— Толя… — я почувствовала, как холодок пробегает по позвоночнику. — Отдай диск, пожалуйста. Я и так ни за квартиру с тобой не воюю, ни сцены закатывать не стала.

— А, может, надо было?! — зло глянул на меня муж.

— Что надо? — я нахмурилась. — Давать тебе пощёчины? Расцарапать лицо? Швырнуть в тебя вазу?

— Да! — зло крикнул муж. — Правильная очень?! Бесишь!

Я опешила, а он вдруг прижал меня к себе и принялся гладить по голове.

— Марусь, возвращайся, а? Я долбоеб. Мне без тебя плохо.

— Отпусти, пожалуйста, — попыталась вывернуться я, но была лишь крепче прижата. — Я не готова это все обсуждать. Пусти!

С трудом, но я все-таки выкрутилась из объятий и сделала шаг назад. Глаза мужа сверкнули яростью.

Я увидела, как он замахивается, чтобы швырнуть мой диск об пол. Вскрикнув, я повисла у него на руке, пытаясь дотянуться и выхватить ценную для меня вещь.

Толик рассмеялся и перехватил мои руки, отталкивая, снова замахнулся. Я дернула его за руку, отчего размаха не получилось и диск просто выпал.

Я попыталась поймать его, а Толик, наоборот, отбить, и случайно попал мне ногой по руке. Я вскрикнула, хватаясь за руку. Из глаз брызнули слезы.

— Ах, ты ж, сука! — послышалось из-за спины и я испуганно обернулась.

В квартиру влетел Егор. Его взгляд был настолько бешеным, что я сжалась в комок. Он налетел на Толика и несколькими быстрыми, хорошо поставленными, боксерскими ударами в корпус заставил того согнуться пополам.

— Стой! — крикнула я, когда парень занёс руку снова. — Прекрати, пожалуйста!

Егор замер и недовольно посмотрел на меня, явно не желая останавливаться.

Толик глянул на него снизу вверх и поморщился.

— Ты кто? Я на тебя заяву напишу.

— Давай! А я тебя угандошу потом, мразь! — так борзо, будто всю жизнь рос на улице и несколько раз сидел, парировал Егор.

— Это твой… ёбарь, что ли? — засмеялся муж нервно, с трудом усаживаясь на пол.

— Ёбарь, да! — зло выплюнул Егор, нависая над ним. — Еще раз рядом увижу, пальцы тебе вырву!

— Успокойся, пожалуйста, — прошептала я, глядя на кипящего, как лава, защитника и кивнула на выход.

Егор бросил на меня хмурый взгляд, но все же молча вышел.

Подняв жёсткий диск, я встала и пошла за ним. Закрывая дверь, столкнулась с презрительным взглядом мужа.

Я обернулась на Егора. Он стоял, то и дело поигрывая мышцами, потряхивая руками, будто пытаясь скинуть напряжение, и терпеливо меня ждал.

— Я же сказала тебе не ходить, непослушный! — вздохнула я, пока мы спускались, и добавила. — Спасибо.

— Наоборот, я очень послушный, — хмыкнул парень. — Я послушно остался в машине. Позвонил Марату, получил приказ идти к тебе и послушно пошел. И не зря, как оказалось… Ну и гандон у тебя мужик! Нахрена с таким жила?

Я удивлённо отметила, что Егор так хорошо вжился в образ, что переходить обратно на “вы” не планирует. Или, наоборот, вышел из образа хорошего мальчика и стал самим собой… Меня это ни капли не смущало и даже нравилось.

— Да он не был гандоном, — вздохнула я.

— Блядь, да не надо мне рассказывать! — усмехнулся Егор. — Люди не меняются по щелчку пальцев. Может, он тебя и не пиздил раньше, но, по-любому, что-то другое было. Просто ты не хочешь признавать.

Я вздохнула и села в машину. Наверное, Егор прав. Я не привыкла жаловаться просто. Не привыкла критиковать. Сама же делала свой выбор, никто не заставлял.

Толик меня не бил. Никогда и пальцем не трогал до этого дня... Но морально... Морально он был таким тяжелым, что все эти годы я жила с постоянным чувством вины.

Не приготовила — плохо, приготовила — не так. Не убралась — обиды, убралась — я бы лучше сам. "Лучше бы сам" тоже бывало. Обычно, это происходило в дни, когда я задерживалась допоздна.

Я так радовалась, что меня встречает чистая квартира и не нужно готовить на завтра. Что он понимает, что я устану и мне будет приятно... А теперь я думаю, что, возможно, он убирался и готовил, чтобы сделать приятно не мне, а другой женщине.

Егор сел за руль и внимательно посмотрел на меня:

— А у вас с Маратом реально ничего нет?

— Нет, конечно, — смутилась я. — А что?

— Да вот, думаю, на свидание, может, тебя пригласить?..

— Подрасти сначала, — засмеялась я, приятно польщенная таким заявлением. — Но ты очень крутой! Боксом занимался?

— Ага, — усмехнулся Егор, — с отчимом пиздился.

Мой весёлый запал вмиг улетучился. Я отвела взгляд.

— Он мать бил, — спокойно добавил парень, выруливая со двора. — А я защищал. Сначала сам огребал. Потом начал качаться, подрос, пару раз дал сдачи… И теперь у меня образцово-показательные родители. Давно было. Но, если бьют женщину, у меня до сих пор колпак срывает.

Изредка перекидываясь фразами, мы подъехали к дому Марата. Егор открыл мне дверь и подал руку. Я взялась за его кисть и, вскрикнув, одернула ладонь.

Парень нахмурился и присел передо мной на корточки, взял за руку, аккуратно осмотрел припухшую кисть и тяжело вздохнул:

— Поехали в больницу.

— Не нужно, — отмахнулась я.

— Мне Марат оторвёт башку, — серьезно посмотрел на меня Егор. — Тебе меня не жалко?

Я закусила губу и кивнула. И правда, подставлю же парня.

Мы сидели в приемном покое и ждали результата рентгена. Егор настаивал на поездке в частную клинику, но я упрямо остановилась на городской амбулатории.

Наконец, минут тридцать спустя, к нам вышел врач и вздохнул:

— У меня две новости, хорошая и плохая. С какой начать?