После бурного вечера у Карлоса эль Ниньи друзья кое-как добрели до дома да Силвы, где и завалились спать. В доме имелось две спальни, но друзья поленились идти туда и устроились прямо в гостиной: Альваро свернулся в кресле, Фернан захрапел на диване.

Утром хмельную тьму их снов разорвал решительный стук в дверь.

- Густаво, открой!.. – закричал да Силва. – Густаво, где тебя черти носят?

- Умоляю, не ори, - простонал Фернан. – Ты же его уволил…

Верно: Альваро дал слугам расчет, когда лишился денег. Открыть дверь – решительно некому. Неужели придется встать самому?.. Альваро поглядел на часы и пришел в неистовое возмущение. Было восемь утра – то бишь, середина ночи по меркам эсферы Искусства!

- Убирайтесь! Приходите днем!

Стук повторился.

Альваро пошарил под креслом, нащупал револьвер. Считается ли выстрел в дверные доски вежливым ответом на стук? Эх, жалость: отсюда все равно не попасть. Придется идти…

Он выполз из кресла, со стоном разогнулся и поковылял в прихожую.

- Вы – негодяй! Атакуете спящих, только злодей способен на такую подлость! Берегитесь же, если не найдете оправдания!

Альваро распахнул дверь. Там стояла Люсиль Герейра.

- Ой, прости… Я не думал…

Девушка протянула ему бутылочку с темной жидкостью:

- Кофенадо – мое оправдание.

Проскользнув мимо да Силвы, она прошла в гостиную, где обнаружила мужа. Со словами: «ой, любимая!» - Фернан грохнулся с дивана.

- Подобного я и ждала, - констатировала Люсиль. – Пришла, чтобы вернуть вас к жизни.

- Мы ничего такого… Мы работали над книгой!

- Ага, любимый. Держи.

Она вынула из котомки вторую бутылочку кофенадо и вручила мужу. Спросила да Силву:

- Напомни, где у тебя кухня?

Он взмахнул широким жестом:

- Где-то там. Северо… юго-запад.

- Выпейте, умойтесь, станьте похожими на людей. А я приготовлю поесть.

- Восемь утра… Милая Люсиль, ценю твою заботу, но я обретаю людской облик не раньше полудня…

- С одиннадцати у меня внук профессора… Ну же, живо, подъем!

Альваро и Фернан дружно хлебнули из бутылочек. Оживляющий напиток по фамильному рецепту семьи Герейра (кофе, перец, апельсиновый сок) быстро оказал действие. Альваро стал приводить в порядок одежду (путем разглаживания прямо на себе), а Фернан оживился настолько, что высказал мнение о вчерашнем вечере:

- Дружище, этот Карлос эль Нинья – сущий морской черт!

- Зато девушки были что надо, все семеро! – Альваро повысил голос, чтобы слышала и Люсиль. С кухни тут же донеслась реакция:

- А ну, ступайте сюда! Хочу все слышать!

Друзья пошли на зов. Люсиль уже добыла продукты из котомки, надела передник и теперь шарила по кухне в поисках посуды, разделочной доски и способа разжечь плиту.

- Извини, ничем не помогу, - посетовал Альваро. – С тех пор, как ушла кухарка, я не снаряжал сюда экспедиций.

- И не надеялась… Так что же там были за девицы?

- О, целый отряд! Три муарийки, две креолки, одна незаконнорожденная княжна. Они взяли нас в окружение, но твой супруг отбивался, как лев, и всех обратил в бегство! Этим и объясняется наша утренняя усталость.

- Что ж, все понятно. А кто был сущим морским чертом?

Фернан вмешался:

- Любимая, наш Альваро водится с отпетым злодеем! Карлос эль Нинья – хозяин каперского флота, корсар и контрабандист. Всю свою жизнь он только и делал, что грабил честных моряков. Нельзя понять, отчего морская бездна до сих пор его не поглотила!

Да Силва ответил, аристократично потягивая кофенадо:

- О, наивный Фернан, придется напомнить тебе, как устроен мир.

И он напомнил. В каждой стране имеются люди, слишком свободные для строгого соблюдения морали и слишком творческие для ежедневного труда. Таких людей иногда зовут грубым словом «преступники». В иных государствах, менее разумных, чем Каталия, их пытаются ловить, наказывать и искоренять. Это не кончается добром: преступники просто прячутся и творят свои дела незаметно. Стражи закона, естественно, оказываются слишком глупы, чтобы вывести их на чистую воду.

