- Друг Фернан, нынешним утром ты бросил мне вызов. Логика и здравый смысл утверждают: дангарская банда могла явиться сюда только с лихими намерениями. Но ты стал отрицать сию очевидную аксиому и даже приписал дангарцам наличие так называемой совести. Я намерен доказать твою ошибку.

Друзья шагали вверх по продуваемой ветром дороге. Городок Трес Молинос, оставшийся внизу, в ущелье, уже утопал в вечерней мгле. Лишь лопасти мельницы да апельсиновая цистерна водонапорной башни еще торчали выше уровня тени, но и их вот-вот поглотит сумрак. Зато старинный замок на горе ярко освещался лучами заката, обретя в этот час тревожную красоту.

- Начну с того, что в своих рассуждениях мы с тобой упустили два крайне важных факта. Первый: водонапорная башня находится гораздо ниже поместья. И второй: в ночь визита солантийцев на горе было очень холодно.Дабы больше не забывать об этом, я стану именовать разрушенный замок Последнею Зимой.

- Уффф... – ответил Фернан.

Он запыхался на подъеме, да и Альваро дышал с трудом. Приходилось говорить медленно, разбивая речь большими передышками.

- Теперь я обращу твое внимание на то, какую роль играет в деле мирна удачи. Доктор Хуанес буквально обложился пузырьками со средством для понижения давления. Но Элига посмеялась над ним: по невероятному стечению случайностей Хуанес выпил сперва неверное лекарство, а потом вдобавок - крепкий бонк. Это его и сгубило. Подобное случилось и с Карлосом эль Ниньей. Он берег жену изо всех сил, буквально не давая ей проходу. Но именно его удушающая забота и заставила донью Изабель броситься в объятия любовника. От горя Карлос пытался застрелиться – но Элига не позволила этого. Она будто хотела сказать: “Неудачник, ты уже потерял главное сокровище. Мелочи, вроде паршивой жизни, можешь оставить себе”. В обоих случаях люди потеряли то, что ценили больше всего, и виновна в этом случайность.

Друзья добрались до выбитых ворот Последней Зимы и остановились отдышаться.

- Ван Хальм тоже потерял самое дорогое, - сказал Фернан. – Он утратил способность мыслить. Для ученого – нет утраты хуже.

- Ты прав, но к ван Хальму мы еще вернемся. Сперва расскажу о другом человеке. Идем...

Вдоль несуразно длинной тени, отбрасываемой остатком стены, друзья подошли к жилому крылу здания.

- Много лет назад жил на свете такой моряк: Родриго да Вира. Был он злобным костоломом, чуть что – пускал в ход кулаки или саблю. Никому не давал спуску, однажды выступил даже против самого капитана. При всей команде предъявил ему: “Ты, капитан, неправ!” А надо сказать, Родриго старался поступать по справедливости, и в тот день правда, скорее всего, была за ним. Карлос эль Нинья – именно он был капитаном – мог решить дело по пиратскому обычаю: выхватить саблю и выпустить наглецу кишки. Но вот проблема: незадолго до того Родриго сделался штурманом. А эль Нинья хоть и был капитаном, но в навигации смыслил слабо. Прикончить штурмана он не мог, потому устроил словесную дуэль и переиграл да Виру. Штурман ушел ни с чем, а капитан затаил зло.

Альваро вытащил из щели ключ и отпер дверь.

- Так и знал, что пригодится! – сказал Фернан, зажигая масло в фонаре.

Шагая вдоль красной ленточки, Альваро продолжил рассказ.

- Прошло немного времени, и Карлосу эль Нинье выпала удача. Он был ловким контрабандистом и торговал любым товаром. Однажды на каком-то острове у чернокожего моряка он приобрел карту. Ни много, ни мало: карту подхода к Соланте, между рифов и течений. Карлос показал ее влиятельному знакомому – фабриканту Мадуро: “Ты смыслишь во всякой политике. Скажи: можно ли заработать на делах с Солантой?” Мадуро дал ответ: “Муары не позволят. У них с Солантой монополия”. Карлос предложил: “А если мы их немного подвинем?” Сели они, покумекали – и построили план того, что теперь известно как Солантийская экспедиция. Запросили в эсфере Войны взвод морской пехоты для придания делу официоза. Нашли достойную переговорщицу – молодую, но очень красноречивую, еще и выросшую на Соланте. Наняли даже судового врача из эсферы Медицины, хотя обычно пиратская шхуна обходилась без подобной роскоши.

Друзья вошли в спальню безумца. Альваро открыл свою сумку и вынул мешочек, наполненный чем-то твердым. Привязал его к ручке двери, и мешочек повис, прижимаясь к замку. Да Силва сел в кресло:

- Садись и слушай дальше.

Фернан брезгливо опустился на край грязной кровати.

- Что за мешок?

- Потом узнаешь. Слушай. Экспедиции также требовался толковый штурман. Провести шхуну через те воды, даже при наличии карты, - задача не из простых. Эль Нинья показал карту да Вире: “Справишься?” Тот согласился и, несмотря на малый опыт, удачно провел судно. Но в пути произошел один казус. Штурман почему-то страдал от кашля и решил показаться доктору: пока есть судовой врач, отчего не воспользоваться случаем? Гарсиа Хуанес осмотрел его - и диагностировал неизлечимую саркому легких. Подводя шхуну к Соланте, да Вира уже знал, что в скорости умрет. А доктор, имевший длинный язык, взял и рассказал капитану о болячке штурмана.

- Хуанес много болтал?

- Именно так. Дальше случилось все, что описано в книгах и документах, с одним только маленьким отличием: да Вира не погиб от гранаты. Живой и здоровый, он был в форте, когда солантийский дож явился на переговоры. Все прошло с блеском, Фатима отменно сыграла свою роль, Соланта приняла условия. Но уязвленная гордость побудила дожа к мести: “Выдайте мне человека, который провел ваше судно. Фарватер на Соланту – тайна. Тот кто знает его, должен умереть”.

- И они отдали да Виру?

- Годами позже веселый и пьяный дон Карлос рассказал молодой жене про этот случай. Он был в восторге от того, как здорово все уладилось. “Пташка, вообрази: сама Элига пришла мне помочь! Штурман затаил на меня зуб и думал выкинуть из капитанской каюты, а солантийский дож хотел отыграться за свою трусость. Но Элига послала штурману болезнь, а врачу – длинный язык, чтобы я об этом знал. И я отдал да Виру дожу: вот человек, знавший фарватер! Тысяча чертей, Родриго даже не пикнул ни слова против! Знал, что все равно помрет, вот и не стал кочевряжиться. А дурак дож так и не понял, что это я добыл карту”. Словом, много лет все герои думали, что остались в победителях. Все, кроме да Виры, конечно. Но потом... О, это чудесное “но потом”! Сколько поворотов сюжета начинается с него!

В комнате царил ощутимый холод. Несмотря на куртку из овчины, Фернан начал постукивать зубами.

