Лишь на утро поручик фон Дорт осознал всю глубину своего, выражаясь мягко, положения. Засыпал-то он в облаке самых радужных мыслей. Названый кузен той самой Катрины Эйринг и желанный гость в доме министра иностранных дел. Кавалер княжны Ольхи, срывающий с ее губ цветы поцелуев. Наконец, обладатель светлого шёнбруна! А выходка жены сделает хуже лишь самой жене. Скоро Дитрих взберется на вершину, и Мари сама приползет к нему с мольбами о прощении.
Но к утру хмельной туман рассеялся. Поручик проснулся на тахте в прихожей фрау Гизеке, изрядно помятый и совершенно трезво мыслящий, и узрел ситуацию со всею тошнотворной ясностью. Он отнюдь не владелец шёнбруна – он надеется тайком порыбачить на чужой земле. Фишмайстер запросит тысячу монет, а в кармане Дитриха осталась ровно одна марка. Он – безработный отставник, и знакомство с министром не поможет получить место. Граф не сможет оказать протекцию поручику фон Дорту – поскольку не знает никакого фон Дорта! А роман с Ольхой – ни что иное, как похмельный бред. Какой роман возможен, коли Дитрих женат?!
Если отбросить все фантазии, то не останется ничего. Буквально ничего: ни шёнбруна, ни денег, ни связей, ни даже своего угла. Чтобы просто вернуться домой, придется вытерпеть унизительные объяснения с супругой. Какое падение...
А нынче, ко всем бедам, Дитриху назначен прием у Фритьофа Йориксена. С чем идти туда? С камнем на сердце и дырой в кармане?.. Услуги рыбака безумно дороги. Дитрих надеялся, воспользовавшись дружбой с Ольхой, выпросить ссуду у князя Ленца. Но прошлым вечером он, взбудораженный и пьяный, не посмел показаться князю. Также Дитрих планировал найти хозяина той деревни с шёнбруном. Как-нибудь договориться, выкупить землю за бесценок – ведь деревня-то сгорела, а о шёнбруне помещик не знает... Сперва искал сам, потом послал пронырливого Милоша. Оба не преуспели: карт Олландии – пруд пруди; но реестра землевладельцев – днем с огнем.
Итак, план на сегодня вырисовался самый заманчивый: сперва лебезить перед Йориксеном, потом унижаться перед женой. Да уж, орел. Честь и слава!..
Не завтракая и даже не умывшись – лишь бы ни с кем встретиться в таком стыде – поручик фон Дорт тихонько выскользнул из дому.
* * *
Особняк Фритьофа Йориксена был выстроен чудно. Обычно здания обращены к улице главным фасадом, а разные пристройки и флигеля прячутся на заднем дворе. Здесь – наоборот: на улицу смотрел флигель, сложенный из серого камня, неказистый. Главное здание скрывалось за ним, так плотно окруженное деревьями и живыми изгородями, что почти терялось из виду. Дитрих постучал в дверь флигеля – поскольку не смог найти иную.
Отворил бледный юноша болезненного вида, но с приятным, живым взглядом.
- Здравствуйте, поручик. Вы – Дитрих фон Дорт, верно?
- Я. Доброго дня.
- А я – Отто, секретарь и ученик Фритьофа Йориксена. Мастер ждет вас.
Дитрих вошел в дом и выпучил глаза от удивления. Он ждал увидеть прихожую, гардеробную комнату или что-то в этом роде, а очутился – в музее. Окна были зашторены, просторный зал лежал в интригующем полумраке. Повсюду – на стенах, на витринах, даже на потолке – располагались диковины. Скелеты рыбы-меч и рыбы-молот, нефритовые обезьяны, вазы с умопомрачительным узором, ржавая пушка, обросшая кораллами… Крупные предметы первыми захватывали внимание, но и мелкие манили к себе взгляд. Поблескивали в витринах, словно просили: «Взгляни и на нас!» Коллекция денег изо всех концов света: золото, серебро, ракушки, соль, перья попугая. Древняя муарийская икона: святой в чалме, вязь иероглифов вместо лица. Набор вееров с непристойными рисунками. Фарфоровая девичья рука в драгоценных каталийских браслетах… А это что? Какие-то шарики в стеклянных колбах… Ах, вот же подпись: это пули, вошедшие в историю! В центре, на почетном месте – мушкетная пуля, убившая канонира на флагманском фрегате при Кадирских островах. Выстрел качнул чашу весов, и флот Муссалим-шаха проиграл тяжелейший бой…
Дитрих чуть не забыл, где находится. С трудом отклеившись от витрин, спросил Отто:
- Мастер Йориксен сам собрал такую коллекцию?!