Но Каталия устроена иначе! Здесь существует эсфера Тени, которая объединяет в своих рядах всех мастеров преступных ремесел. Тень обладает правами, присущими любой другой эсфере: имеет свои районы, традиции, геральдику, даже представительство за Высоким Столом. Каталийцы позволяют преступникам свободно существовать. А мастера тени, в обмен на это, не допускают произвола и следуют определенным правилам. В белых землях – никаких преступлений, в серых - только легкие, в черных - какие угодно. Сами же стражи тени следят за тем, чтобы никто не нарушал правила. Кроме того, мастера тени творят не какие попало злодейства, а лишь согласно ремеслу: воры – крадут, мошенники – обманывают, ассасины – убивают, и так далее. Многие из этих ремесел полезны для страны.

Взять, например, пиратов. По правилам тени, они грабят иноземные суда и порты. Благодаря их труду, Каталия наводнена хорошими заморскими товарами, такими как кофейные зерна, или, например, прекрасный шелковый платок на лебединой шейке Люсиль…

- О, спасибо, Альваро… - мурлыкнула девушка.

Фернан насупился:

- Это не меняет паразитической сути! Эль Нинья пьет лишь иностранную кровь – но он по-прежнему кровопийца. Иноземцы – разве не люди? Вот ты говоришь: шелковый платок… А что, если этот платок муарийский юноша вез в подарок любимой девушке? Что, если она живет очень бедно, и платок стал бы единственной радостью за целый год? Без этого клочка красоты, может, ей и жить-то расхочется! Неужели тебе ее не жаль?

- Неа.

- У тебя черное нутро! И почему ты стал писателем, а не корсаром?

- Каналья, тысяча чертей! Постоянно кляну себя за это!

Фернан хлопнул по столу:

- Довольно шуток, поговорим всерьез. Ты желал выстроить план книги – я предлагаю такой: противопоставим злого пирата доброму доктору. Покажем светлую жизнь Гарсии Хуанеса как антитезу тьме, которую несет Карлос эль Нинья.

Альваро язвительно рассмеялся. Люсиль подала тосты в яйце, и Фернан принялся за завтрак, а писатель взял слово:

- Любезный друг, я согласен на антитезу, но только в обратном смысле. Эль Нинья – честный благородный корсар, чуждый подлости и притворства. Его ремесло может не нравиться кому-то за морем, но нашей стране он приносит явную пользу. А вот доктор Хуанес – скользок, словно уж. Его благонравный образ полон противоречий. Суди сам. Под маской душевности он подолгу болтал с пациентами – но что это, если не лень? Под видом святой правдивости хамил и детям, и жене, и даже знатным пациентам. Сын сбежал, чтоб быть подальше от него; жена стала крутить кудри, едва он помер... Далее, Хуанес говорил пациентам, что их болезнь очень тяжела, а потом брал и вылечивал. Тогда выходит, не очень тяжела – зачем же было врать?.. А главное: ты видел письмо! Коли запамятовал, изволь, полюбуйся снова.

Альваро шлепнул на стол перед другом послание из газетных вырезок: «Я знаю все. Вам не уйти от расплаты».

- Достойному Карлосу эль Нинье никто не прислал бы такого письма. Конечно, могли угрожать: «Я отомщу! Морская бездна тебя проглотит!» Но никто бы не написал: «Я все знаю» - ибо о нашем корсаре и так все известно. А вот доктор Хуанес носил за душой грязную тайну.

- Кушай, - попросила Люсиль.

Альваро приступил к еде, а Фернан перехватил нить беседы:

- Какая же это тайна, если добрая сеньора Хуанес знала обо всем? Я уверен, в анонимном письме речь шла о таком обыденном деле, как любовница доктора.

- Он сказал: обыденное дело, - Альваро толкнул локтем Люсиль.

- Я слышала.

- Ай, не придирайтесь к словам! Я имел в виду: это не было тайной, доктор рассказал жене! А вот в поведении твоего обожаемого эль Ниньи имеются-таки явные загадки. Во-первых, заметил ли ты, он боялся показать нам Колодец. И сам даже в него не заглянул.

- Мн-мн, очень вкусно… - выдавил Альваро с набитым ртом. – Что во-вторых?

- Э… Я так устал от твоего упрямства, что не могу вспомнить. Но странностей было много, придет час, и я выложу их все!