- Альваро, зачем мы сюда приперлись? Сильно ли ты будешь возражать, если я тебя дослушаю в каком-нибудь теплом месте?

- Запросто. Можем уйти.

- Ты, наконец, насытился этим чертовым домом и готов убраться?

- Да, конечно. Открывай.

Фернан вскочил с кровати и крутанул ручку двери.

Она не повернулась.

Он сдернул с ручки мешок, который повесил Альваро, отбросил на кровать и крутанул снова. Ручка не пришла в движение.

- Последняя Зима не отпускает нас! – жутким шепотом изрек да Силва.

Фернан начал яростно дергать ручку. С каждым тщетным порывом его движения становились все истеричнее, а глаза наполнялись ужасом.

- Что происходит?! Я здесь не останусь! Хочу выйти!

- Многие хотели, но замок выпустил не всех. Вот как убивает проклятие. Фернан, если я умру первым, можешь съесть мое тело.

- Ааааа!

Герейра уже не пытался дергать, а с криками лупил плечом в дверное полотно.

- Не выбьешь: она открывается внутрь. Но если сломаешь плечо, можем отгрызть руку в месте перелома. Ее хватит на несколько дней...

- Неееет!

Герейра ударился о дверь в последний раз и бессильно сполз на пол. Тогда Альваро развязал мешочек и высыпал в умывальник влажные кубики льда.

- Дружище Фернан, ты снова забыл важнейший факт: в ту ночь было чертовски холодно. Дверной замок ржавый, как и все железо в доме. Чтобы его не клинило, дангарцы смазали и механизм, и язычок. Но от холода смазка загустела, механизм заклинило, и ручка перестала вращаться. При этом замок не был заперт – вот ирония Элиги! Перед уходом дангарцы действительно убрали парашу и вынесли книгу в кабинет, и бросили ненужные ключи – все, как ты сказал. Но замок заклинило, и ван Хальм не смог выйти.

- А мы?.. – простонал Фернан. – Что с нами будет?

- Вероятно, дангарцы ушли, пока философ спал. Потом он проснулся и подергал дверь – она не отперлась. Он пришел к логичному выводу: дангарцы оставили дверь запертой; язычок фиксирует ключ, торчащий в замке с другой стороны. Но в доме было тихо, не слышалось шагов и голосов, а кроме того – из комнаты вынесли писчие приборы. Мерганец похолодел от осознания: его оставили погибать голодной смертью. Хуже того: они забрали бумагу и перья, чтобы лишить последнего утешения – научной работы. В этом чудовищном положении Лиесс ван Хальм пробыл месяц. А тем временем...

Альваро поднес к замку горящий фонарь.

- ...случилось нечто еще более жуткое: пришла оттепель, дом прогрелся от солнца. Смазка восстановила текучесть, дверь уже можно было открыть – но ван Хальм не пробовал, уверенный, что замок заперт. Представь же себе его чувства, когда Мадуро с Хуанесом сделали вот это.

Да Силва повернул ручку и потянул дверь на себя.

Она открылась.

Долгое время Фернан не мог вымолвить ни слова. Он вращал ручку туда и сюда, глядя как язычок исчезает в полотне двери и появляется на свет. Потом выдохнул:

- Чудовищно...

- Да, так и есть. Теперь мы знаем, в какой момент Лиесс ван Хальм окончательно утратил рассудок: когда узнал, что мог свободно покинуть пыточную камеру!

- Ради Древних, это действительно похоже на проклятие.

- Оно самое. Последняя Зима прокляла ван Хальма, как и многих других.

Фернан воскликнул:

- Что ты говоришь?! Ты же не верил в проклятье!

- Я ошибался. Все дело в нелепом названии. Сложно поверить, что какой-то там “дом наверху” способен проклинать. Едва я переименовал замок, как сразу познал истину.

Недолго думая, Фернан ухватился за красную ленточку и выскочил в коридор.

- Пойдем отсюда! Скорее!

- Да отчего же ты так невнимателен? Я сказал: мы не заметили двух важных фактов. Двух, друг мой! Первый – мороз – уже сыграл свою роль. Остался второй: положение водонапорной башни. Как ты помнишь, она стоит выше городка, но ниже Последней Зимы. Во всех домах Трес Молинос имеются умывальники, подключенные к водопроводу. Это никого не удивляет, поскольку соответствует законам физики... – Альваро открыл кран рукомойника, и вода полилась на тающие кубики льда. – Но объясни мне, будь добр: откуда вода берется здесь, в замке?! Мы на полсотни ярдов выше водонапорной башни!

Фернан не успел ответить, поскольку внимание друзей привлек шум. Со двора донеслись звуки, похожие на рокот двигателя, а потом крик одного из генеральских агентов:

- Маэстро, вы здесь? Мы поймали шпиона!

Альваро нахмурился, ибо три часа назад, после исповеди доньи Изабель, пришел к выводу: никакого шпиона не существует.

- Идем глянем, кого они поймали...

- Слава Древним! – выкрикнул Фернан и умчался, будто ветром унесенный.

Альваро поспешил за другом.

В замковом дворе уже стояли потемки. Последние красные лучи солнца проникали сквозь бреши крепостных стен, и казалось, там, за стенами, угасает пожар. Посреди двора стояла машина, выпуская густые облака пара, словно котел был перегрет от долгой езды. В кабине, под охраной людей генерала, сидела рыжеволосая девица.

- Вот шпионка! – с торжеством объявил старший агент.

- Здравствуйте, маэстро, - сказала Золотое Перо. – Будьте добры: объясните стражам, кто я такая.

Альваро сощурился:

- Что-то не могу разглядеть. Сеньоры, подведите ее поближе.

Агенты вывели Беатрис из машины и поставили пред ясны очи маэстро.

- Ага, теперь припоминаю! Эта девица следила за мной по всей Лаэрте. Шагу не мог ступить без ее наблюдения.

- Она продолжила свое дело и здесь, - доложил старший агент. - Приехав в город, начала собирать сведения о вас. Хавьер Салам за пару монет доложил ей, что вы пошли в замок. Мы устроили засаду на дороге. Едва она сунулась сюда, попала к нам в руки.

- Хорошо говорит по-нашему, - добавил младший агент. – Но волосы выдают ее с головой. Не бывает рыжих лаэртянок.

Беатрис подбоченилась для уверенности и потребовала:

- Маэстро, скажите им: я не шпионка!

Альваро поймал себя на том, что успел соскучиться по этой семейке.

- Сеньорита, как будущая писательница, вы должны уважать строгий смысл слов. Есть люди, которые говорят одно, а имеют в виду совсем другое. Не уподобляйтесь им, выражайтесь метко и точно. А если говорить с точностью, то в данный момент вы – именно шпионка. Вы же приехали следить за мной и Фернаном.

- Так вы ее знаете? – нахмурился агент.

- Да. Это Уноко, пьяница и распутница.

- Не слушайте его! – вскричала Беатрис. – И вообще, я не следила за вами! Если хотите знать, я в Трес Молинос по своим важным делам.

- По каким же?