- Кое-что сам, но большею частью это подарки вельмож. Столичная аристократия знает, что мастер имеет такое увлечение, вот и способствует ему.
Дитрих ощутил даже не зависть, а горькую безнадегу. Вельможи знают не просто о существовании Йориксена, а – о его вкусах! Господи, какая заоблачная высь!
Отто заметил кривую мину Дитриха и пояснил:
- Нет, вы не подумайте, сам Йориксен тоже путешествует! Например, икону он лично приобрел у серавахского эмира. Его величество эмир остался очень доволен рыбалкой и предложил мастеру ведро золота. На что мастер ответил: “Позвольте лучше взять эту икону – невероятное произведение искусства!” Эмир сказал: “Вы прострелили мне сердце. Это жемчужина моей коллекции. Я не смогу есть и спать, расставшись с нею!” Но все-таки отдал, и потом мастер имел проблемы на нашей таможне. Дескать, чужой предмет культа, распространение греховной ереси... Хорошо, что мастер лично знаком с начальником таможни – иначе, глядишь, и конфисковали бы.
Дитрих совершенно скис.
- Отто, вам велели сделать так, чтобы я помер от зависти?
Секретарь смутился:
- Ой, нет, прошу прощения! Велели немедленно вести к мастеру, едва вы появитесь. Просто я заболтался. Со мной случается. Болтливость же не худший из грехов, правда?
- Так что же, пройдем к мастеру?
- Да-да, конечно. Он ждет с нетерпением.
- Доброго дня, поручик. Да будет твердой рука.
Йориксен поприветствовал Дитриха так, как принято среди военных. Стоило бы ответить взаимной любезностью.
- Амм… простите, мастер: я не знаю, как положено приветствовать рыбака.
- Неважно. Достаточно: здравствуйте.
- Здравствуйте, мастер. Амм… хотел вас поблагодарить за потрясающую рыбалку, а так же за то…
- Не нужно расшаркиваться. Перейдем к делу.
Йориксен махнул рукой, отсекая лишнюю болтовню. Вопреки таинственному своему ремеслу, рыбак держался с прагматичной твердостью, словно купец. Это сбивало с толку.
- Как я и говорил… амм… мне повезло обнаружить шёнбрун. Самый настоящий, пригодный для рыбалки. Насколько я понимаю, никто, кроме меня, о нем не знает.
- Почему вы так решили?
- Я долго наблюдал за тем местом. Никто не приезжал порыбачить, ни даже просто посмотреть на шёнбрун.
- Никто из гильдии рыбаков?
- Никто вообще. Только камни брали оттуда воду, но думали, что это обычный колодец.
Йориксен пронизал его взглядом.
- Ни один камень не догадался? Как такое возможно?
- Один понял – тот, кто чаще всех ходил по воду. Но он никому не сказал, кроме меня.
- Где теперь этот камень?
- Мертв.
- Мертв… - повторил рыбак, постукивая пальцем по столу.
Прежде Дитрих ощущал боль при этом слове. Но теперь память про Спасение придала ему уверенности. Спасение погиб не просто так. В его смерти должен быть смысл - иначе выйдет слишком жестоко. И смысл будет, если удастся убедить рыбака.
- Да, мертв. Ни один дангарец не знает про тот шёнбрун.
- А местные жители?
- Там раньше была деревня, она уничтожена. Крестьяне либо погибли, либо разбежались.
- Не ходят ли по округе слухи о Колодце?