Они препирались до конца завтрака, но не пришли к согласию: кого из пирата и доктора считать добром, а кого – злом? Зато сошлись на мнении, что Люсиль – святая женщина.

- К слову о святости… - вспомнила она. – Пока я пыталась пробиться в дом, приходил почтовый посыльный. Он принял меня за одну из твоих дамочек, Альваро, и передал для тебя письмо. Я возражала как могла, но почтальон так и не поверил. Потому – вот конверт.

Альваро взломал печать и вслух прочел следующее:

«Маэстро да Силва, желаю доброго здравия.

Был рад и польщен, когда получил ваше письмо с предложением встречи. Пребываю в восторге от вашей новой книги, желаю поделиться и мыслями, и чувством.

К сожалению, меня нет в Лаэрте. Ваше письмо было переслано мне в крепость Ортияр, где я нахожусь с инспекцией. Не затруднит ли вас приехать сюда? Будет небезынтересно осмотреть укрепления и обсудить батальные сцены. Покажите дежурному офицеру это письмо, и вас немедленно проводят ко мне.

Ваш читатель и друг,

генерал Габриэль Дезерей»

Генерал Дезерей был третьим в списке героев книги.

Крепость Ортияр находилась в тридцати милях от Лаэрты, то бишь – всего в нескольких часах езды. Повидать генерала прямо в воинской стихии – отличная возможность полнее раскрыть его образ. Потому предложение показалось очень даже заманчивым.

- Собираемся в дорогу! – вдохновился Альваро.

- У меня все еще внук профессора, - напомнила Люсиль.

- А я бы поехал, - вздохнул Фернан, - но, прости, каким образом?

И ведь правда, это был вопрос. Рейсовые дилижансы не ходят в Ортияр. Ходят поезда, но не пассажирские, а военные. Вряд ли они возьмут на борт штатских лиц. Остается нанять извозчика… но сколько запросит извозчик за тридцать миль в два конца? Явно больше, чем друзья смогут наскрести.

- Нет же, такая нелепица, как деньги, не встанет на пути высокой литературы! Давайте просто покинем дом и найдем какой-нибудь способ. В крайнем случае, возьму кредит под залог своего честного имени.

- Сперва переоденься, - потребовала Люсиль.

- А что такого? Мы едем в стан военных, позволительно быть немного помятым.

- Ах, если бы немного…

Люсиль заставила бездельников привести себя в порядок и убежала на работу.

Немногим погодя друзья тоже вышли из дому. Альваро пропел из «Сеньориты Фиалки»:

- Вперед же, вперед, навстречу прекрасным… - и осекся.

В бесстыдной близости от его крыльца стояла паровая повозка. На месте водителя, свесив ножки в открытую дверцу, сидела Золотое Перо.

- Доброго утра, маэстро!

- Девушка кротко ждала меня в тени деревьев, робея и ища предлога для встречи... Такими словами я описал бы ситуацию, если б не знал вас, сеньорита. Вы и робость родились в разных городах, а затем, презирая друг друга, разъехались в разные страны. Что делаете у моего дома?

Она помахала тетрадью:

- Пришла доказать, что вы ошибались! Вот первая глава моей книги – две ночи просидела над нею. Прочтите и убедитесь: я ничего не знаю наперед и во всем сомневаюсь. Глава полна интриги, загадки и неизвестности, точно как вы учили.

- Загадка лишь одна: что вы забыли здесь? Академия Искусств – вот ваши охотничьи угодья!

- Оттуда вы уноситесь, словно корвет при попутном ветре. Это никак не может быть вызвано неприязнью ко мне, следовательно, вам противна сама академия. Я подумала, что из собственного дома вы не станете бежать.

- Вы ошиблись! Езжайте в академию и не смейте больше…

Как тут в беседу вмешался Фернан:

- Друг мой, друг мой, отчего же ты так невежлив с прекрасной девушкой? Она достойна уважения уже за одну смелость. И это не считая многих иных достоинств, среди которых – умение водить паровой экипаж.

Золотое Перо спрыгнула из кабины и учтиво поклонилась Фернану:

- Простите, сеньор, что не отрекомендовала себя. Я – Беатрис, ученица маэстро. С кем имею честь?

- Фернан Герейра, его друг и соратник.

- Весьма рада знакомству.

Фернан приблизился к паровой повозке и погладил красную лаковую дверцу.