- По важным! Мать велела: никогда, ни в коем случае, не суйся в поместье ван Хальма!

Альваро согласился:

- Уважительная причина. Сеньоры, будьте добры, отпустите ее. И займите посты: вдруг появится настоящий шпион.

- Сперва мы заглянем в дом, поищем теплую одежду. Больно холодно становится.

- Я бы не советовал. Дом проклят.

- Мы разберемся.

Агенты двинулись к дому, игнорируя предупреждение.

- Хотя бы не выходите за ленточки... – посоветовал Альваро. – Нет, постойте. Зачем вы явились сюда? Тем более, вдвоем?

- Мы схватили шпионку.

- Одного хватило бы, чтобы стеречь девицу. Зачем оба?.. Скажите по правде: что именно вам приказал Дезерей?

И в этот миг раздался звук. Весьма похожий на выстрел, но звонче, с металлическим отливом. Данг! Старший агент генерала уставился на свою грудь, посреди которой возникло красное пятно. Потом осел на колени и рухнул лицом вниз.

- Прячьтесь! – выкрикнул второй агент.

Все четверо кинулись врассыпную. Альваро метнулся к дверям дома, на ходу хватая Беатрис. Она выбрала другое укрытие и побежала к машине, выскользнув из рук писателя. Фернан упал за кучу камней, что когда-то были верандой. А агент бросился к конюшне, на ходу доставая пистолет.

Данг!

Пуля подсекла агента на бегу. Он упал, перекатился на бок, выстрелил наобум – раз, второй, третий. Он не видел нападавшего. Никто не видел. Эхо от каменных стен не давало даже по звуку понять направление.

Данг!

Агент дернулся и обмяк на земле. Убийца позволил ему пострелять в пустоту, и лишь потом добил пулей в голову. Эхо отдалось от стен, как колокольный звон.

Альваро уже сидел в холле, прижавшись к стене, с револьвером наготове. На пол-глаза высунувшись в дверной проем, пытался высмотреть врага. Безнадежное дело! Весь двор в густой тени, зато вход в дом на виду: Беатрис не погасила фары. Друзья будут убиты, едва высунутся из укрытий, а стрелок так и останется невидим.

Эхо угасло, повисла тишина. Альваро осознал положение. Убийца, вероятно, засел где-то на стене: оттуда легко простреливать весь двор. А да Силва в доме, и дом велик. Можно подняться на второй этаж, выглянуть в разные окна, высмотреть стрелка. Но Фернан и Беатрис во дворе: он прячется за кучей камней, она – за дверцей своей машины. Оба безоружны. Если их не прикрывать, убийца просто подойдет и застрелит обоих.

“Бегите ко мне!” – хотел сказать Альваро, но прикусил язык. Стрелок уложил агента на бегу и в тени. Он слишком хорош. Друзья не добегут до дома живыми.

И тихо-то как! Жуткая, студящая кровь тишина. Нельзя не подумать: убийца крадется на новую позицию. Заходит в спину.

- Псс!.. Маэстро!..

Беатрис приоткрыла дверцу и собиралась залезть в кабину. Пар еще есть, можно сразу рвануть с места. Но при этом голова покажется над бортом машины. Рыжая голова – как яблочко мишени.

- Нет, нет! Не высовывайся!

Данг!

Выстрел – колоколом по ушам. Альваро аж подпрыгнул на месте, Беатрис прижалась к колесу. А Фернан завопил от боли. Его нога показалась из-за камней – и пуля пробила ее насквозь.

- Ааа, умираю! Мне не жить!

Фернан кричал и корчился, хватаясь за ногу. Зато Альваро кое-что понял: стреляли сверху и справа, с других направлений нельзя было попасть. Там, справа от въездных ворот, стояла сторожевая башня. И, кажется, кто-то шевельнулся в просвете бойницы.

Альваро дважды пальнул туда. Пули вжикнули, срикошетив от камня. А он вскочил и побежал в глубь дома, вверх по лестнице, в зал второго этажа. Подскочил к окну, услышал “данг!” – и крик Фернана: “Еще жив!” Стрелок промазал – в первый раз за все время. А да Силва впервые заметил его: темный нарост на верхушке башни, лишний зубец. Писатель распахнул окно, взял револьвер обеими руками и выстрелил четырежды подряд. Бах! Бах! Бах! Бах!

“Зубец” исчез, не издав ни звука. Или убит наповал, или все пули в “молоко”.

- Получай, мерзавец! – выкрикнул Альваро.

Прижался к стене, отщелкнул барабан, высыпал гильзы, принялся заряжать патроны. И вдруг окно разлетелось вдребезги у его уха. Звук выстрела раздался не с башни, а снизу, из двора. Их что, двое?!

С замиранием сердца Альваро выглянул во двор. Темный человек стоял у машины, левой рукой держа Беатрис за шею. А в правой руке был револьвер, нацеленный девушке в висок.

- Да Силва, выброси оружие, - приказал человек.

Альваро скрипнул зубами. Тысяча тысяч проклятий! Он встречал такую сцену во множестве книг. Из нее нет удачного выхода, ни один автор еще не придумал. Едва герой бросит оружие – что помешает злодею убить его? Но если не бросить – злодей прямо сейчас пристрелит Беатрис. Труп девушки тоже сгодится как щит.

- Ма... ма... – попробовала выдавить студентка, убийца крепче сжал ее горло.

- Бросай!

Альваро выругался и швырнул револьвер в окно.

- Теперь выходи.

С медлительностью приговоренного к казни да Силва побрел вниз по лестнице. Он хотел бы что-то придумать, но в голову лезло только: “Фатима, я отдал жизнь за твою дурную дочь. Правда, ее потом тоже убили. Прости, глупо получилось”.

Он вышел во двор. Убийца указал стволом: остановись в свете фар. Встав на свету, Альваро показал пустые руки.

- Да Силва, я тебя предупреждал, - произнес убийца.

И писатель вспомнил, где слышал его голос.

* * *

В зале Последней Зимы, освещенном масляными фонарями, находились два палача и три жертвы. Фернан стонал, лежа возле клавесина; Беатрис пыталась забинтовать ему ногу обрывками штанины. Альваро сидел на полу, заложив руки за голову, как было велено, и наблюдал за убийцами. Один из них стоял в центре зала, держа наготове оружейное чудо: винтовку со скользящим затвором. Второй возвышался над пленниками, как кот над придушенной мышью. В его распоряжении были оба револьвера: его собственный и да Силвы. Второго убийцу писатель знал в лицо. Знал даже в двух ипостасях: как бандита из Старого Порта, который прострелил ему руку, и как Сальвадора, наемного пса фабриканта Мадуро. Личность этого типа давала друзьям легкую надежду на спасение.

- Тебя зовут Сальвадор, верно? Ты служишь дону Мадуро. Ты велел мне бросить книгу, а я не послушал. Но мои друзья ни в чем не виноваты, отпусти их.

- Заткнись, - бросил Сальвадор.