- Я беседовал… амм… с одной девушкой из тех мест. Она ничего такого не слыхала. Да и вообще, олландцы плохо разбираются в шёнбрунах. Она не знала даже самых азов.
- Итак, вы утверждаете, что никто, кроме вас, не знает?
- Утверждаю, что да.
- Ясно.
Йориксен побарабанил по столу. Казалось, в нем бурлит излишек энергии, не давая сидеть без движения.
- Идем дальше, поручик. По каким делам вы были в тех краях?
- По долгу службы.
- Никаких прав на земельный участок с шёнбруном вы не имеете?
- Увы, да…
- Да или нет?
- Да. В смысле, нет, не имею.
- Знаете ли хозяина?
- Никак нет.
- Ясно. Теперь скажите: чего вы хотите от меня?
Дитрих отвел глаза. Четкого ответа он не знал, хотя размышлял много. Было два варианта.
Шёнбрун – великая ценность. Любой шёнбрун дорог, независимо от эффекта. А этот уже принес победу в бою. Один взгляд – и сразу победа! Такой славный шёнбрун можно продать за кучу денег! И Мари, и Дитриху хватит на роскошную жизнь до конца дней. Но как продать то, что тебе не принадлежит? Когда-нибудь точно отыщется хозяин земли. А если он мертв, кайзер пожалует землю кому-то из генералов, никак не нищему поручику.
С другой стороны, чья бы ни была земля, Дитрих может смотреть в Колодец. Даже без участия рыбака, он сумел выловить победу. Малый успех в небольшом бою, который лично Дитриху не дал ничего, кроме отставки. Но все же, хмельной вкус той победы до сих пор ощущался на губах. Раз в жизни, на один день робкий человек расправил плечи и стал героем. Чего же можно достичь при помощи мастера рыбалки!
- Жду ответа, - потребовал Йориксен.
- Ну, я… амм… случайно сумел порыбачить. Наверное, господь мне помог. Вряд ли это повторится, а я хотел бы.
Мастер фыркнул.
- Ясно, хотите порыбачить, кто ж не хочет! Вопрос в другом: зачем вам я? Сами же словили рыбку в первый раз.
- Я не уверен, что это так легко повторится. Все говорят: рыбачить очень сложно. Разок мне повезло, но, думаю, лишь раз.
- Понимаю.
- И еще, мастер, я... амм... немного встревожен. Шёнбрун находился в деревне - и ее сожгли. Не помог он ее жителям. Затем, из него пили камни стрелковой роты. Однажды они собрались и сбежали. С одной стороны, вроде бы, шёнбрун дал им успех: никто не бежит – а они смогли. Но с другой стороны: успех ли это? Их, поди, изловят и развесят на столбах...
Йориксен уважительно кивнул:
- Слышу умные речи.
- То есть, я прав? Тот шёнбрун... проклят?
- Не бывает проклятых шёнбрунов. Каждый создан руками бога. Но есть светлые, в коих водится лишь хорошая рыба, а есть и темные - двоякие. Можешь поймать золотого пескаря, а можешь напороться на щуку, которая оттяпает палец. Если говорить без метафор: в темном шёнбруне ловить опасно.
Дитрих кивнул:
- Значит, я прав, что обратился к вам.
- Естественно... Что именно вы хотите поймать?
- Ну… что-нибудь хорошее… чтобы меня оправдали и вернули на службу.
- И все?
- Еще получить продвижение, стать штабс-капитаном.
- И только?
- Ну, это мне очень поможет. Мы с женой живем в бедности, от безденежья вечные ссоры…
Йориксен сплюнул:
- Тьфу, килька вы мелкая. Так у нас с вами ничего не выйдет. Моя цена – пятьсот марок за день знакомства с шёнбруном, еще пятьсот – за день рыбалки. В вашем случае, еще полтысячи – за поездку в плешивую Олландию, которой век бы не видеть. Вы отдадите полторы тысячи серебрянных марок чтобы получить мелкий чинок, и чтоб жена больше не пилила? Да она вас именно за это сожрет живьем! Лучше ступайте к ней, подластитесь, и все образуется.
