— Не-а, — мотнул головой Талсан. Мужчина взъерошил запылённые волосы. На его лице читалась такая усталость, что захотелось просто отправить всадника на боковую: пусть поспит хотя бы чуть-чуть. Если Хубрик прав, то в «Захолустном уголке» для него найдётся уголок, где можно будет отдохнуть. Из его груди вырвался кашель вместе с чёрной мокротой, копившейся в полуразрушенных лёгких. Сколько ему осталось?

Опустив кулак, Талсан продолжил:

— Зато он упомянул имя своего дракона. Альскиби.

Меня словно ударили под дых.

Глава шестая

— Я же сказала, что Ленг в опасности! — Почему так тяжело дышать? — Они исполнили угрозу и реально его пленили, Хубрик!

Не успела я моргнуть, как учитель мгновенно материализовался передо мной и отнял горячий чайник с корзинкой. Он поставил их на землю и схватил меня за запястья, заглядывая в глаза с неподдельным участием.

— Остановись на минутку, Aмель. Остановись и подумай. О чём это тебе говорит?

— О том, что он действительно угодил в тиски Сумеречного завета!

— Когда они вас поймали? — обратился учитель к Талсану.

— Три дня тому назад. Они сбежали ночью, закинув нас на спины лошадей.

— Небесные всадники тоже участвуют в мятеже?

Он тряхнул головой.

— Маги. Много магов, членов каст там не было.

Смягчившийся взор Хубрика устремился вновь ко мне.

— Ну нельзя представить себе, что они вынюхали о его бедственном положении, когда писали тебе шантажирующее письмо. Оно играло роль крючка. Оно фальшивое. Если бы ты вернулась в город, если бы ты — упаси небо — предоставила им желанную добычу, это не освободило бы его. Они солгали.

— Но они схватили Ленга.

— Но не Альскиби.

— Хубрик. — Mой голос прозвучал жалко. — Теперь, когда мы знаем, где он находится. Сто процентов знаем. Мы не можем лететь в другом направлении.

— Можем и обязаны, дружочек. Мы связаны клятвами Доминару.

Я давилась рыданиями.

— Идём. Жители «Захолустного уголка» не останутся равнодушными. Вдруг кто-нибудь из них отважится пуститься на поиски твоего друга?

Я согласно наклонила голову, слёзы заволокли обзор.

— Если бы удалось поразить сразу обе цели, я бы не раздумывал. В прошлый раз всё было иначе. В прошлый раз я уберёг тебя от ошибки. В этот раз мне не больнее, чем тебе. Моя душа рвётся за ним так же рьяно, как и твоя, но мы бессильны, Амель. Клятва требует исполнения. Нас зовёт долг.

Я поджала губы. Слёзы лились рекой по щекам. Без физической поддержки Хубрика я бы осела на костыль. Сердце будто швырнули оземь и растоптали. Оно вовсе не спешило исполнять долг.

— Посмотри на меня, — попросил Хубрик. Я послушно подняла голову. Он улыбался, по-доброму и решительно. — Твоего учителя везде считают плутом и отчасти волшебником, когда он нацеливается получить желаемое. Наверняка есть способ вытащить Ленга. Без ущерба для нашей миссии. И я его отыщу. Смекаешь?

Я кивнула.

— Ты веришь мне?

Сложный вопрос. Я ещё не отошла.

Он беспокоился о тебе тогда. Беспокоится и сейчас. И я тоже беспокоюсь. Мы сумеем тем или иным образом с честью выполнить наши обязательства и вызволить Ленга. Альскиби, вероятно, уже работает над этим.

А где был Альскиби в самый ответственный момент? Их расставание не поддаётся логике.

Непонятно. Понятно лишь то, что мы все в одной лодке. Одари Хубрика доверием. Он всегда проявлял по отношению к тебе исключительно доброту.

— Я верю вам, — я совершила над собой колоссальное усилие, надеюсь, Хубрик заметил.

— Tогда вперёд.

Глава седьмая

— Когда вы виделись с Ленгом, он был ранен? — спросила я Талсана. Мы летели в тишине, нарушаемой его кашлем, но вопрос выжигал мою душу горячей кочергой.

— Да. Серьёзность ран оценить затрудняюсь, — выдавил Талсан. — Он заваливался на бок. Правый.

Хорошо, что фиолетовые всадники всегда говорят только правду.

Ты своими волнениями и негодованием изведёшь себя. От этого никому легче не будет.

Твои предложения? У меня не получается закрыть поток злости воображаемой затычкой. У меня не получается не огорчаться, проще вызвать солнце в пасмурную погоду.

Cосредоточься на том, что у тебя получается.

Сидя на драконьей спине? Попробую облегчить долю Талсана.

— О чём вы думаете, Талсан?

Он кашлянул, хохотнул и снова кашлянул, дыхание несчастного вырывалось наружу удушливыми хрипами.

— Хотел бы я знать, как скоро смерть приберёт меня, Принёсшая клятву.

Как можно утешить обречённого умирающего?

— Просто такое чувство, будто мне нужно сделать что-то ещё перед уходом. Например, выручить этого всадника. Так значит, его зовут Ленг?

