— Ты никуда не поедешь, Лика.

— Что? Почему? — я в шоке смотрю на мужа, который выглядит так, словно всю ночь не спал.

Я же, напротив, в гостевой спальне выспалась чудесно. Там мягкий матрас, удобная подушка. Кирилл предпочитал матрасы жесткие, мне всегда казалось, что в супружеской постели я как принцесса на горошине, словно на камнях сплю, утром тело болит так, как будто меня избивали.

Увы, удовольствие от хорошего сна разбивается о слова моего супруга.

— Ты. Сидишь. Дома! — рычит он, раздувая ноздри. — Что не ясно?

— Всё не ясно, Кирилл. Я что, под домашним арестом? Или я чем-то провинилась? Почему я не могу выехать в город и выпить кофе с приятельницей?

— Что за приятельница? Почему ты решила встретиться с ней именно сейчас?

Я в шоке, задыхаюсь от возмущения и несправедливости. И лихорадочно соображаю, что мне врать.

— Это Рита. Мы с ней познакомились… на фитнесе, когда я ходила на групповые занятия.

— Почему я раньше о ней не слышал? Ты ничего не рассказывала.

Меня буквально бомбит от его слов.

— Ты тоже не рассказывал, что трахаешь жену друга и наставника! Тебе можно всё, да? А я теперь что, заложница? Я не могу выйти из дома? Что за бред, Кирилл?

— Ты можешь пригласить подругу сюда. Ради бога. У нас варят прекрасный кофе.

Я пытаюсь дышать, пытаюсь успокоиться. Он серьезно? Или просто издевается?

За что мне всё это?

— Ты… Как ты себе это представляешь, Кирилл? Ты вообще в разуме? Почему я должна приглашать подругу в дом, если мы хотим посидеть в кафе! Что за нонсенс?

— Угомонись, Анжелика. Хватит. Я устал.

— Ты устал? От чего? От меня? Это можно очень просто решить! Давай разойдемся! Я уйду из этого дома, в никуда уйду, мне даже не надо от тебя ничего!

— Совсем ничего, Лика?

Меня трясет, я не сдержалась, и теперь меня просто рвет на части. Мне хочется наброситься на него с кулаками!

— Да, мне ничего от тебя не надо!

— Тебе не нужен даже твой сын?

— Ты… — задыхаюсь от гнева и ярости. Как он может вот так взять и перевернуть всё? Он…

— Я, Лика, я. Твой муж, которого ты должна слушать, если хочешь, чтобы всё было нормально, поняла?

— Мерзавец, подонок… сволочь.

Я не выдерживаю, бросаюсь на него, понимая, что будет только хуже. Кириллу удается сразу меня обезвредить, хватает за запястья, заводит их мне за спину, прижимает к своему телу. И я слышу его горячий злой шепот.

— Будешь мне подчиняться и делать так, как скажу я, поняла? Ты…

Мы смотрим друг на друга, дуэль взглядов хлеще, чем дуэль на шпагах.

— Ты не боишься, Александров, что я убью тебя? — шиплю, как змея, у которой хотят вырвать зубы. — Ночью приду и пущу тебе кровь? Одно движение лезвием бритвы.

— Безумная. Это ведь мне только на руку, не понимаешь?

— Что? Что я тебя убью? Или что я угрожаю? Или всё вместе? Повод от меня избавиться, да? Когда ты стал подонком? Когда? Как я могла это пропустить?

— Лика, уймись, хватит, — он говорит сцепив зубы. — Я просто хочу, чтобы ты успокоилась. И сидела дома. Я многого прошу?

Последние слова он не говорит — орет! Жилы на шее надуваются.

— Пусти меня. Хватит.

Глаза слезами наполняются. Мне не просто больно. Мне тошно. Мне обидно.

Я ненавижу себя за то, что была так слепа.

Жила с монстром, не замечая этого. Верила. Любила.

Ведь не вчера же он стал таким? Не вчера. И не сутки назад стал изменником.

Всё началось раньше.

Просто я закрывала глаза, находила оправдания.

Кирилл работает, у него много дел, у него карьера, у него политика. Я тщательно заталкивала свое “я” под плинтус, чтобы не мешать своему великому мужу.

И чего я добилась?

Стала прикроватным ковриком, об который вытерли ноги.

— Лика, прошу, послушайся меня сейчас и оставайся дома. Пока. Это временно. Понимаешь меня?

— Да… да… понимаю…

Понимаю, что сейчас мне реально нужно послушаться.

Усыпить его бдительность.

А потом…

Вот и умница.

Он прижимает меня уже ласково. Целует в лоб. Отпускает.

— Если тебе так нужна подруга, пригласи ее к нам.

— Хорошо.

— Не считай меня чудовищем. Это всё для твоего же блага.