Дитрих покраснел, ощутив себя словно голым: слишком уж точно рыбак описал его ситуацию. Добавив голосу твердости, поручик сказал:
- У меня нет полутора тысяч марок. Если на то пошло, нет и ста. Последние отдал за рыбалку у баронессы.
- Тогда о чем разговор?
Дитрих выдержал его взгляд:
- Я нашел шёнбрун, неизвестный ни гильдии, ни кайзеру. Хотел вместе с вами найти способ применять его. Получать что-то хорошее и себе, и вам. Неужели вам, рыбаку, неинтересен новый Колодец?
- Чистая вода! Конечно, интересен! Беда в том, поручик, что вы слишком дешево продаетесь. Всего-то чин и немного монеток… Любой генерал одним щелчком вам это даст, еще и Святую Ханну на шею вдобавок. Вы прослезитесь от благодарности и разболтаете про свой шёнбрун… - Понизив голос, рыбак добавил вкрадчиво: - Тогда я перестану быть единственным, кто знает.
Поручик тряхнул головой:
- Я умею хранить секреты.
- Не умеете: уже сказали Эльзе. Счастье, что ей можно доверять.
- Клянусь, что никому…
- Не то! Я хочу многого, поручик. Пока вам довольно малости – нам не по пути.
Дитрих поднялся. Не затем, чтобы уйти, а чтобы сказать, как подобает. В этой части фишмайстер заблуждался: Дитрих не был настолько уж скромен. Он не стеснялся своих желаний, стеснялся лишь говорить о них. Но коли сам рыбак этого требует...
- Я хочу побеждать. Я ощутил вкус триумфа – он мне по душе. Хочу побеждать снова и снова, получать ордена и чины, подняться в самые блестящие высоты. Чтобы у таких, как вы, даже язык не пошевелился – назвать меня дешевкой.
Фишмайстер прищурился, мысленно взвесив слова Дитриха.
- Сколько вы готовы за это отдать?
Один вопрос остудил его браваду.
- Амм... Мастер, я беден. Если могу дать что-нибудь, кроме денег...
- Что, например?
- Ну, сам доступ к шёнбруну...
- Он не ваш. Рыбалка тайком на чужой земле – противозаконна. Знайте и не сомневайтесь: вы предлагаете мне соучастие в преступлении.
- Амм...
Йориксен помолчал, насмешливо следя за потугами Дитриха. Тот так и не выжал из себя ничего внятного. Фишмайстер устал ждать.
- Поручик, я изложу свои условия. Поскольку вы своих не имеете – принимайте мои, или будьте свободны.
- Эээ... я слушаю.
- Ни гильдия рыбаков, ни когти кайзера, ни кто-либо еще не должен узнать содержание этой беседы. Жене можете сказать лишь то, что я согласился вам помочь. Ни слова больше.
- Да, я согласен.
- Сейчас вы дадите мне слово офицера, что земля с шёнбруном принадлежит вам.
- Но это же неправда!
- Тем не менее, дайте слово.
- Амм... ручаюсь, что земля с шёнбруном - моя.
- Далее. Пока я сам не увижу шёнбрун, не говорите мне о его расположении. Можете назвать только станцию, куда брать билеты. Ничего больше.
- Хорошо, но зачем?
- Вы будете спать спокойней, не зная ответа.
Дитрих потер руками плечи – как-то внезапно они озябли.
- Амм… мастер, если нас поймают, каково будет наказание?
- Никакого, если точно исполните инструкции. Вы пришли ко мне за рыбалкой, солгали, будто шёнбрун – ваш, координат не назвали. Не преступление – лгать фишмайстеру.
- Но потом, когда порыбачим? Тогда могут наказать?
- Продолжим, - бросил Йориксен, игнорируя вопрос. - Если каким-то чудом вы завладеете участком, то не откажете мне в доступе к шёнбруну. И никогда не наймете другого рыбака, удить будете только со мной.
- Хорошо, конечно.