- Изящный экипаж, сеньорита. Очень вам к лицу.

- Благодарю, сеньор. Это “эсперанца” с новым компактным мотором из Бреги. Можете не сомневаться: в ходу она столь же хороша, как и на вид.

- Иного и быть не может, если вы за рулем.

Альваро закатил глаза от презрения к подобным любезностям. Жест пропал втуне: Беатрис и Фернан не глянули в его сторону.

- Сеньорита, коль вы найдете мое предложение дерзким, пусть правила приличия не помешают вам ответить оплеухой.

- Что вы, сеньор, я никогда бы не посмела!

- Мы с Альваро должны попасть в крепость Ортияр, что за тридцать миль отсюда. И возможно, вы найдете малую приятность в том, чтобы разделить наше приключение.

- Вы имеете в виду тот Ортияр, который зовется щитом Лаэрты?

- Он самый, сеньорита.

- А разве вас пустят туда? Это же стан военных.

- Альваро получил приглашение от генерала Дезерея.

- Того самого Габриэля Дезерея?!

- Да. Генерал имел неосторожность прочесть пачкотню Альваро и счел ее любопытной.

У Беатрис так и вспыхнули глаза.

- Вы едете в гости к генералу Дезерею, в крепость Ортияр, и зовете меня с собой?!

- Я понимаю, сеньорита, как это утомительно. В награду за лишения Альваро прочтет вашу главу и даст полный отзыв, как вы хотели.

- Зачееем?! – простонал да Силва.

- Ни слова больше! – вскричала Беатрис. – Садитесь, и помчимся, как ветер!

Она вскочила за руль, Фернан уселся рядом с нею. Да Силве не осталось ничего, как забраться на заднее сиденье – прямо под дымящей трубой. К счастью, сиденье хотя бы защищал навес. Беатрис дернула рычаг, с громким «пффф!» машина исторгла облако пара – и тронулась с места. Девушка надела ездовые очки, вторые предложила Фернану, а на долю писателя не хватило. Набирая ход, экипаж помчал по улицам. Рыжие волосы Беатрис развевались на ветру.

- Сеньор Фернан, знаете, отчего я в таком восторге? Конечно, первая причина – ваше милое общество, но есть и вторая. Я мечтаю написать книгу о войне!

- О, сеньорита, если кому-либо из прекрасных девушек это удастся – то именно вам!

- Вы так считаете? Очень приятно. Визит в настоящую военную часть и беседа с боевым генералом – еще вчера я могла лишь мечтать об этом! А ведь там есть еще и артиллерия. Мортиры и бомбарды, и картечные пушки…

Альваро не выдержал:

- Сеньорита, хватит умничать. Фернан и так валяется у ваших ног.

Беатрис обратилась к Фернану:

- Вы обещали, что в дороге маэстро будет молча читать.

- Так и будет! – Герейра перебросил да Силве тетрадь студентки. – Читай, дружище. Отрабатывай свой билет.

* * *

Горная гряда делит Каталию на два крупных региона: северо-западный и юго-восточный. Во времена, когда миром правили древние боги и благородные идальго, это были два королевства: Катилез и Лаэртар. Затем они объединились, признав мудрость Первого Судьи, и стали зваться Верхнею и Нижней Каталией. А затем жители южного побережья возроптали против прозвища «нижние», и части страны получили новые имена: Каталия Прекрасная и Каталия Могучая. Прекрасная земля – это Лаэрта и все южное побережье с его удивительно теплым климатом, с театрами и университетами, с бесчисленными жемчужинами архитектуры и искусства. А Могучая Каталия – это северо-восток, изобилующий угольными шахтами, фабриками и заводами. Говорят, что южнее гор живет слава Каталии, а севернее – ее сила.

Оба региона исчерчены сетками железных дорог. Но только в двух местах – в разрывах горной гряды – эти сетки сообщаются между собой. Крупнейший железнодорожный узел лежит в долине Ортияр, за тридцать миль от Лаэрты. Сюда стекаются потоки грузов из Могучей и Прекрасной Каталий, чтобы затем растечься к пунктам назначения. Здесь не вырос торговый город: в тесной долине не нашлось для него места. Здесь есть только крупная перевалочная станция, а также крепость для ее защиты.

