— О боже! — Хани побледнела. — Останови его, прошу тебя!

Я тяжело вздохнула. Схватив Данталиана за белую рубашку, уже забрызганную кровью, я рванула его на себя, заставляя потерять равновесие и выпустить Мелвилла. Я оттащила его на пару сантиметров и опустилась перед ним на колени, пока Хани бросилась на помощь своему парню. Или кем он ей там приходился.

— Если ты поранишь лицо, все увидят, как быстро ты заживаешь. Ты правда хочешь сорвать план в первые же часы?! — прорычала я ему в лицо, глядя, как его глаза медленно принимают нормальную форму и цвет.

Из конца коридора раздались аплодисменты.

Денхолм шёл к нам с суровым лицом, но глаза его выдавали — в них плясали весёлые и почти садистские искорки.

— Браво, ребята. Оправдали мои ожидания. Я знал, что с Мелвиллом у вас будут проблемы, хотя не думал, что так скоро.

Данталиан быстро поднялся, вытирая струйку крови с губы. Он мельком взглянул на меня, прежде чем сосредоточиться на директоре.

— Мы не хотели… — начала Хани.

Денхолм заставил её замолкнуть одним лишь взглядом.

— Молчи, — едва слышно прошептал Мелвилл, глядя на неё со смесью упрёка и тревоги.

Почему они так напуганы?

— Арья и Хани, извольте вернуться в свою комнату. Вы наказаны до завтрашнего утра. Остаток дня проведёте там, ужина не будет.

— Что?! — я была в шоке.

Желвак на челюсти Данталиана дрогнул. — Мне кажется, это чересчур. Девчонки ничего не сделали. Дрались мы с ним.

— К несчастью, я согласен, — прошипел Мелвилл.

— Мелвилл, я удивлён слышать от тебя такое после стольких лет. Ты знаешь — я не отменяю своих наказаний, бесполезно и пытаться. Денхолм прищурился и посмотрел на обоих парней. — Что касается вас двоих — за мной в кабинет. Обсудим ваше неподобающее поведение.

Он развернулся и, не добавив больше ни слова, удалился, засунув руки в карманы.

Мелвилл посмотрел на Хани, которая едва сдерживала слёзы, будто хотел что-то сказать, но передумал.

Данталиан прошёл мимо него и склонился к его уху. — Доволен теперь, мудак? — прошептал он раздражённо.

Денхолм остановился посреди коридора и, не оборачиваясь, произнёс тоном, не терпящим возражений: — Я жду, что вы последуете за мной немедленно.

Я дождалась, пока все трое скроются из виду, прежде чем обратиться к Хани. Глядя на её милое лицо, залитое слезами, я почувствовала укол совести.

— Мне жаль, я не думала, что всё так обернётся, — пробормотала я.

— Всё нормально, я понимаю. Ты просто хотела меня защитить, спасибо. Она вытерла глаза рукавом формы и поправила юбку. — Ты новенькая, но здесь такое — в порядке вещей. Мы привыкли. И, к сожалению для тебя, ты тоже очень скоро привыкнешь.

— Не сомневаюсь, — задумчиво ответила я.

— Пойдём, лучше сразу вернуться в комнату. Если Денхолм снова застукает нас в коридоре, наказание станет строже.

Она направилась к лестнице на верхний этаж, в женское крыло, и оглянулась, чтобы убедиться, что я иду следом.

— Строже… это как? — спросила я.

Она опустила глаза в пол. — Лучше тебе не знать, поверь мне, — прошептала она.

У меня было дурное предчувствие насчёт этого приюта и Денхолма. Что-то подсказывало мне: то, что рассказывали демоны в Аду, — лишь малая и, возможно, самая безобидная часть жестокой реальности.

И всё же я отказывалась верить, что самый страшный Ад может быть создан кем-то смертным. Кем-то, кто не родился злым, но стал таким по своей воле. Наверное, потому что это было куда ужаснее любой привычной нам реальности.