- Если вас вернут на службу, я буду знать обо всех ваших успехах. Я должен понимать, чего вы добились сами, а чего – благодаря рыбалке.
- Согласен.
- И последнее: оплата.
Дитрих не стал повторять, что не имеет денег. Мастер это знал. Отвернувшись от поручика, рыбак подошел к книжному шкафу. На полках темнели ряды томов, оправленных в кожу, блестела вязь золотых букв на корешках. Поручик не мог разобрать названия, но понимал: в этих книгах хранится великое таинство рыбалки. Вернее, лишь та его часть, которую можно выразить словами.
- Поручик, вы должны хотя бы отчасти понять, что представляет собой мое искусство. Вы – артиллерист, верно?
- Да.
- Прав ли я буду, если скажу, что формулы баллистики – общие для всех орудий? Зная калибр, наклон ствола и вес заряда пороха, можно рассчитать полет ядра для любой пушки данного калибра?
- Так и есть.
- Знайте же: в моем искусстве все иначе. Каждый шёнбрун обладает своим неповторимым нравом. У каждого – свои вкусы, привычки и капризы. Шёнбрун может любить, например, пауков на своих стенах и злиться, когда в него светит луна. Шёнбрун может ненавидеть рыжих людей. Пока все рыжие не уйдут прочь – рыбалка не состоится. Шёнбрун может хотеть лакомство: чашку кофе или ложку поваренной соли, - и без угощения ты ничего не поймаешь. А шёнбрун баронессы фон Вальбрехт обожает произведения простых чисел: тридцать пять человек на рыбалке, пятнадцать сортов вина на столе…
- Как же все это вычислить?
Мастер усмехнулся:
- А никак! Формул не существует. Можно лишь догадаться, ощутить, уловить интуицией мастера – и затем проверить на опыте. Рыбачить в шёнбруне – все равно, что соблазнять женщину. Нужно понять ее нрав и угадать слабости, и совершить нужные действия в идеальный момент. Вот что значит – мастерство рыбака.
Он открыл стекляную дверцу шкафа и провел пальцами по корешкам книг.
- Здесь описаны нравы всех Колодцев, известных гильдии. Это бесценные знания, но их способен применить только мастер. Прочесть, как ловелас соблазнил некую красотку, - не значит, самому добиться любви. Даже зная описание шёнбруна, я должен все равно присмотреться к нему лично, приноровиться, причувствоваться... сблизиться с ним, если угодно. На знакомство с Колодцем, который изучен и описан другими мастерами, нужно мало времени – от одного до пяти дней. Но ваш – не таков.
Йориксен тряхнул головой и захлопнул шкаф.
- Ваш шёнбрун – белое пятно на карте. Нераскрытая тайна, прекрасная незнакомка. Знакомство с ним может занять месяц. Или два, или три. Напоминаю, поручик: один день моего труда стоит пятьсот марок серебром.
Дитрих ответил:
- Вас зовут великим мастером. Верю, вы справитесь быстрее.
Рыбак вернулся за стол, выдвинул ящик и достал два документа.
- Важнее всего – сколько это будет стоить. Из расчета пятьсот марок в день, и за вычетом выходных, цена одного месяца составит десять тысяч. Исследование нового шёнбруна никак не может занять меньше месяца. Стало быть, десять тысяч – минимальная сумма, в которую я могу оценить свою работу.
Дитрих ждал продолжения. Рыбак знает, что он беден, и не станет требовать денег. По крайней мере, не сейчас.
- Я прощу вам эту сумму, - подтвердив мысли Дитриха, сказал мастер. - Верней, уплачу ее вам в обмен на право рыбалки в вашем шёнбруне. Сперва я изучу колодец, а затем в течение года смогу рыбачить в свою пользу. После этого будем в расчете.
Он протянул поручику первую бумагу. То был договор, заверявший все, сказанное на словах. “Фишмайстер Фритьоф Йориксен предоставит Дитриху фон Дорту услуги мастера рыбалки на сумму в десять тысяч полновесных марок. Дитрих фон Дорт будет освобожден от уплаты этой суммы, если допустит Фритьофа Йориксена к беспрепятственной рыбалке в своем шёнбруне на протяжении одного года”.