— Да.

— Выходит, вы друзья?

Я кивнула.

Мужчина резко накренился: его настиг очередной приступ.

— Вам помочь, Талсан?

Когда кашель немного поутих, он продолжил наш разговор.

— Нет. Я в порядке. Мне уже никто не поможет, хотя надеюсь, кто-нибудь проводит меня на тот свет, после того как моя жизнь оборвётся.

Я задрожала.

— Не бойся смерти, Принёсшая клятву. Она придёт за каждым из нас.

— А вы не боитесь?

— Я этого не говорил, — откашлялся Талсан.

Что за запах дурманил мой нос? Древесный дым? С каждой минутой запах усиливался. Я окинула внимательным взором местность, но под густым покровом деревьев было трудно что-либо разглядеть. Сень от широких высоких стволов скрывала землю под их ногами. Вдалеке вилась нить реки.

Вон! На берегу виднеется тёмное пятнышко.

И правда. Хубрик развернул Кировата к черневшему островку, и мы последовали за ним, однако страх сковал моё тело, когда Раолкан приготовился к посадке. Учитель рассказывал о «Захолустном уголке» — об обители друзей и горячей трапезы. Это оттуда валил дым?

Хубрик не сказал (потому что рядом грелись чужие уши) о том, что «Уголок» выполняет роль аванпоста Светоносных. Я тут подслушал мысли Кировата. Пристанище навроде той фермы, где ты встретилась с Доминаром и получила от него задание. Его обслуживают круглогодично.

Кажется, кто-то лишился дома.

Хуже. К запаху дыма примешивается трупный запах.

Опустившись ещё ниже, мы наконец прорвались сквозь лесной полог и полетели под ветвями вдоль змеившегося потока. Tемневший лоскуток увеличился в размере. Сидевшая на Энкенее Саветт отчаянно жестикулировала. То, что притаилось там, внизу, её тревожило. Разобрать сигналы было нельзя. Какое-то предупреждение?

Наверное, это Сумеречный завет наследил на пути к Речным Подошвам.

А они далеко?

По-моему, тебе следовало тщательнее изучать географию. Если отплыть на лодке отсюда, можно достичь Речных Подошв к утру.

Быстро. Скорость сравнима с полётом дракона.

Это могучая река — Большой Дрейк.

Подходящее имечко для водного дракона. Раолкана не обгонит никто — кроме разве что ифрита.

Расстояние сократилось, и перед нами предстало скопление из обуглившихся домишек и одной длинной постройки на холме у воды. Лачуги были размером с хижину — я насчитала с десяток. Тогда как в громоздкой пристройке умещалось четыре таких домика. Судя по всему, склад или большой холл. Запах гари стоял плотной стеной, но дым уже почти выветрился. Лишь крошечные белые тучки кружились над руинами.

Огонь утихомирился. Уцелело только то, до чего он не дотянулся.

А не дотянулся он до сарая для лодок, которые, пришвартованные к доку, покоились на воде, отбрасывая длинные тени. Хозяйничавшая здесь стихия бушевала недолго, нанеся непоправимый урон за долю секунды. Немногие здания были нетронуты.

Я невольно прикрыла рот левой рукой, заметив первую груду сожжённых тряпок, валявшихся между постройками. Вскоре к ней присоединилась правая, когда мой взгляд натолкнулся на вторую кучу. Я насчитала около пятнадцати погибших, погребённых под слоями пепла, среди которых имелись три лошади.

О небеса, пролейте дождь ваших милостей. О солнце, согрей нас своим теплом и уведи от порога смерти.

Талсан, отхаркиваясь, выбранился за моей спиной. Тут никто не поможет ни ему, ни Финдару.

Глава восьмая

— Соберём павших и похороним их как полагается, — возвестил Хубрик, когда мы совершили посадку.

— Нет, оставаться нельзя, — возразила Саветт. Она безостановочно крутила головой, словно выискивая что-то.

— Это мои друзья, — устало запротестовал Хубрик. — Светоносные. Вон там лежит тело Тессы Гудхарт. — Он ткнул пальцем в покойницу. — Останемся, чтобы позаботиться должным образом о её прахе.

— Что-то витает в воздухе… что-то нехорошее… — голос Саветт упал.

Хубрик потёр лоб, и впервые за всё время нашего с ним знакомства передо мной предстал настоящий старик.

— А в запахе обгорелой плоти моего товарища мало хорошего.

Я проглотила ком. Какие страшные слова.

— Они заслуживают достойного и почётного погребения. Приведи мне хотя бы один весомый аргумент против. Ты ощущаешь присутствие врага поблизости? Мы никого не заметили с воздуха. Сотворивший данное злодеяние скрылся.

— Просто предчувствие, — покачала головой Саветт. — Дурное, скверное предчувствие.

— Ты ощущаешь присутствие ифрита? — Хубрик слезал с Кировата. Положительного ответа учитель не ждал.

— Я чувствую зло, да… но не его самого. Я слышу эхо ифрита. Обычно на него отзывается земля, ведь он земляной демон.

— Но сейчас не чувствуешь?

— Нет… — неуверенно протянула Саветт.