Рутенис

Если и было что-то, что бесило меня по-настоящему, так это когда кто-то принимал решение, не думая о том, как оно трахнет жизни остальных. Особенно — жизни тех, кто им дорог и кому дороги они сами. Как и поступила эта маленькая ведьма.

я быстро шагал по приюту, заглядывая в каждую комнату и высматривая копну прямых светлых волос с красно-золотистыми прядями, которые помнил до последнего волоска. И за которые мне сейчас нестерпимо хотелось её оттаскать. Может, если я хорошенько её встряхну, мозги у неё встанут на место.

Когда я проходил мимо туалетов, мой взгляд зацепился именно за те оттенки белого и бронзового, которые я искал. Я резко затормозил. Она выходила из дверей, не замечая меня.

— Тебе стоит ценить мои чувства к тебе, иначе ты бы сейчас уже лежала мордой в раковине, полной воды, — прорычал я.

Её огромные ореховые глаза поднялись на меня, в них заплеснулось удивление. — Я не думала, что… вы приедете так скоро.

Эта фраза ударила под дых. Никакой радости, никакого счастья от того, что я наконец выбрался из грёбаного Ада? — И это первое, что ты мне говоришь? — спросил я, поражённый и задетый за живое.

— Я просто удивлена! Я не знаю… что сказать. Здесь такой кавардак!

— Ну, я тоже очень удивлён. И недоволен! Не думал, что мне снова придётся спасать твою задницу.

Она отвела взгляд. Данталиан рассказал ей о своём плане, так что наше появление не было сюрпризом, я это прекрасно помнил. Но я всё равно ждал другой реакции. — Ты не был обязан. И вообще, я в полном порядке…

Я схватил её за руку, притягивая к себе. Я столько раз представлял нашу встречу, подбирал слова, но сейчас чувствовал только ярость из-за её безрассудства. — В полном порядке? Ты хоть представляешь, что за грёбаный маньяк заправляет этим местом? Ты понимаешь, что мы заперты в глуши, и за это время он мог сотворить с тобой всё что угодно? Я чуть с ума не сошёл от тревоги, чёрт тебя дери!

— Знаешь что, Рутенис, я и сама могу за себя постоять. Хватит обращаться со мной как с той девчонкой, которую вы спасли четыре года назад!

— Я не обращаюсь с тобой как с девчонкой. Я придвинулся к её лицу, которое залило краской гнева. — Я обращаюсь с тобой как со своей девчонкой. Так понятнее?

— Ты всё ещё думаешь, что я твоя? После того как ты мне лгал и бросил в самый мрачный момент моей жизни?!

Я почувствовал, как к горлу подкатил тяжёлый ком. Тишина окутала нас на долгие секунды. В её глазах заблестели слёзы — коктейль из злости, облегчения и, готов поспорить, радости от встречи со мной. Или я просто очень хотел на это надеяться.

— У меня не было выбора. Я принадлежал Никетасу, — жёстко ответил я.

— А я принадлежала тебе! — выпалила она. — Я осталась одна, в новой жизни, с новыми силами…

Внезапно в моей голове что-то щёлкнуло. Её слова просочились под кожу, достигли мозга и подожгли его. Я обхватил её подбородок тремя пальцами и рванул на себя, заставляя смотреть мне в глаза.

— Позволь мне напомнить: из нас шестерых только трое остались по-настоящему одни. Запертые в трёх разных измерениях, один на один со своей болью после потери любимых людей и всего, что у нас было! — прорычал я ей в лицо. — Так что каждый раз, когда тебе вздумается считать, что страдала ты одна, каждый раз, когда решишь, что ваша жизнь за эти четыре года была трудной — вспоминай о тех троих, у которых жизни не было вовсе.

И которые отчаянно хотят её вернуть, — подумал я, но промолчал.