При слове «крепость» фантазия рисует то, что глаз привык видеть на гравюрах рыцарской эпохи: высокие стены, угрюмые башни, разводные мосты надо рвом… Но Ортияр – нечто совсем иное. Это сложнейшая сеть фортификаций, состоящая из бастионов и редутов, эскарпов и контрэскарпов, замаскированных огневых позиций, подземных путей подвоза боеприпасов и много чего еще. К Ортияру нельзя приблизиться, не попав под перекрестный огонь артиллерии как минимум из трех точек.

Стратеги говорят, что Каталию невозможно завоевать. Юго-восточное побережье защищает лучший в мире военный флот; северо-западную границу – бесстрашные гарнизоны в надежных фортах, а также болотные топи. А если враг все же ворвется в один из регионов страны, то не сможет продвинуться в другой – ибо на пути встанет Ортияр.

Когда паровой экипаж приблизился к крепости, Беатрис и Фернан забыли пустую болтовню. Оба во все глаза рассматривали чудеса фортификации. Беатрис поначалу пыталась вспоминать военные термины, а потом бросила показуху и отдалась восхищению:

- Вот это да!.. Ничего себе!..

Блестящим потоком в долину втекала густая связка железнодорожных путей. А по обе стороны от нее, сколько хватало глаз, громоздились укрепления. Над ними, как исполинские часовые, поднимались горы…

На подъезде к первому бастиону путников встретили стрелки и велели предъявить документы. Альваро показал старшему письмо с подписью генерала Дезерея и полковой печатью. После этого ему пришлось подвинуться: один из солдат забрался в экипаж, чтобы показать дорогу на артиллерийское стрельбище – именно там должен был находиться генерал. Альваро воспользовался шансом получить материал и спросил мнение солдата о генерале Дезерее. Но он ответил формально: мол, славный полководец, герой Лаэрты. Затем прибавил:

- Да я-то и не знаю толком. Он приехал с инспекцией, а командует здесь другой…

Беатрис попробовала расширить познания:

- А вот эта насыпь - эскарп или контрэскарп?

Солдат пожал плечами:

- Не знаю, сеньора. Пушкарей спросите. Мы в пехоте просто говорим: вал…

Артиллерийское стрельбище представляло собой продолговатое поле, с двух сторон отделенное валами. В дальнем конце поля находились мишени: кучи грунта, бочки, соломенные фигуры. В ближнем стояла учебная батарея и наблюдательная площадка на возвышенности. Похоже, наступило время обеда: расчеты покидали пушки и шли к полевой кухне, а с площадки спускались офицеры.

- Вон генерал, - указал стрелок.

Беатрис дерзко подкатила прямо к группе офицеров – впрочем, что она делала не дерзко?.. Стрелок соскочил на землю:

- Сеньор генерал, разрешите доложить.

Но Габриэль Дезерей уже узнал Альваро.

- Вольно, ступайте... Маэстро да Силва, добро пожаловать в Ортияр!

Альваро пожал руку генералу. Дезерей отрекомендовал его остальным офицерам, назвав лучшим из молодых писателей и надеждою литературы. Альваро, со своей стороны, представил друзей. Вернее было бы сказать – друга и занозу в заднице, но да Силва воздержался от излишней честности.

- Желаете пообедать здесь или в полевой кухне?

В шатрах вокруг кухни собралось много людей. Альваро сказал:

- Я очень желаю побеседовать с вами, а там будет шумно.

Генерал приказал ординарцу подать обед прямо на позицию. Отпустил офицеров, а сам, вместе с Альваро, Фернаном и Беатрис, поднялся на наблюдательный пост. Тут были стулья и стол, и оптические приборы.

- Позволите посмотреть в бинокль?

Это сказала Беатрис, кто же еще.

- Прошу, сеньорита… Обратите внимание: там на стекло нанесены риски, они позволяют определять дистанцию. Наведите на соломенную фигуру человека. По высоте она занимает ровно две риски, это значит, до цели точно двести ярдов.

- Премного благодарю! Весьма интересная деталь. Такие детали ценны для писателя.

Генерал удивился:

- Вы тоже пишете? В таком юном возрасте?

Альваро пресек болтовню:

- Нет, сеньор, она лишь учится, и, с позволения сказать, не слишком успешно. А я хотел бы поговорить с вами о книге.

- Да-да, ваша книга произвела впечатление!

