«Этот вопрос мы решим иначе».

Так сказал мой муж.

Что это значит?

Неужели он… Нет, мне страшно думать об этом, страшно.

После этих слов я уже больше ничего не понимала, да они, собственно, и закончили, по звукам было очевидно, что Кристина полезла к моему мужу с поцелуями, а я…

Я стояла прижавшись к стене, глотая слёзы.

Амёба?

Да, наверное.

Что мешало мне выволочь эту стерву за волосы туда, в холл, где собрались все?

Пусть бы друзья и соратники её мужа, а также его дети, которых она обчистила до нитки увидели, какую гадюку Лозицкий пригрел на груди!

Пусть бы полюбовались на её ничтожество и на низость моего мужа.

Кирилл часто рассказывал, что был никем, обычным малопримечательным клерком, он очень хотел выбиться в люди, пахал как проклятый, был готов на всё, но его не замечали. Везде всегда были «свои» люди. Чьи-то дети, сынки, зятья, внуки, дяди, племянники. Блат — великое русское слово. Только по блату можно было получить престижную должность. И по хрену, что ты корпел над учебниками, выигрывал Олимпиады по экономике, истории, юриспруденции. По хре-ну! Главное, кто твой папа, кто твоя родня, есть ли у тебя в семье мохнатая лапа.

У Кирилла не было никого. Да, его взяли после университета на приличное место, но он понимал — сидеть ему тут до пенсии, если не подвернётся удача.

Подвернулась она в лице Валериана Олеговича Лозицкого.

Они столкнулись случайно на экономическом форуме. Лозицкий выступал, а Мой муж готовил речь своего начальника, собственно, он всё за него сделал.

Как-то Лозицкий это узнал, позже он рассказал Кириллу, что сам начальник проговорился, мол есть у меня идиот, который пашет за гроши, светлая голова. Лозицкий решил эту светлую голову проверить.

Предложил небольшое дело, Александров справился, и Валериан Олегович тут же предложил ему место у себя, сразу приличное. И денег дал, рассказал, куда вложить.

Так Кирилл сразу стал и топ-менеджером, и инвестором. С инвестициями он работал всегда много и буквально к концу того года уже сам давал Лозицкому советы, когда и какие акции купить, с какими играть «в долгую», какие брать под получение дивидендов и как быстро потом скидывать.

После знакомства с Лозицким Кирилл, что называется попёр.

И это не помешало ему переть супругу наставника.

Боже, какая гадость, какое мерзкое слово.

Интересно, как давно они трахаются как кролики?

Думаю об этом и чувствую как ужасно, дико, противно чешется между ног.

Вспоминаю встречу с Кристиной, её предложение пойти в клуб.

Что она делала в том клубе? С кем была?

Мне нужно срочно посетить гинеколога, а лучше сразу пойти сдать анализы в диспансер.

Мне грязно. Я ощущаю себя грязной.

Трахались они, но вся эта грязь прилипла ко мне.

Что мне делать? Как разорвать этот порочный круг?

Я прекрасно понимаю почему Александров не хочет разводиться.

Выборы. Мандат депутата, которым он грезит уже год.

Время до выборов еще есть, но все кандидаты уже бьют копытом.

И мой конь тоже.

Господи, почему? Зачем?

Зачем жить вот так, во лжи?

Я ведь спокойно дам ему развод и даже не буду ничего особенно требовать?

Да, я знаю, что на меня записан дом, часть активов, что-то еще — это стандартная ситуация в нашей стране. Уход от налогов — это раз. Ну и путь во власть, по закону у нас чиновники и депутаты не могут иметь свой бизнес.

Кстати, нужно почитать законы, про чиновников я уверена, а вот депутаты? Разве и они тоже?

Мне кажется, что мандат депутата не означает, что бизнес нужно прикрыть, или я ошибаюсь?

Вот то, что депутаты должны иметь кристально чистую репутацию — это я знаю. Обязательный пункт — семья. Наличие верной жены, детей, не меньше двух, лучше когда трое.

Мы хотели родить еще, почти сразу после Максимки. Но у меня не получилось, две осечки, два выкидыша.

Я страдала, Кирилл меня поддерживал.

Поддерживал, чтобы сейчас сказать, что отберёт детей?

Мне нужно выйти, боюсь, что меня хватятся, вдруг кто-то что-то поймёт…

Еще раз умываюсь, смотрю на себя.

Хорошо, что тушь водостойкая. Лицо у меня бледное, губы белые.

Надо идти.

Как же я хочу просто выйти из этого дома и уехать к себе! Собрать вещи, собрать сына, позвонить дочери.

Сбежать!

Сбежать от предателя.

Выхожу из каморки и тут же в коридоре снова сталкиваюсь с Рафаэлем Ростоцким.

Он следит за мной?

— И давно вы там прячетесь?