— Tогда за работу, — Хубрик широким шагом направился к павшей подруге, и я спустилась с Раолкана, попутно помогая Талсану обрести почву под ногами.

— Кто эта девушка с завязанными глазами? Та, от которой не укроется зло? — задал он вопрос.

— Саветт Лидрис. — Лгать не было смысла. Всадник не проживёт и недели.

— Кастелянка?

— Высшая кастелянка, — поправила я, но больше для поддержания разговора, чтобы отвлечься. Мне ни разу не попадалось такое количество мертвецов. Пожалуй, на сегодня хватит.

Талсан, мучимый жестоким кашлем, согнулся пополам, его рвало, и чёрная слизь разбрызгивалась повсюду. Мужчина сплюнул, вытерся и обернулся. Чем же облегчить его боль? Ни один человек не заслуживает подобной смерти.

— Это того стоит, — перехватил он мой взгляд. — Даршш был лучшим драконом и самым лучшим другом. Я умираю, потому что мы так крепко привязались друг к другу, что наши души срослись. Один без другого не существует, но это того стоит.

Я разделяла чувство Талсана. У нас с Раолканом было так же.

Знай: ты вся моя жизнь.

— Пойдём, — поманил он. — Упокоим бедные души, искавшие убежища на причале.

Хорошо, что наш новый знакомый шёл медленно и мне не приходилось торопиться.

— Я рад, что ты из фиолетовых всадников. Достойнейшие всадники — выходцы из нашей касты.

Я оглянулась через плечо. Раолкан тихо склонился над первым покойным, которого принёс Хубрик, намереваясь с почестями предать его огню. Учитель с Финдаром занялись приготовлениями следующего погибшего, Саветт вцепилась в Энкенея, дрожа с головы до пят, а Рактаран пытался ободрить её. Снова влияние магии? Я не видела подругу такой перевозбуждённой с той ночи исцеляющих врат. Это действовало на нервы.

— Пожалуй, я больше не встречу фиолетовых всадников на своём веку. Так, во всяком случае, говорит Хубрик.

— O, наш брат в самом деле редкость. Если бы не школа, мы б даже не знали о существовании друг друга. Одинокая жизнь, даже наш совет лишний раз слова не проронит и держится особняком. Тем не менее неплохая. Лишённая ожесточённого соперничества красных, лести золотых. Их ценности мне всегда были чужды. Лечить других — благородное занятие, но совсем скоро стало предельно ясно, почему с белыми нам не по пути. Из них клещами не вытащишь прямого ответа. Чёрные слишком привязаны к какому-то одному месту. Врастают в него, как дерево, которое пустило корни. Разве это жизнь? Если б я был домоседом, то не уезжал бы с родительской фермы.

— Вы забыли про зелёных, — подколола я. Как жалко, что Талсан так скоро покинет этот мир. Он осиротеет без него.

— Твердолобые кретины: сначала лезут в пекло, потом делают выводы. Ты поймёшь, когда тебе повстречается кто-нибудь из их компании.

Уже поняла, и всё-таки я по-прежнему скучала по Леноре, Олле и Орре, искренне надеясь свидеться с ними снова. Я бы даже обрадовалась Эфретти, если бы она заявилась сюда с предложениями по вызволению Ленга.

Мы нагнулись, чтобы подобрать тело полуобгоревшего пожилого господина, лежавшего ничком на земле. Слеза скатилась у меня по щеке. Наверняка чей-то друг, может, родственник. Кто сотворил с ним подобное? Его тело не было истерзано ни мечами, ни стрелами.

— Первый раз вижу, чтобы людей умерщвляли таким способом, — печально констатировал Талсан. Мужчина снял с пояса покойного длинный нож и повесил на собственный ремень, прежде чем поднять несчастного.

Я последовала его примеру и подхватила усопшего под мышки; вот только он оказался гораздо тяжелее: не выдержав, я уронила свою печальную ношу и, потеряв равновесие, упала сама. Смутившись, я с грехом пополам встала.

— Прост…

— Ложись! — запаниковал Талсан.

Мой взор устремился вверх, и я заметила, как из реки поднимается фигура. Вода стекла с его громадного туловища, обнажив массивную, необъятную субстанцию из дыма и огня. Из распахнутого впалого рта вырвался шипящий пар.

В тот самый момент, когда раздался вскрик Саветт, ифрит кинулся на меня.

Откатись в сторону!

Я беспрекословно подчинилась Раолкану, перекатилась на бок и, опершись на костыль, взгромоздилась на ноги. Мне не доставало скорости. Ифрит предпринял вторую попытку нападения. Он намеревался сбить меня с ног. Убить, как, по всей видимости, был убит старец, которому я оказывала почести. Сбежать я не могла (не та прыткость), увернуться — тоже, да даже сражаться с эдакой громадиной было бессмысленно. Я стиснула зубы и зажмурилась. В самую последнюю секунду между нами с пронзительным кличем бросился Талсан. Ифрит подхватил его и отшвырнул в сторону, шмякнув оземь. Я шмыгнула к Раолкану. Тот метнулся мне наперерез, вступая на тропу войны.