- Не о той книге, - возразил Альваро. – Я готовлюсь написать роман о пяти героях солантийской экспедиции…

Показалось или нет: по мужественному лицу генерала пробежала тень? Альваро поспешно добавил:

- Нет-нет, сама экспедиция описана уже много раз и, верно, вы замучились рассказывать о ней. Я хочу описать жизни героев Соланты в наше время. Как сложились судьбы, куда привели пути? Уж точно, к одной Соланте не сводится все интересное в вашей жизни!

Дезерей расслабился:

- Буду рад помочь. Да и сам хочу кое-что обсудить с вами.

Ординарцы принесли обед и накрыли стол. Генерал призвал гостей разделить с ним трапезу. Фернан приступил к еде, но на всякий случай приготовил блокнот и карандаш. Беатрис пристально рассматривала все вокруг и явно старалась запомнить: формы ординарцев, состав меню, полковые гербы на тарелках… Что ж, хотя бы одно достоинство за нею нужно признать: желание учиться.

Покончив с супом, Дезерей сказал:

- Ну, поговорим о важном. Я обещал отзыв на новый роман. Начну коротко: я в полном восторге! Как вам это удается? Вынули душу, сыграли на ней, будто на гитаре, и вложили обратно в грудь.

Альваро победно глянул на Фернана и Беатрис. Получите же, наглецы! Вспомните, кто здесь гениальный писатель, а кто – свита.

- Теперь выскажусь подробнее, - продолжил генерал.

- Этого не нужно записывать? – спросил Фернан.

- Нет уж, запиши, - улыбнулся Альваро.

- Начну с главных героев. Ваш маркиз – полный дилетант в военном деле. Мнит себя великим стратегом, но совершает ошибки одну за другой. Без конца дробит силы, позволяя врагу бить себя по частям. Не думает о разведке, часто влетает в засады. Понимаю, это нужно для внезапности сюжета, но есть же какой-то предел! А также, он постоянно лезет в тактическое командование, что для стратега – полная глупость. В роли ротного командира маркиз предсказуемо ужасен.

Альваро отчего-то закашлялся.

- В горле пересохло… позвольте воды…

- Да, прошу... Перейдем к его кузине - Илане, или как ее зовут. Конец прискорбный, но неизбежный – вот как я опишу судьбу ее вассалов. Илана бросила горстку воинов в безнадежную атаку и еще удивлялась, что всех перебили. Неясно, для кого из читателей это стало внезапным поворотом. Лично я ничего другого и не ждал.

- Сеньор Герейра, вы записываете? – уточнила Беатрис.

- Весьма старательно.

- Позвольте, генерал, - промямлил Альваро, - смею заметить, книга не только и не столько о войне. Это человеческая драма, столкновение характеров…

- Да-да. Теперь перейдем к их врагам. Маркиз и Илана одерживают победы по единственной причине: противники – еще большие профаны.

Ничуть не стесняясь в выражениях, генерал разгромил всех антагонистов. Перешел к отдельным батальным сценам, разобрал их фрагмент за фрагментом и не нашел решительно ничего, похожего на настоящую войну. Если бы люди, никогда не служившие в армии, разыгрывали битву на сцене провинциального театра, то поступали бы так, как эти «великие воины» со страниц романа.

- Вы конспектируете, сеньор Герейра? – вновь спросила Беатрис.

Фернан расплылся в улыбке:

- Каждое слово!

- О работе артиллерии я вынужден промолчать, ибо комментарии тут излишни.

Генерал плеснул себе вина. Красный, как вареный рак, Альваро спрятал взгляд в кружку.

- Подытожу, - завершил Дезерей. – Отличная книга, блестящий образчик литературы! Склоняюсь пред вашим талантом.

Последовала сцена, которую принято звать немой. Генерал умолк, поскольку все сказал. Остальные трое не имели понятия, как реагировать на такое.

Первою опомнилась Беатрис:

- Генерал, с вашего позволения, я тоже хочу написать книгу о войне.

- Вот как? Любопытно.

- Какая война? – перебил Альваро. – Ваш роман – о конфликте детей с родителями!

- Это лишь первая книга, в качестве разминки. Но та, что сделает меня знаменитой, будет о войне. Главный герой – простой солдат, которого война разлучила с любимой. Он никем не командует и ни на что не влияет. На фронте заводит дружбу с несколькими сослуживцами, но все поочередно гибнут. Главный эмоциональный мотив – отчаянье и безнадега. Герой убеждается, что война – не блестящая игра, а кровавое болото. Затем он погибает.

Дезерей уважительно кивнул, даже несколько раз.

- Сеньорита, это звучит весьма зрело.