Словно я показал ей то, о чём она никогда не задумывалась: её глаза расширились, она приоткрыла рот, пытаясь найти слова, но так и не смогла. Я резко отпустил её и отступил на шаг, рассеянно поправляя синий пиджак формы.

Она смотрела на меня огромными глазами, полными слёз, а я стоял со сжатыми челюстями, борясь с желанием сгрести её в охапку, прижать к груди и заполнить ту пропасть, что разделяла нас слишком долго. Когда она опустила взгляд, не в силах выдержать мой, я ощутил укол удовлетворения. Это значило, что я попал в цель. Что я заставил её задуматься.

С этой мыслью я с трудом развернулся и зашагал к лестнице, прочь от неё. Кто-то сбегал сверху на огромной скорости и чуть не снёс меня с ног.

— У тебя глаза из пластика или что?! — рявкнул я в раздражении.

Предо мной стоял парень с волосами какого-то совсем уж светлого, выбеленного оттенка блонда. Он посмотрел на меня с удивлением, а затем его губы искривились в ухмылке, и он принял вызывающую позу. — А вы, новенькие, больно смелые, да?

Тонкая рука сжала мой бицепс, оттягивая назад. — Рут, пожалуйста, не ищи неприятностей, хотя бы в первый день. Оставь его, — прошептала мне на ухо Химена.

Но я не мог проглотить провокацию. — Ты чего лыбишься, придурок? Зубы лишние? — сорвался я. — В таком случае, сегодня твой счастливый день!

Сзади раздался голос Меда: — Рутенис! Довольно.

Он перехватил мою вторую руку, и они вместе с Хименой потащили меня вверх по лестнице против моей воли. Я позволил им отконвоировать себя в пустую и тихую зону, прежде чем сорваться на обоих.

— Худшее, что можно сделать в месте, где нам торчать месяцами — это дать им почуять наш страх.

Мед посмотрел на меня с укором: — Дело не в этом, Рутенис. Ты правила читал или проигнорировал, как обычно?

— Бегло проглядел, — буркнул я.

— Значит, проигнорировал, — подытожила Химена. — Здесь есть группа ребят, к которым относятся иначе, чем ко всем остальным. У них есть… привилегии. Их называют «Нефилимы». Пересечься с ними — значит получить наказание в двойном размере, а это последнее, что нам нужно. Так что держись от них подальше.

Я хмуро посмотрел в сторону лестницы, сжимая кулаки. — И этот был один из них?

Химена кивнула: — Его зовут Нивек.

Я невольно тряхнул головой, не в силах поверить, в какую же дерьмовую ситуацию мы вляпались. Опять. — Что он имел в виду под той фразой?

Желвак на челюсти Меда дрогнул. — Арья сцепилась с Мелвиллом, одним из этой банды. Данталиан влез, они подрались, и Денхолм их застукал. Теперь Арья и ещё одна девчонка заперты в комнате до завтрашнего утра без ужина, а с теми двумя — не знаю, что он сделал.

Химена прижала ладони к губам. — О боже, это ужасно!

— Да уж, — вздохнул Мед. — Пойдём найдём Эразма и расскажем ему. Он ещё не в курсе, и думаю, он будет в бешенстве.

Я пристроился рядом с Хименой, и мы молча пошли за ним. На первом этаже, по пути к саду, где я уже видел Эразма, сидящего на скамейке с книгой, я снова наткнулся на эту невыносимую ухмылку.

Нивек стоял у входа в спортзал рядом с какой-то девчонкой и наблюдал за нами. Я сжал кулаки, проходя мимо. Но мой раздвоенный язык не смог промолчать. — Нефилимы хреновы, — бросил я достаточно громко, чтобы он услышал.

Арья

Поздним вечером, когда время отбоя давно миновало, в дверь тихонько постучали, заставив меня вздрогнуть. Химену это не разбудило — она крепко спала. Мы наконец-то воссоединились, и после объятий и слёз к нашей огромной радости выяснилось, что мы соседки по комнате.

