было то, что мне некому было позвонить. Ни близких подруг, с которыми сохранились бы тёплые отношения, ни родных, которые поддержали бы меня без осуждения, ни... Тут я вспомнила о Нине Григорьевне.

Я понимала, что у меня нет права звонить бывшей свекрови и загружать её своими проблемами, но мне так захотелось хоть кому-то выговориться, что я не удержалась и набрала мать Олега.