— А Кристину ты трахаешь тоже для моего блага? — не выдерживаю, бросаю обвинение. — Не стоит. Не отвечай. Проехали. Мне плевать. Можешь делать это даже открыто. Мне пле-вать!

— Лика…

Так хочется показать ему средний палец, но я выше этого. Бреду в гостевую, падаю на кровать, достаю телефон.

“Меня посадили под домашний арест. Мне нужна помощь”.

Ответ приходит быстро.

“Сможете собраться и быть готовой через час? За вами приедут”.

“Мне нужно вывезти сына. Без него я не еду”.

“Я заберу вас обоих”.

Заберет… Он заберет!

Подрываюсь, бегу в спальню, достаю сумку и тут же бросаю обратно.

Как я смогу вынести сумку с вещами?

Никто меня не выпустит! Что делать?

Господи, что же мне делать?

Лихорадочно пытаюсь сообразить. Нужно собрать Макса, но он тоже не может ходить с вещами.

Может, тогда и плевать на вещи? Взять самое необходимое.

Взгляд падает на сумку “Биркин”. Она огромная, вместительная, а главное — ее тоже можно продать! Так, я понимаю, что если мне удастся сбежать, то мои карты Кирилл заблокирует сразу. Левых карт у меня нет, я, дурочка, так верила ему, что у меня даже в мыслях не было прятать какие-то деньги! Драгоценности все в сейфе, в моей шкатулке только пара колец и кулон с бриллиантом. Хватаю сумку, цепляю еще одну, поменьше, “Шанель”, думаю, ее тоже можно продать. Запихиваю в сумку шкатулку целиком, что-то я с нее выручу. Из шкафа достаю кашемировый костюм, платье, кардиган, надеваю на себя всё сразу, выглядит странно, но мне плевать.

Тут же висит полушубок из соболя — в принципе, уже по погоде. Надеваю и его. С домашними тапочками, конечно, вид тот еще.

Черт! Самое главное! Документы!

Паспорт, слава богу, в сумке, там же права. Больше ничего. Ох, нет! Еще паспорт сына! Какое счастье, что он у меня!

Надеваю любимые кроссовки, они тоже фирменные и подходят для холодной погоды.

Лечу в комнату сына.

— Ма, ты чего? — Макс смотрит ошалело, но тут же подрывается. — Бежим, да?

— Возьми самое необходимое, быстро.

Быстро, в принципе, можно не торопиться, у нас ещё есть время.

Смотрю, как сын запихивает в рюкзак планшет, телефон, пару каких-то книг.

— Мам, а шмот?

— Надень на себя.

— Мам, ты… всё так серьезно? Может… не надо? Он… он ничего с нами не сделает?

Дрожу. Откуда я знаю, что он может?

Еще пару дней назад я бы посмеялась над всем этим. Если бы мне тогда сказали! Реально посмеялась бы!

Мой любимый муж может быть таким монстром? Нет, конечно же!

Увы, да…

— Ма, я готов.

— Хорошо, хорошо…

Отправляю сообщение Рафу. Руки дрожат так, что едва попадаю по кнопкам.

“Спускайтесь вниз, к кухне, там дверь, служебный вход. Постарайтесь пройти незамеченными. Там вас встретят”.

Господи… господи…

Читаю про себя молитвы, которые помню.

Идем спокойно. Я знаю, что в доме камеры. Очень надеюсь, что нас всё-таки не поймают.

— Мам, всё хорошо, не волнуйся. Всё получится.

Мой маленький мужчина меня успокаивает.

У выхода стоит мужчина в спецодежде. Он оглядывается, кивает нам, открывает дверь. Нас быстро сажают в микроавтобус, предназначенный для перевозки продуктов. Места мало, сесть мы можем только на какие-то коробки.

Пара минут, и я понимаю, что машина выезжает с территории нашего дома.

Неужели? Неужели у нас получилось?

Скорость у микроавтобуса приличная.

На меня накатывает. Реву, размазывая слезы по щекам.

— Мам! Успокойся, всё хорошо, мам! Я тебя люблю, всё будет хорошо.

— Господи, пожалуйста, господи…

В какой-то момент чувствую, что скорость нарастает.

Мы в глухом кузове микроавтобуса, без окон, не видим дороги, нас начинает бултыхать, машина петляет, ускоряется, словно за ней гонится кто-то.

Неужели погоня? За нами гонится Кирилл? Слышу звук клаксона, он очень громкий, беспрерывный, скорость уже немыслимая. Мы Максимом держится за всё, что можем. Микроавтобус накреняется, его заносит…

— Мам, что это, мам? Это папа? — сынок вцепляется мне в руку.

— Я не знаю… я…

Визг тормозов, шум. Сердце сейчас остановится!

Авто тормозит, и я закрываю глаза, когда двери распахиваются, и яркий свет ослепляет.

— Приехали, красавица…

Господи…