- Где подписать? - уточнил поручик.
- Не спешите, - Йориксен подвинул к нему второй документ. - Я хочу быть уверенным, что получу оплату. Знакомство с шёнбруном займет много времени. Вчера вы проболтались Эльзе, завтра скажете жене, послезавтра – кому-то еще. Слухи дойдут до хозяина земли, он явится, изгонит нас и взыщет штраф. Велик риск того, что я останусь без улова. Это – моя гарантия.
Дитрих поднес бумагу к глазам. То была закладная: “Дитрих фон Дорт вверяет Фритьофу Йориксену в качестве залога на сумму в десять тысяч...”
Не дочитав, поручик усмехнулся:
- У меня нет ничего, что стоит таких денег. Квартира съемная, лошади нет. Один камень у меня, одна служанка у жены – вот и все имущество.
- Залог уже вписан, - странным голосом сказал фишмайстер.
Дитрих скользнул глазами в низ страницы. Бросилось имя: Хайнц фон Дорт. Причем тут он? Видно, описка: не Хайнц, а Дитрих...
Потом вчитался. В глазах потемнело, строки поплыли.
Он напряг зрение, схватив лист двумя руками, чтобы не дрожал.
“Залогом является Хайнц фон Дорт, сын Дитриха фон Дорта. При неуплате долга он определяется в сословие камней и передается в собственность...”
Поручик отбросил бумагу.
- Нет! Нет, этого не будет! Вы сошли с ума!
- Я рискую огромными деньгами. И больше того, своей репутацией. А вы – бедны, как мышь, и репутации тоже не имеете. Необходимо уравновесить наши риски.
Дитрих сорвался с места, в висках гремела кровь.
- Я не отдам сына! Как вы могли подумать!.. И – стойте, откуда вы узнали его имя?!
- У меня обширные связи, поручик. В числе прочего, я выяснил, что вы под следствием. Коготь кайзера допросил вас и временно отставил от службы. Значит, подозрения еще не сняты. В любой день вас могут снова допросить или даже арестовать.
- Это же не зависит от меня!
- Но вот что зависит: скажете ли вы им про шёнбрун и нашу беседу? Или найдете способ умолчать? Вам может сделаться страшно. Вы можете решить, что сдать когтям шёнбрун – хорошая идея. Тогда вспомните этот документ с вашей подписью под ним.
Рыбак поставил перед Дитрихом чернильницу и перья.
- Я не чудовище… - процедил поручик.
- Ваш сын станет рабом в единственном случае: если обманете меня.
- Я пойду к другому рыбаку! Вы – не единственный!
- Верно, но я уже знаю вашу тайну. Гильдия довольно тесна. Если другой фишмайстер внезапно поедет в Олландию – полагаете, я не пойму, с какой целью?
Дитрих сжал кулаки.
- Шайзе! Это подло!
- Все имеет свою цену. Чудо – тем более. Платите или убирайтесь.
Поручик скрипнул зубами, оттолкнул бумагу и встал из-за стола.
- Честь имею.
* * *
Он вышел от фишмайстера разбитый и оглушенный. Йориксен унизил его одним предположением, что Дитрих отдаст в залог сына. А еще больнее то, что рыбак убил его мечту. Шёнбрун опасен без рыбака, а никакой другой фишмайстер не свяжется с Дитрихом – уж Йориксен позаботится об этом. Прощайте, чудеса, прощайте, успех и богатство. Если б хоть земля принадлежала поручику, еще можно было бы что-то придумать... Но на это нет ни шанса.
Бледный секретарь Отто занимался за столом в прихожей-музее: изучал толстенную книгу и делал заметки в тетради. При виде Дитриха он ужаснулся:
- Сударь, на вас лица нет! Неужели мастер Йориксен вас так?.. Он бывает строгим, но чтобы настолько!..
Поручик упал на табурет у витрины с оберегами и попросил:
- Можно воды?
