До моего приезда Алехандро обходился без машины: такси, автобусы, иногда машина, арендованная на день. Он жил скромно, работал удалённо, ездил редко. Но когда я приехала и мы решили остаться вместе — сразу поняли: нужна надёжная машина. Для поездок в город — за продуктами, к врачам. Для ремонта дома — возить стройматериалы. Для будущего — дети, пикники. Мы рассчитывали путешествовать.

Машину купили в начале 2033 года. Он выбрал Toyota Hilux — практичный пикап, не новый, но надёжный. Мы ездили смотреть вместе. Я сидела в салоне. Говорила: «Эта надёжная. Как ты».

Алехандро водит с 18 лет (ещё в России). В Асунсьоне он наш основной водитель. Стиль вождения — спокойный, уверенный, но осторожный. После терапии стал гиперосторожным — не превышает скорость, пропускает всех, сигналит редко. Говорит: «Я знаю, как легко разрушить жизнь. Не хочу даже царапины». Любит длинные поездки (к реке, в Игуасу). Поёт под музыку.

Я научилась водить в Берлине (2028 год, автошкола). Права парагвайские получила в 2033. Стиль: уверенная, но эмоциональная. Быстрее Алехандро (особенно если опаздываем). Могу посигналить или сказать: «Ну куда прешь!». Но осторожна — после подвала ценю безопасность. Вожу, когда хочу свободы: иногда езжу одна в магазин. Бывает, говорю «Сегодня я за рулём. Ты отдыхаешь». Люблю открытые окна, музыку громко, ветер в волосах.

Я иногда говорю: «Ты водишь как в штрафбате — медленно и осторожно». Он отвечает: «А ты — как из подвала — на свободу, газ в пол».

Триггеры давали знать о себе и здесь. Однажды он помогал соседу завести машину. Достал автомобильные провода для «прикуривания», с красными и чёрными зажимами — и у меня перехватило дыхание. Сердце колотилось: это была вспышка — ток, боль, После пыток током в плену — разрядов, когда тело корчилось в агонии, а он смотрел с той ледяной улыбкой — страх перед проводами и зажимами остался надолго. Я отошла в сторону, чтобы не видеть. То же самое было, когда я видела в руках у него тестер с проводами и щупами, когда он чинил что-то в доме. Страх этот был частью фонового — тихого, холодного, «а вдруг». Он знал, краснел, убирал такую технику подальше, шептал: «Прости... ». Прошел не один год, прежде чем тестер или провода с зажимами стали просто вещами.