- Ты не знаешь, кто они. Рыжая заноза – дочь Фатимы-аллен. А страдалец с ногой – помощник Мор из Бреги. Если тронешь их, Фатима объединится с Мор, чтобы всыпать перца твоему хозяину.

- Кончай болтать. Сейчас я спрошу, а ты ответишь.

- Нет, все-таки послушай! Помнишь, как ты в цеху подобрал оторванный палец? Никого не калечил, только воспользовался ситуацией. И меня в Старом Порту пощадил. Но теперь ты угробил двух человек на серой земле! Покушаешься на дочь примы права! Дон Мадуро взбесится, когда узнает.

Сальвадор шагнул к Беатрис, ухватил за волосы и небрежно, будто куклу, впечатал лицом в стену. Отшвырнул на пол, с прежним равнодушием пнул в живот. Вытер грязную подошву о ее платье, переступил ее и вновь подошел к Альваро.

- Все уяснил?

Да Силва сглотнул комок.

- Тебе плевать на всех. Захочешь – убьешь любого.

- Правильно. Теперь отвечай: кто такой Родриго да Вира?

- Если отвечу, отпустишь друзей?

- Будь уверен: если не ответишь, никто живым не выйдет. Ответишь – может, кому-то повезет. Итак: ты знаешь да Виру?

- Штурман «Санта Элизы».

- Где его найти?

- На кладбище.

Ребра Альваро чуть не хрустнули, когда на них опустился сапог убийцы.

- Не ври.

И тут в голове что-то переместилось. Удар пришелся по ребрам, но сдвинул какой-то рычаг в мозгу, и мысли хлынули в ту область, куда не добирались прежде.

Сальвадор уверен, что Родриго жив. А что, если вправду жив?!

Что, если не сын да Виры мстит за отца – а он сам?

Альваро скорчился и застонал, чтобы выиграть время. Нужно подумать хотя бы несколько секунд!

Дон Карлос сказал: «Был такой моряк, да не стало». Но это же не значит, что он точно погиб. Он мог всего лишь перестать быть моряком!

Да Вира начал мстить через много лет. Почему лишь теперь? Очевидно, прежде не мог. Находился там, где было не до мести. Там, откуда он вернулся в обществе дангарских дезертиров и с выжженным клеймом на груди. А также - там, где умеют применять Колодцы.

О, древние владыки! Вот теперь-то все сложилось!

- Где найти Родриго да Виру? – занося ногу для удара, спросил Сальвадор.

- Не знаю. Иначе б сам давно нашел.

- Это правда. Но ты знаешь о нем многое. Выкладывай все.

Альваро покосился на друзей. Беатрис плакала, зажимая разбитый нос. Фернан пытался завязать ногу, под раной растекалась лужа крови. Убийца с винтовкой рассматривал их, словно жуков на булавках.

Тем не менее, писатель чувствовал гордость. Хотя бы теперь, пускай в последний час жизни, но он раскрыл эту загадку!

- Да Вира провел судно на Соланту, но в пути узнал от доктора, что смертельно болен. Солантийский дож захотел казнить того, кто выведал секретный фарватер. Команда сдала да Виру. Но дож не повесил его, а продал в рабство! Это была более изощренная месть: годы мучений вместо двух минут пляски в петле. Так Родриго очутился в Дангаре. Сперва он побывал в рабстве у рыбаков и узнал кое-что о Колодцах. Но потом был перепродан и попал в армию. Он нашел товарищей среди камней, которых подговорил бежать. В Дангаре это было невозможно, но Олландская война дала им шанс. Где-то на поле боя товарищи улучили момент и дали деру. Родриго привел свою команду в Каталию.

- Все это знаю без тебя. Давай больше.

- Да Вира давно понял, что эль Нинья сдал его, дабы убрать конкурента, а доктор ошибся с диагнозом. Кроме того, у Родриго остался в Лаэрте маленький ребенок – и сослуживцы не позаботились о нем. Он решил отомстить, но не хотел убивать. Его самого не убили, но сломали жизнь. Он хотел ответить тою же монетой. Однажды да Вира услыхал, что в Трес Молинос есть проклятый дом, чьим хозяевам вечно не везет. После многих лет в Дангаре он сразу понял, чем это пахнет. Возле того дома есть Колодец, жители пьют из него – так и появляется проклятие.

- Темный шёнбрун, - подсказала Беатрис. Она пришла в себя, вытерла слезы и снова стала помогать Фернану.

- Родриго со своей бандой приехал сюда, захватил замок Последняя Зима и взял в плен хозяина – Лиесса ван Хальма. По указке да Виры философ написал пять приглашений для героев Соланты: дескать, я видел вас в шёнбруне; приезжайте в гости – обсудим видение. Они приехали, поскольку хотели знать: как много ван Хальму известно про их настоящий «подвиг»? Философ напоил их водой из темного шёнбруна, и месть Родриго да Виры пришла в действие.

- Каков был улов? – странно спросил Сальвадор, но Альваро понял смысл.

- Хочешь спросить, что они выпили из Колодца? Неудачу! Яд с зубов змеиной морды Элиги! Каждому предстояло по дикой случайности потерять именно то, что для него всего дороже. Доктор Хуанес умер от эликсира собственного приготовления. Карлос эль Нинья так сильно полюбил жену, что она от него сбежала. Ван Хальм утратил рассудок и потерял способность писать. Философ не был врагом да Виры. Наверное, он просто пил эту воду по незнанию, еще до приезда Родриго.

- А остальные? – потребовал убийца. – Дезерей? Мадуро? Фатима?

- О Мадуро тебе лучше знать: сам же не пустил меня к нему. С Дезереем пока не случилось беды, но он очень боится войны с империей. Наверное, катастрофа ждет его на поле боя. А Фатима… встретила прекрасного мужчину и полюбила всем сердцем. Но часто ему врала, а он по случайности узнал – и бросил ее.

Альваро отчаянно хотел верить, что проклятье Фатимы состоит именно в этом. Иначе - плохо дело. Коль Фатима-аллен дорожит и дочкой, и любовником, то сейчас – самый подходящий момент потерять обоих.

- Звучишь убедительно, - похвалил Сальвадор. – Вернемся к главному: как найти да Виру?

- Есть одна слабая зацепка. Путана по имени Карменсита родила от него. Да Вира очень хотел ребенка. Вернувшись из рабства, он сразу…

- Знаю, – перебил Сальвадор. – Он даже писал из Дангара этой девке. Но как ее найти?

- Ну… Да Вира не был гурманом по части женщин. Не выискивал что-нибудь этакое, а просто и без затей ходил в моряцкий бордель. Найди матросов с «Санта Элизы» - не офицеров, а простых матросов. Пожалуй, они знают и бордель, и Карменситу.

Если каменная рожа Сальвадора выражала что-либо, то это была тень интереса, а не гнева.

- Молодчик. Теперь скажи: как считаешь, Карменсита знает, где да Вира?

Альваро вздохнул. Лгать не хотелось – сильно уж болели ребра.