Я нехотя встала, плотнее запахивая халат, и пошла открывать. Сначала я лишь осторожно высунула голову, пытаясь понять, кто там и что ему нужно, но коридор был пуст и погружён во тьму.

Тогда я опустила взгляд. И увидела на полу поднос: сэндвич с чем-то розовым и салатом, аппетитная картошка, красное яблоко и бутылочка воды.

Я полностью открыла дверь, подхватила поднос и ногой затолкнула её обратно. Поставила еду на кровать, стараясь не шуметь, и тут заметила стикер, приклеенный к бутылке. Я отклеила его, вглядываясь в чёткий, аккуратный почерк.

Я не смогла сдержать улыбку.

Надеюсь, тебе понравится. А если нет — довольствуйся тем, что есть.

Нет ничего лучше того, что я выбрал для тебя.

Приятного аппетита, Флечасо.

P.S. Никому не говори.

P.P.S. Картошка — объедение.

ГЛАВА 7

Арья

Разговаривая с Хименой тем утром, пока мы собирались к завтраку, я узнала, что в соседней комнате живут Хани и её сводная сестра — Нежа.

Химена рассказала, что Нежу в приюте, мягко говоря, не жалуют. То, что она успела разузнать до нашего приезда, звучало просто чудовищно: по приюту ходили слухи, будто Нежа — частый гость в кабинете Денхолма, и никто не знает ни причин этих визитов, ни того, что происходит за закрытыми дверями. Самой ходовой теорией среди воспитанников было то, что она спит с ним по доброй воле и что со временем у них завязалась какая-то больная, токсичная связь.

Но ни я, ни Химена не могли в это поверить. Должно быть другое объяснение.

День прошёл совершенно буднично и, как следствие, невыносимо скучно. Онлайн-уроки на интерактивной доске — вся эта информация была усвоена мной ещё десятилетия назад; тесты по темам, которые я и так знала; посредственный обед и снова лекции о вещах банальных и для меня абсолютно лишних.

Мне удалось вернуться в комнату, чтобы освежиться, только в конце дня: у нас было два часа свободного времени перед ужином, который начинался в семь. Когда я вошла, меня встретила Химена — её волосы были вздыблены и напоминали солому.

Я уставилась на её голову. — Ты что, с голубем подралась? — спросила я. — Судя по всему, голубь победил.

Я подумала, что у неё тоже был тяжёлый день и моя шутка только всё испортит — глаза Химены подозрительно заблестели. Но я ошиблась.

— Ты не представляешь, как мне не хватало твоих едких замечаний о моей внешности.

Она не дала мне времени вставить ни слова, хотя бы для того, чтобы извиниться, и сразу бросилась ко мне, сжимая в объятиях. Этот жест будто починил что-то внутри меня — что-то, о чём я и не подозревала, что оно сломано. Но оно было.

— Боже, как же я по тебе скучала, — её голос задрожал.

— Скучала? Серьёзно? — пробормотала я, удивлённая, и обняла её ещё крепче.

Она отстранилась, глядя на меня с возмущением. — Клянусь всеми богами, конечно, я серьёзно! Тебя не хватало мне так же, как и всем остальным. Никогда в этом не сомневайся, и уж тем более — не сомневайся во мне.

Я почувствовала, как грудь сдавило тисками.

— Ты единственная подруга, которая у меня когда-либо была, Арья. Ты всегда защищала меня от Рутениса и его вечных нападок, когда мы были подростками, ты многому меня научила, и не только самообороне. Ты дала мне понять, что со мной всё в порядке и что это лишь вопрос времени — когда я стану ведьмой, достойной своего имени. И, чёрт возьми, ты пожертвовала собой ради меня! Ради всех нас, ты… — на последнем слове её голос сорвался.