- Сию минуту. Вам просто воды или с капельками?
- От сердца...
- От сердца не имею, только от головы. Мастер дает столько заданий – мозги кипят от науки.
- Ладно, давайте от головы...
Отто убежал. Дитрих уперся лбом в прохладное стекло витрины. За стеклом лежали обереги души с разными камнями от гранита до рубина, а также обросшие мхом монеты. Подпись гласила, что каждый из этих амулетов пролежал в шёнбруне не менее десяти лет. О, господи! Везде шёнбруны, шагу не ступишь от них...
С болью в груди он отвернулся от витрины, прошелся по музею туда и сюда, чтобы унять сердцебиение. Взглянул на стол секретаря. Толстая книга оказалась атласом Восточного Дангара, Олландии и Мерганы. На раскрытой странице, естественно, был отмечен какой-то Колодец. С досадою Дитрих отвернулся... Но взгляд успел выхватить что-то еще, помимо шёнбруна. Поручик вновь наклонился над столом, присмотрелся к карте. Кроме привычных границ губерний и уездов, землю разделяли странные штрих-пунктирные линии. На каждом участке, обведенном такою линией, значилось имя человека... Землевладельца!
Дитрих схватил книгу. Атлас гильдии рыбаков с указанием хозяев земель! Для гильдии важны лишь владельцы участков с шёнбрунами. Но указаны не только они, а – все! Полный каталог помещиков, больших и малых!
Дрожащими руками он принялся листать страницы. Вот запад Олландии, где шли бои. Вот железная дорога Плютва – Лацень. Вот полустанок на сотой версте. А вот штрих-пунктирная граница владений. Длинная, уходит на другие страницы. Кто же отхватил себе столько земель?.. Дитрих прочел имя трижды, все еще не веря в удачу.
Князь Владислав Ленц!
Мысли понеслись хороводом. Дитрих не просто знал хозяина земли – Дитрих вчера целовал его племянницу. Ольха – мягкая и добрая девушка. Немного поухаживать за ней – и она поможет в чем угодно. Но как добыть у князя землю, даже с помощью Ольхи? Что предложить в обмен?
Князь мечтает стать наместником в Олландии. Кайзер ищет надежного правителя завоеванных территорий. За помощь с получением чина князь Ленц легко отдаст клочок своей земли. Но как ему помочь? Безнадежное дело...
Постойте! Дитрих однажды уже выиграл безнадежное дело – бой, если точнее. Шёнбрун указал ему в точности, куда целиться и когда стрелять. Нужно снова порыбачить! И просить не какого-то абстрактного успеха, а вполне определенного: сделать князя наместником, а себе взять сгоревшую деревню. Завладеть шёнбруном – с помощью самого шёнбруна!
В коридоре раздались шаги. Бросив атлас, Дитрих отскочил от стола. Вошел секретарь и подал ему стакан.
- Благодарю.
- Сударь, знаете: я уже вышел, и только тогда понял, чего вы хотели. Такой трюк в книжках часто бывает: гость просит воды, чтобы хозяин ушел, а гость остался один. Вы хотели посмотреть мой атлас, правда?
Дитрих потупился:
- Амм...
- Зря вы сразу не сказали! Я бы охотно дал, там ничего секретного, обычная карта Колодцев. Только представьте: я должен их все знать наизусть! Помнить каждый шёнбрун к востоку от Хофштадта с его расположением и маркировкой: светлый или темный, какая рыба водится, в какое время ловится... О, белые божьи птицы! В человеческих ли силах столько выучить?!
Дитрих ощутил внезапное доверие к этому искреннему юноше.
- Отто, простите, что влез в ваши дела...
- Да я же только рад! Дела простого подмастерья обычно никому не интересны.
- А скажите, ваш учитель, мастер Йориксен... что он за человек?
Отто закатил глаза вверх, будто стараясь обозреть фигуру великана.
- Потрясающий ученый, блестящий талант! Учился у самого магнуса Амира Седого! В своем поколении рыбаков Йориксен – лучший. Правда, еще не стал обер-фишмайстером, но на то имеются веские объективные причины. А так, по уму и способностям, Йориксен не хуже любого из оберов.