- Не должна знать. Понимаешь, тут два варианта: либо она дорога да Вире, либо нет. Если дорога, он не сказал ей ничего ради ее же безопасности. А если не дорога – то зачем доверять тайны портовой шлюхе?

Сальвадор оскалил зубы:

- Ну, тогда думай дальше. Трудись.

Альваро не знал, что еще сочинить. Но тут подал голос Фернан:

- У да Виры есть совесть. Не то, что у вас.

- Да неужели?

- Ну, да. Он никого не обидел, кроме тех, кто заслужил. Спас нескольких парней из дангарского рабства, а ведь рабство – это вам не сахар. Ван Хальма отпустил живым и здоровым, и не его вина, что дверь защелкнулась. И даже… Альваро, помнишь, что рассказывал Хавьер? Да Вира купил философу все, что было нужно для науки: чернила, перья, бумагу…

«…зеркала» – вспомнил продолжение Альваро. Но этого слова Фернан не сказал.

- Что с того, подстреленный? Ну, купил – и дальше?

- Дело не в покупке, сеньор убийца, а в совести. Родриго всегда щадил невиновных, колодезной воды хорошим людям не давал. А вы найдите этот шёнбрун и напишите статью в газету: дескать, там-то и там-то открыт детский дом, сиротки пьют водичку из старого Колодца. Родриго приедет спасти мальцов.

- Дурак, - бросил Сальвадор. – Не в питье дело. Для рыбалки надо смотреть в воду.

- Это не меняет сути, сеньор. Напишите статью, как невинные люди страдают от темного шёнбруна. Я думаю, Родриго вмешается.

- Ты думаешь… - фыркнул убийца. Однако, поразмыслив, оценил идею. – А если, положим, соглашусь – где найти шёнбрун неудачи?

- Вам ли не знать? Дон Мадуро видел Колодец, а вы ему служите.

- Дону служат многие. В ту ночь я был не с ним. Отвечай, где шёнбрун, или грош цена твоей идее.

Альваро кашлянул и поднял руку:

- Отстань от страдальца, Сальвадор. Я знаю, где шёнбрун. В другом крыле Последней Зимы.

- Ты видел?

- Вычислил. Во-первых, крыло заколотили наглухо. Родриго сделал это как раз затем, чтобы никто чужой не пострадал. Во-вторых, в доме холодина, но закрыли южное крыло, а для жизни выбрали холодное – северное. Значит, в южном есть опасность.

А еще, ван Хальм заказывал зеркала, и в северном крыле дома их нет. Но об этом Альваро промолчал.

- Молодчик.

Сальвадор погладил Беатрис по голове. Она сжалась под его рукою.

- Да Силва, хочешь спасти рыжую?

- Очень хочу, - признал Альваро. – И Фернана тоже.

- Такая идея: ты и напишешь статью про шёнбрун. Ты ж у нас писатель.

- Это все? – Альваро не поверил ушам. – Просто напишу – и они свободны? Тащи перо и бумагу!

- Не совсем, - ухмыльнулся убийца. – Сначала ты посмотришь в шёнбрун. Потом я посмотрю, что произойдет. А уж потом – напишешь.

Писатель нахмурился.

- Зачем это нужно? Я напишу и без Колодца! Если сильно хочешь убить – лучше просто пристрели. Уволь от того, что было с ван Хальмом.

- Без этого нельзя, я же должен убедиться. Говоришь, шёнбрун неудачи? Проверим. Ты сильно хочешь спасти этих двоих? Иди и посмотри в воду. Если они помрут каким-нибудь диким способом – я узнаю, что рыбалка состоялась.

Фернан залепетал:

- Пожалуйста, сеньор, не нужно! Я не хочу помирать лишь потому, что да Силве не повезло! Проверьте на ком-то другом. Вот на рыжей, например…

- Эй, сеньор Герейра!..

- Да-да, на ней! Она мечтает стать писакой – ну, и не станет. Велика беда!

- Заткнись, - оборвал Сальвадор. – Решено: проверит да Силва. Идем.

- Тогда хотя бы оставьте меня здесь! Я ранен, нога болит!

- Размечтался. Рыжая, потащишь его.

Убийца с винтовкой обследовал здание и нашел коридор, ведущий в южное крыло. Потом все пятеро построились по приказу Сальвадора. Раненый Фернан поднялся, опираясь на плечо Беатрис, и с грохотом повалился на пол.

- Ой, меня постигла неудача… - заявила студентка.

Сальвадор пригрозил ей кулаком. Беатрис на сей раз по-честному помогла Фернану, и оба встали впереди группы. Следом решил идти сам главарь с револьвером наготове, потом да Силва, а замыкающим – убийца с винтовкой.

- Сальвадор, там темно, и проход заколочен.

Взяв фонарь и ломик, главарь поразмыслил о том, кому их вручить.

- Я понесу лом, - предложил Альваро. – У меня ностальгия по любимой…

Сальвадор фыркнул и оставил ломик при себе. А фонарь отдал самому безопасному из пленников: страдальцу Фернану. Пятеро двинулсь в путь по холодным пыльным коридорам.

Последняя зима феодализма. Мертвое гнездо забытого благородного семейства. Альваро подумал: не самый худший удел – погибнуть в таком месте. У меня будет общая могила с целой великой эпохой!

Потом подумал: впрочем, еще лучше – не погибать.

И он сказал:

- Знаешь, Сальвадор, в тебе есть нечто странное. Ты часто себе противоречишь.

Убийца не велел заткнуться. Любопытство взяло верх.

- Ты о чем?

- Ну, ты заставлял меня бросить книгу. Видимо, затем, чтобы я не раскопал, что над твоим сеньором Мадуро навис меч Элиги. Мадуро-то метит в аллены, а кто его пустит за Высокий Стол, узнав, что он – проклятый неудачник? Это было логично, это я понимаю и даже не сержусь за дырку в руке. Но теперь ты хочешь, чтоб я написал статью про темный шёнбрун. Так ведь эта статья уничтожит Мадуро! Что, уже не проблема?

- Пиши осторожнее, не упоминай дона.

- Положим, смогу, только это ж не все. Сначала ты меня запугивал, дабы я не копал под солантийцев. А потом стал следить в надежде, что я же приведу тебя к да Вире! Что ж по-твоему я должен делать? Сидеть и не высовываться – либо найти для тебя штурмана Родриго?

- Сделай хоть что-нибудь. Только меньше болтай.

Они пришли в тупик: заколоченная дверь преграждала путь. Фернан плюхнулся на пол, дав Беатрис передышку. Вперед вышел Сальвадор и принялся ломиком выдирать гвозди. А Альваро продолжал:

- Я мог бы сочинить такой сюжет. У крутого парня из заводской охраны было два нанимателя: один явный – фабрикант; а другой скрытый. Фабрикант велел крутому парню напугать некоего писаку, который сунул нос не в свое дело. Наш герой так и поступил, но попутно послал весточку другому хозяину. И вскоре от него пришел приказ, прямо противоположный приказу фабриканта: “Не трожь писаку, только следи! Он копает в нужную сторону. Глядишь, выведет тебя на Родриго да Виру”.

