Закусив губу, я провела пальцами между половых губ, размазывая обильно проступившую влагу по слизистой.

Раньше я использовала душ, чтобы не трогать себя… там. Так как смазки не было, то и прикосновения приносили разве что ассоциации с не очень возбуждающей близостью. А сейчас я, прикрыв глаза, скользила двумя пальцами по влагалищу, представляя тот крепкий, красивый член, который видела во сне, и испытывала удовольствие.

Тягучее, будоражащее, сладкое.

Тело отзывалось на ласку. Отзывалось короткими электрическими импульсами, вспыхивающими в области клитора и отдающимися в области поясницы и лобка. Человек — комок нервов. Нервы — проводники импульсов.

Черт, как же трудно отключить голову!

Я мотнула головой, будто отгоняя ненужные мысли.

Руки. У Марата невероятно сексуальные руки. Тогда, на собеседовании, рукава его рубашки были закатанны по локоть, обнажая мощные предплечья с темными волосками и выступающими венами.

Я медленно выдохнула, боясь спугнуть нарастающее напряжение, и чуть ускорила движения пальцев, более уверенно обводя ими вокруг чувствительной области.

А его пальцы — как отдельный вид искусства. Длинные, сильные, явно очень… чувственные.

— Ах! — вырвалось из груди и я вздрогнула всем телом. Напряженно выгнула спину, вздрагивая ещё.

А затем облокотилась о прохладную стену и слабо улыбнулась. Во сне оргазм был гораздо дольше и ярче. Но там и происходило все… более физиологично. Однако, даже эта разрядка гораздо приятнее, чем стимуляция душем. И тем более, чем тот секс, что у меня был.

После того, как возбуждение спало, в голову тут же стали лезть осуждающие слова мамы про женщин, которые, как я понимаю, были раскрепощеннее, чем она.

Мама хоть и не со злобой, но все же отзывалась о тех, кто не скрывал своей любви к сексу, в пренебрежительно-брезгливом ключе. Она называла таких своих знакомых “шлюшками”. В эту категорию попадали и те женщины, что изменяли мужьям, и те, которые просто умели приподнести себя и ловко флиртовали с мужчинами.

Если бы она узнала, что я ушла из дома, живу у мужчины, которого видела всего несколько раз, да еще и фантазирую всякое… то точно бы отказалась от родства со мной.

Что самое удивительное, — мамы нет уже несколько лет, а мне перед ней все-равно стыдно.

С детсва мне внушалось, что секс — это плохо. “Не спи с мальчиками” говорилось, наверное, до того момента, пока не появился Толик. И то, даже уже когда мы были вместе, мама мягко намекала, что до свадьбы не стоит. Мягко, но настойчиво.

Ох, лучше бы она говорила со мной о контрацепции! Пользы было бы в разы больше!

А все вот эти разговоры о невинности так ударили по моей самооценке и сексуальности, что я хоть и харахорюсь с виду, но внутри у меня вагон комплексов.

Я не умею отключать голову. Я на все свои поступки смотрю через мамино “шлюшка”. Я не принимала цветы от мужчин без повода, не танцевала на корпоративах медленные танцы с коллегами-мужчинами, не разрешала проводить или подвезти себя до дома. Ведь я же ЗАМУЖЕМ. Что скажут соседи? Что подумают люди? А вдруг Толик заревнует?

А то, что я шла одна по темноте, возвращаясь с работы поздно… Несла тяжелые пакеты… Вот это было нормальным.

А если бы на меня напал кто-нибудь в переулке… боюсь, что ничего, кроме как “сама виновата” я бы и не услышала…

Но теперь я свободная женщина. И я отдаю себе отчет, что все мои труды по сохранению звания “порядочной жены” почему-то принесли обратный результат.

Проанализировав это, считаю, что имею полное право фантазировать о ком угодно и заниматься чем угодно. Хотя бы наедине с собой!

Я надела свободную футболку Марата и почувствовала себя бунтаркой, не меньше. Улыбнулась своим мыслям, прошлась по квартире на цыпочках, разглядывая лаконичный интерьер и прикинула, где будет лучше смотреться картина. Или несколько картин. Я снова хочу рисовать.

Как запойный алкоголик, которому долго не давали выпить, я взахлеб рисовала картину за картиной. Запоем брала те эмоции, что так долго не испытывала. Не позволяла себе испытывать.

Например, чувственность, романтика, эротичность. Мужу было не нужно, а я со временем перестала навязывать. Зачем, если залогом наших спокойных тихих вечеров были чистота, вкусный ужин и какой-нибудь сериал?

Только когда третий холст был завершен, я почувствовала, как у меня устала спина. Время было уже совсем позднее.

Присев на стул и облокотившись на стол, я с чувством полного удовлетворения разглядывала свои картины, пока не задремала.

С моим рабочим графиком спать за столом было обычным делом. Я себе даже на работу подушечку для обеденной сиесты завела.

И опять сон. Будто Марат заходит на кухню, берет меня на руки и куда-то несет. Я не могу разлепить глаза, но по аромату духов точно понимаю, что это он.

По телу разливается тепло от его горячих ладоней на моих голых бедрах, тело наполняется жаром и чувством истомы.

Марат бережно кладет меня на кровать, а я не спешу отпускать руки, медленно скольжу ладонями по его мощной шее.

Приоткрыв глаза, очень смутно вижу очертания его лица совсем рядом с моим.

Чувствую, как он мягко убирает мои руки и отстраняется, тут же придерживаю его за ладонь.

— А поцеловать? — хнычу удивленно. Вчерашний сон мне понравился больше!

— Спи, — шепчет он и, аккуратно погладив меня по щеке, уходит.

Я обиженно вздыхаю и закрываю глаза.