- Вам повезло быть его учеником?
- О, да!
- Часто ли он поступает жестоко? Бывает ли слишком суров со слабыми... или с детьми?
- Что вы, никогда! Это только мне от него достается, но я-то не слабый и не ребенок, а упертый лоботряс – так мастер говорит.
- А с клиентами он всегда честен?
Отто даже рот раскрыл от удивления:
- О, белые птицы, конечно! То есть, пока идут торги, мастер сух и строг – да вы сами видели. Но коли уж ударили по рукам – он скорей из себя душу выймет, чем подведет клиента.
Секретарь глянул на часы и добавил:
- Без двадцати три... Хорошо, еще можем побеседовать. Мастер велел проследить, чтобы к трем часам вас тут не было. Приедут эти с вопросами, вот и не нужно, чтоб они пересекались с вами.
При слове “эти” Дитрих живо представил офицеров жандармского управления или, хуже того, когтей кайзера.
- Они приедут... за мной?
- Нет-нет, к вам у них никаких вопросов, потому-то вы и не нужны. Собственно, у них и к нам с мастером нет вопросов в этаком неприятном смысле. Просто должны побеседовать, у них служба такая. Понимаете, тот случай, о котором я не стану говорить, поскольку мастер не велит. Но вы и сами знаете, в газетах-то писали...
Маятник качнулся, стрелки часов переместились. И в краткий миг, за один взмах маятника, Дитрих принял решение.
- В запасе четверть часа, да? Я снова зайду к мастеру.
Фишмайстер Йориксен не слишком удивился при его появлении.
- Забыли что-то сказать, поручик?
- Да. Я расширил список своих условий. Вы возьмете меня на работу.
- Хм. Это ново!
- Как вы знаете, я – семейный человек. Жена и сын не должны прозябать в нищете. Мой оклад составит триста марок в месяц. Первое жалование я получу прямо сейчас.
- И какую работу вы будете выполнять?
- Никакой. Лишь позволю вам рыбачить в шёнбруне и ничего не скажу хозяину земли.
- Неужели вы...
- Я не окончил. Если моя жена спросит, вы ответите, что помогли мне вернуться на военную службу. У вас широкий круг знакомств, есть и генералы.
- Это все?
- Еще одно. Если вы тоже узнаете хозяина земли – вы не попытаетесь перекупить участок раньше меня. Земля будет моей, либо останется у прежнего владельца. Теперь все.
Фишмайстер помедлил в размышлении. Кивнул:
- Условия приняты.
- Дайте слово.
- Клянусь чистой водой.
Йориксен отпер ящик секретера и выложил перед Дитрихом тридцать синих десятимарочных купюр. А рядом поставил перо и чернила.
- Поручик, мои условия остались прежними. Требуется ваша подпись.
* * *
Вернувшись на Витвенплац, Дитрих не стал заходить к Мари. Он сунул в щель под дверью конверт с полутора сотнями марок и письмом, затем взял Милоша и переехал в номера.
Там он составил еще одну записку и отправил денщика доставить ее княжне Ольхе Ленц. В этом послании говорилось:
“Милая княжна, наша прогулка была светлой и душевной. Мечтаю повторить ее. Намекните, в какое время вам удастся вырваться из дядиных когтей, и я примчусь за вами”.
А в том письме, которое со слезами на глазах прочла Мари фон Дорт, значилось следующее:
“Моя любимая, ты совершенно права: невыносимо прозябать в нищете. Я приложил крайние усилия, чтобы познакомиться с влиятельными людьми. Поздний вечер, столь возмутивший тебя, я провел в резиденции товарища министра иностранных дел. А следующий день – в доме фишмайстера Фритьофа Йориксена. С их помощью я был восстановлен на службе, доказательством чего служит аванс. Знаю, ты прекрасно распорядишься им.
Поскольку очевидно, что мое общество тебе неприятно, больше не стану его навязывать.
По-прежнему люблю.
Дитрих”