Сальвадор оторвал от двери доску с гвоздями и бросил в сторону Альваро. Впрочем, не попал.

- А интрига сюжета состоит в вопросе: кто же этот скрытый наниматель? По тексту разбросан ряд улик. У нашего героя есть сообщник, вооруженный винтовкой со скользящим затвором. Это – чудо военной инженерии; такую не купишь в магазине. Такую простому смертному вообще не купить... зато можно украсть прямо в цеху. Далее. Наши парни слишком легко убивают на серой земле. Любого каталийца терзала бы совесть, а этим – хоть бы что. И наконец, наш герой называет Колодец шёнбруном. Так делает и Беатрис – но она же умница-эрудитка. А откуда охраннику с завода знать лихие дангарские слова?

Сальвадор выдрал последний гвоздь и повернулся к Альваро, поигрывая ломом.

- Ну, и что ты надумал?

- Ты – дангарский шпион.

Сальвадор замахнулся, и да Силва замахал руками:

- Нет, не подумай плохого! Я не шовинист! Дангар – так Дангар, я не против!

- Так и чего мелешь языком?

- Просто курьезно вышло. Я никогда не верил в шпиона – а оказалось, он все время был рядом.

- Вперед, - скомандовал Сальвадор.

Беатрис со вздохом подала руку Фернану. Он обхватил ее за плечи и поковылял, причитая на ходу:

- Простите, сеньорита... Я не хотел доставлять неудобство... Нога так сильно болит – ох-охо-хо!..

Фонарь в его руке раскачивался влево-вправо, сполохи света прыгали по стенам.

- Ты служишь когтю кайзера, верно? – продолжил да Силва. – Знаешь, это очень круто! Всяко лучше, чем паразит-фабрикант. Но одного не пойму: зачем вам сдался да Вира? Мне – для сюжета, а вам? У вас же есть эти...

- Фишмайстера, - подсказала Беатрис.

- Да, они. Словом, хвататет мастеров по Колодцам. Или дело в том, что да Вира – простой раб - узнал секрет шёнбрунов? Его надо убить, чтобы тайна не разлетелась?

- Помалкивай, - бросил Сальвадор.

Стало ясно, что теперь он зол. Альваро прикусил язык.

Из коридора они вышли в трапезный зал. Фернан разогнал тьму фонарем – и у писателя перехватило дух. По периметру зала несли последнюю вахту рыцари. Тускло блестели латы – благородная сталь наивысшей марки, по сей день не тронутая ржавчиной. Покоились в ножнах клинки, коим больше никогда не услышать песню битвы. Дремали в пирамидах копья, которым уже не суждено испить сладкой крови, пробив вражеский доспех. Между слепых окон распластались по стенам вымпела: с солнцами и башнями, птицами и стрелами. Все выцветшие, как слава былых столетий.

А в центре зала чернел безразмерный стол с дубовыми стульями вдоль длинных сторон и мрачным резным креслом во главе. Если бы сейчас вокруг стола возникли призраки рыцарей с дымящимися кубками, а в почетном кресле – скелет герцога с горящими глазами, Альваро даже не удивился бы.

- Потрясающе!.. – выдохнул он и, зачарованный, подошел к ближайшему рыцарю. Коснулся латной перчатки, огладил рукоять кинжала на ремне...

- Не трожь! – рявкнул Сальвадор. – Ищи шёнбрун.

Альваро вздохнул:

- Нет в тебе романтики... Колодец – там, куда ведут трубы. У ван Хальма из рукомойника течет вода. Значит, на чердаке бак и насос с ветряным приводом, а от него – трубы к Колодцу.

Фернан при помощи Беатрис прошаркал вдоль стен и осветил фонарем каждый ярд. Труба нашлась за спиной однорукого латника. Она вела к небольшой дверце в углу, и там ныряла в прорезь.

- Туда! Калека – первый.

Беатрис дотащила Фернана до дверцы.

- Ох, простите, сеньорита... Намучались вы со мной. Еще чуточку потерпите...

Дверца открылась легко, за нею показались ступени вниз.

- Спускайтесь!

- Ой, тяжело как. Сеньорита, пожалуйста, вы первая. Становитесь твердо... теперь я обопрусь, можно? Ох...

Они поковыляли вниз с такими стонами, будто два покойника силою волшебства восстали из мертвых, а на исходе ночи спускались назад в собственную могилу. Сальвадор двинулся за ними, следом Альваро, а убийца с винтовкой остался наверху, поскольку на лестнице было тесно.

- Тут дверь, сеньор...

- Так открывай!

- Дайте ломик... А, нет, и так открывается. Только ничего не видно.

Скрипнула дверь, за нею стояла кромешная темень.

- Подними фонарь и посвети, идиот!

- Ой, кажется, он погас...

Свет, действительно, едва теплился, будто Фернан умудрился задуть фитиль.

- Кретин, - ругнулся Сальвадор, ринувшись вперед.

Альваро шагнул за ним и оказался во мраке подземелья, и в этот миг Фернан вскинул фонарь.

- Смотрите!!!

Весь потолок вспыхнул огнями, словно звездное небо! Десяток отражений фонаря полыхнули сверху. Сальвадор машинально запрокинул голову...

В этот миг Фернан отпустил плечо Беатрис, развернулся и ударил убийцу фонарем по лицу.

Звякнуло стекло, брызнуло горящее масло, закричал Сальвадор, прижимая к глазам руки. Альваро давно ждал этого мига. Ждал от самого несказанного слова “зеркала”. Он бросился вперед, словно барс, и вырвал револьвер из кобуры Сальвадора. Палец нашел спусковой крючок, левая рука отдернула курок назад. Бах! В упор, прямо в бок убийце.

Сальвадор с криком замахал руками, а масло текло по лицу и шее, огонь бежал с волос на воротник. Альваро забыл о нем и развернулся. Три пули - в серый проем верхней двери. Бах! Бах! Бах!

Тень мелькнула за проемом и исчезла. Тот, с винтовкой, успел отскочить.

- Маэстро!..

Крик Беатрис смешался с ревом Сальвадора. Убийца пылал уже весь, освещая подвал, словно факел. Жуткий огонь отражался в зеркалах. Горящей рукой он схватил Альваро за горло и потащил к себе, к лицу, с которого сползала кожа.

Серая земля, - подумал писатель и нацелил ствол в плечо Сальвадору.

Потом подумал: это выстрел милосердия.

Бах!

Убийца перестал кричать и обвалился на пол комом горящей плоти. Альваро отскочил, потирая шею.

Данг! Здесь, в каменном мешке, выстрел винтовки грянул, словно гром. Пуля свистнула над ухом, ударила в пол, отразилась в стену, несколько раз срикошетила с пронзительным визгом. Фернан и Беатрис с криками прижались к камням. Альваро выпустил вверх свою последнею пулю, а потом захлопнул дверь.

- Все живы?..

- Пока да, но, знаешь ли...

- Маэстро, смотрите: темный шёнбрун!

При свете фонаря и догорающей одежды на трупе они увидели всю комнату. Строго по центру в полу зияла черная дыра, огражденная кованой решеткой в виде черепов и скрещеных костей. Все зеркала заглядывали в раскрыв дыры...

- Черт, не смотрите! И в зеркала – тоже! Лучше помогите мне: дайте второй револьвер.

Девушка подобрала оружие, которое выронил Сальвадор, и передала да Силве. Он встал сбоку от двери, держа проем под прицелом.

- Теперь кто-то из вас должен обыскать труп.

- Он еще горит, - сообщил Фернан.

- Будто я не заметил! Но уж как-нибудь постарайтесь. Тот, с винтовкой, слишком силен. Нам нужны оба револьвера, найдите патроны.

Будто в подтверждение, из рыцарского зала грянул выстрел. По центру верхней трети двери появилось отверстие. Если б кто-то стоял прямо за дверью, пуля попала бы в грудь.

- Ладно, я...

Фернан на четвереньках подполз к мертвецу, обматывая руки носовыми платками.

- А я наберу воды!

Беатрис бросила в Колодец ведро на веревке.

- Нет, слишком опасно!

- Маэстро, как же вы невежественны в делах Дангара. Почитайте хоть что-нибудь. В шёнбрунах – обычная вода, ею можно гасить огонь, ничего не случится.

Данг! Еще одна пуля пробила дверь. Отверстие легло в каком-то дюйме от первого.

- Ради Древних, он чертов мастер...

- Беатрис, вы скоро?

- Простите, ведро очень тяжелое...

- А тело все еще горит. И я не знаю, где искать патроны! Альваро, хочешь – сам поищи!

- Молчите, - велел да Силва.

Держа револьвер наготове, он осторожно, с самого краешка, приник ухом к двери. Наверху, в рыцарском зале, царила кромешная тишь. Если б призрак герцога чихнул – Альваро бы услышал.

Тишина отдалась морозом по спине. Когда такой опытный убийца не издает ни звука – он точно замышляет недоброе.

- Он может нас запереть? – шепотом спросила Беатрис.

Да Силва показал пистолет:

- Выбьем замок... Молчите же!

Сверху раздалось очень тихое, на самом пределе слуха: клац-клац-клац, фшшшш... Потом: тун, тун, тун – будто что-то круглое скатывалось по ступеням.

- У него есть гранаты... – обронил Фернан, словно некий малозначимый факт.

- Ложииись! – заорал Альваро и сам прыгнул прочь от двери.

Грянул взрыв.

Такой мощи, что покраснело в глазах.

Дверь вспыхнула и, сорвавшись с петель, отлетела в Колодец. Альваро подбросило в воздух и ударило о стену. Он рухнул на пол, оглушенный. Голову наполнял мучительный звон, перед глазами плыло. Мысли стали вязкими, словно табачная жвачка.

Он видел, как Беатрис отползает за Колодец, пытаясь спрятаться за оградой. Как Фернан трясет руками, сбивая с них огонь. Каждое движение – медленно и вяло, будто он гладит жену, засыпая в собственной постели. А сам Альваро пытался навести револьвер. Сейчас сюда войдет убийца, нужно выстрелить и попасть, для этого – прицелиться в дверной проем. И рука с револьвером поворачивалась куда нужно, но со скоростью минутной стрелки часов. Что жутче всего – он слышал шаги по лестнице: шарк, шарк, шарк... Они звучали медленно, давая целые ведра, цистерны времени. Но рука Альваро двигалась еще медленней.

В двери показалась винтовка – сумрачный шедевр военной мысли. Потом возник ее обладатель. Альваро спустил курок. Он так и не успел навести револьвер... Но, раз уж всюду творятся чудеса, почему бы Элиге с Алессиной вместе не повернуть пулю куда нужно?

Вместо одного выстрела грянуло как будто два: ба-бах. Рука убийцы повисла плетью, винтовка упала на пол.

- Спасибо, двуликая!

И лишь теперь мушка совпала с силуэтом врага. Альваро снова рванул курок. Бах! Нога убийцы брызнула кровью. Он повалился на труп своего бывшего напарника.

Альваро медленно встал, не спуская с него глаз. Ногой отодвинул винтовку. Спросил:

- Фернан?..

- Да, я жив, если это начало тебя занимать. Сегодня я ощутил больше заботы от Беатрис, чем от собственного друга.

- Беатрис?..

Золотое Перо сидела у Колодца, приникнув к ограде.

- Маэстро, как это вышло? Я же видела: вы не попали. Но он выронил оружие!

- Элига устала быть змеей и повернулась к нам добрым лицом.

Он оперся на ограду, склонился над Колодцем.

- Двуликая, если ты живешь там, прими мою...

Женский голос выкрикнул три слова. Голос был тот, коего Альваро больше не ждал услышать. А слова были:

- Негодница, ты здесь?

Так и не заглянув в шёнбрун, он повернулся на звук. Скользящею походкой, как опытный стрелок, в комнату втекла Фрей. За миг оценила обстановку и остановилась над раненым убийцей, взяв его на мушку.

А следом вошла Фатима Ир-Рейя.

- Альваро, пожалуйста! Даже мне на зло не смотри в этот Колодец.

* * *

Беатрис скорчила недовольную рожицу:

- Мама, зачем ты явилась? Твоя опека совершенно излишня. Мы прекрасно справлялись и сами!

- Еще как сами, – обронила Фрей, поигрывая револьвером, из ствола которого поднимался дымок.

- Не мечтай, дочь: я здесь не ради тебя. Я предупредила тебя об опасности и запретила сюда ехать. Этого предостаточно для заботы о ребенке, у которого есть голова на плечах.

- Тогда зачем ты приехала?

- Ради Альваро, конечно, - Фатима повернулась к писателю. – Я догадывалась, что ты захочешь посетить дом ван Хальма, и была уверена: ты справишься один. Потом мне доложили, что компанию тебе составил видный деятель партии левых. Я начала тревожиться. А потом узнала, что еще и Беатрис решила к вам присоединиться. Тогда поняла: без моей помощи тебе не обойтись.

Альваро рассмеялся.

- О, что ты! Беатрис совсем не мешала, только делала приключение опасней и интересней. Если б она не стала заложницей, мы победили бы злодеев еще три часа назад.

Золотое Перо надула губки от возмущения.

- Между прочим, я выполняла очень важную роль!

- Это какую же?

- Во-первых, заботилась о раненом. А во-вторых... ну... я разбавляла мужское общество! Знаете, как уныло, когда общаются одни мужчины? Даже в книгах скучно читать главы, в которых совсем нет девушек.

Фатима не улыбнулась шутке.

- А в-третьих, ты отвлекла агентов генерала, верно? Один тяжело ранен, второй убит. Если б они следили не за тобой, а за врагами...

Альваро вступился за ученицу:

- Беатрис не виновата, агенты пострадали по собственной дурости. Покинули пост вдвоем и прозевали убийц. Зачем-то поперлись в дом, хотя должны были дежурить снаружи. Полагаю, у них был скрытый приказ, касавшийся этого замка. Возможно: проверить, добрался ли я до Колодца.

- Дезерей ведет свою неумелую игру...

- В отличие от тебя, - хмыкнул да Силва.

Фатима обратилась к нему и дочке:

- Я приехала не только для того, чтобы помочь вам. Я также хочу начать играть честно – по-крайней мере, с вами. Думаю, будет правильно все рассказать начистоту.

Альваро кивнул:

- Буду очень рад. Впрочем, мы уже знаем почти все.

- Это облегчает дело. Расскажу лишь то, чего не знаете. С Родриго да Вирой у меня не было ничего общего, а уж тем более – романа. Терпеть не могу агрессивных громил. Право, ты меня сильно рассмешил этим предположением! По молодости лет, я была высокомерна и вызвала у да Виры ответное презрение. Так что и он меня невзлюбил. Не скрою: я обрадовалась, когда он угодил в солантийскую тюрьму. Я помогла эль Нинье выиграть суд и спрятать концы в воду. На основе наших показаний да Виру признали мертвым. Никто не пытался спасти его и выкупить из рабства. Впрочем, мы считали его смертельно больным и не мучились от угрызений совести.

- Будто с тобой бывает иначе, - вставила Беатрис.

- Много лет спустя Лиесс ван Хальм написал нам пятерым, что видел нас в Колодце, и пригласил к себе в замок. Мы были заинтригованы и приехали. Кто как, а я ожидала попытки шантажа и взяла с собой несколько проверенных бойцов. На удивление, ван Хальм действительно показал нам Колодец! Только в нем виделись не люди, а... надеюсь, вы этого никогда не узнаете. Мы разъехались в недоумении. Никто не понимал, что произошло. Но потом, пару дней спустя, Карлос получил письмо от да Виры.

- Анонимное?..

- Отнюдь. До того дня мы не подозревали, что Родриго жив. Думали: давным-давно умер от саркомы, как предвещал доктор. Но да Вира хотел, чтоб мы знали, за что расплачиваемся. В письме он дал понять, что побывал в рабстве и пережил подлинный кошмар. Он винил нас за то, что бросили его и наслаждались жизнью, пока он погибал. Также – за то, что не позаботились о его сыне. Послание кончалось словами: “Месть уже свершилась. Пуля двуликой скоро попадет в цель”. На обороте листа был нарисован секретный маршрут до Соланты – дабы мы не сомневались, от кого письмо.

- Как странно, - отметил Альваро. – Штурман писал эль Нинье в открытую, а доктору зачем-то послал анонимку.

- Нет, это была я.

- Что?!

- Я пришла к Хуанесу узнать, как же так получилось, что “смертельно больной” человек угрожает нам спустя много лет после “смерти”. Хуанес ничего не слушал и твердил, как баран: “Никакой ошибки. Диагноз был правильным. Штурман давно помер”. Я говорила: “Эль Нинья получил письмо с угрозой!” А Хуанес: “Чепуха, эль Нинья врет”. Я вышла в полном бешенстве. Чертовски хотелось ткнуть его носом в его глупость. Потому взяла и состряпала анонимку.

- Хм. При всем множестве гипотез, до такой мы не додумались... А за что пострадал ван Хальм? Разве он как-то провинился перед да Вирой?

Фатима вздохнула с грустью.

- Насколько успела его узнать, ван Хальм был подлинным ученым: не только умным, а и отважным. Он посмотрел в Колодец по доброй воле. Хотел выйти за грань нашего мира и исследовать мир хаоса. Увы, это знание досталось слишком дорого. Зато благодаря ван Хальму я поняла, как работает Колодец неудачи.

- Благодаря ему?..

- Конечно. Мадуро в ужасе рассказал мне, что случилось с философом. Пару дней спустя я приехала сюда поездом, инкогнито, с одной только Фрей. Две скучающих дамы в поисках забавы... Мы побывали на экскурсии с Хавьером Саламом и стали первыми его клиентками. Заглянули в кофейню сеньоры Маркес, изучили историю проклятий. Вернулись в дом, разобрали замок, нашли ржавую деталь. Мы поняли, как все произошло. Позднее, когда умер Хуанес, я уже знала, что нужно искать: цепь невероятных случайностей. На нашем свидании в анатомическом театре я обнаружила последнее звено этой цепи.

Фатима обошла Колодец кругом, скользя пальцами по ограде из бронзовых черепов и костей.

- Этот шёнбрун работает согласно трем законам. Первый: жертвами становятся те, кто посмотрит в воду в определенное время. Я не знаю этого времени в точности, потому заклинаю вас: не смотрите никогда. Ни саму на воду, ни на ее отражение в зеркале. Второй закон: беда приходит случайно. От этого нельзя уберечься, но можно учесть: с жертвой возможны любые события, даже самые странные. И третье: неудача бьет по самому дорогому. Если для жертвы дороже всего на свете другой человек – неудача может его отнять. Потому, как бы нелепо ни звучало...

Она посмотрела в глаза дочке, затем писателю.

- ...не становитесь для меня слишком дорогими.

Беатрис нервно засмеялась:

- В моем случае, это будет легко!

Альваро покачал головой:

- А у меня могут возникнуть сложности.

Он обнял и поцеловал Фатиму.

Беатрис прижала ладонь ко рту, будто боролась с тошнотой. Фернан зажал пальцами нос.

- Ага, смердит горелым мясом, - согласилась Фрей.

- Нет, сеньора, лицемерием субъекта, который зовется моим другом. Когда я намекал на романтику такого сорта, он строил оскорбленную невинность. А теперь – только поглядите!

- Продолжим в месте, свободном от ханжей, - шепнула Фатима да Силве.

И все они покинули тайную комнату под рыцарским залом. В качестве трофея Альваро прихватил винтовку убийцы с запасом патронов.

* * *

Оказалось, Фатима привезла с собой десять вооруженных альгвасилов и целый караван из пяти машин. Одна из них уже уехала: увезла в госпиталь агента с простреленным легким. В другую погрузили трупы и связанного выжившего убийцу. В остальные экипажи расселись живые и свободные люди. Беатрис объявила свою “Эсперанцу” наиболее защищенной от проклятий машиной, и Фернан немедленно уселся на место пассажира. А да Силва, конечно, поехал с Фатимой. Дорога до Лаэрты должна была занять несколько часов и обещала стать весьма приятной. Едва машина тронулась, Альваро притянул к себе Прекрасную Незнакомку.

- Вижу, как ты ужасно соскучилась. Не могу больше мучить тебя ожиданием.

Она сказала:

- Какое счастье, что вы оба живы!

В голосе было не только счастье, а и тревога.

- И это значит, что беда еще впереди? Либо мы умрем, когда ты полюбишь нас больше, чем теперь, либо случится что-нибудь похуже.

- Это проблема завтрашней Фатимы, - ответила прима права и прильнула к его губам.