Альваро вскричал:

- О, бездна! Выжимание слезы, да и только! Бедный несчастный солдатик так любит свою девушку, но никогда к ней не вернется… Фу! Литература должна поднимать человека ввысь, к вершинам чести и отваги! Плакать и страдать, а равно падать мордой в грязь, каждый и сам умеет. Примеры красоты, геройства, величия – вот что читатель ищет в романах!

Генерал и студентка переглянулись между собой, а затем вместе повернулись к Альваро.

- Вы полагаете, сеньор, войны выигрываются героизмом?

- Не только. Также – умом полководца, красотой и хитростью маневра, выучкой солдат.

- На счет выучки согласен, - сказал генерал, - но остальное… Сеньорита, каково ваше мнение?

Беатрис помедлила, уверенная, что все любуются ею.

- Я читала книгу о стратегии, где говорилось, что успех в битве напрямую зависит от количества выстрелов. Каким бы ни был гений командира, батальон стрелков, выпускающих три пули в минуту, победит батальон тех, что выпускают две. Автор книги утверждал, что для ружей и мушкетов эта зависимость линейна, а для пушек – квадратична. То есть, нужно возвести в квадрат число выстрелов из пушек каждого войска, чтобы получить эффективность артиллерии. Десять ядер в минуту дадут сто баллов успеха, а двадцать ядер в минуту – четыреста. И простите, маэстро, я не вижу тут места для героизма.

Генерал Дезерей произнес:

- Сеньорита, мне в пору пожалеть, что вы родились в эсфере искусства, а не военного дела.

Альваро воздел руки к небу:

- О, Древние, услышьте меня и генерала! Перенесите сеньориту Беатрис в эсферу войны, ибо в искусстве ей делать нечего! Какой читатель захочет считать число выстрелов? Да любой уснет над книгой от одних слов «квадратичная зависимость». Яркость чувств, красота поступка, драматизм выбора – вот чего мы хотим от искусства! Книги формируют наши взгляды на мир. Пока мы знаем, что благородство решает исход битвы, - мы хотим поступать благородно. Если поверим в чушь, будто важно лишь число стволов и ядер, - никто вовсе не захочет служить! Быть заряжающим придатком к мортире – это ли не жалкая участь! Не удивляйтесь потом, генерал, что все солдаты разбегутся, и война не состоится вовсе.

- Ах, - только и выронила Беатрис.

Дезерей сказал:

- Не примите в обиду, маэстро, но мои взгляды гораздо ближе к мнению сеньориты, нежели к вашему.

Приняв самый хладнокровный вид, Альваро стал размышлять о том, как отомстит этим двум негодяям. Генерала Дезерея стоило было бы хорошенько высмеять в книге – но увы, честь писателя этого не допускает. Что ж, можно хотя бы отдать максимум лестных эпитетов пирату, а генералу спустить остатки. Зато на Золотом Пере – отыграться с полной силой! Экзамен, дорогая сеньорита, вас точно ждет экзамен!

Сигнал горна возвестил окончание обеда. Расчеты рысцой побежали к орудиям, инспектирующие офицеры неспешно потянулись к наблюдательной высоте.

И вдруг Дезерей сказал каким-то иным голосом – натянутым, тревожным:

- Маэстро, что вы думаете об империи Дангар?

- Нахожу удовольствие в том, чтобы не думать о ней, - усмехнулся Альваро. Но тут же ощутил стыд: Дезерей ожидал никак не шутки. – Виноват. Дангар – пережиток прошлых веков, если не сказать тысячелетий. Громадное уродливое чудовище, вскормленное горем рабов, или камней – так у них зовутся невольники. Сам ход истории обрекает это государство на гибель. И весь мир вздохнет с облегчением, когда Дангар распадется.

- Пока что он распадаться не спешит. Как вы знаете, недавно армии кайзера разгромили олландских князей. Олландия стала фактическим вассалом Дангара. Империя приблизила свои границы вплотную к нам.

Дезерей сказал это как-то особенно, со смыслом. Альваро не понял намека и даже глянул на друга с просьбою подсказки.

- Генерал, вы думаете, Дангар готовит нападение на нас?

- Так точно, - отчеканил Дезерей. – Мы ненавистны дангарцам по всем причинам, какие только могут быть. У нас иная вера и иной уклад жизни. Мы не одобряем рабства и не молимся на Колодцы. Нас мало, их – много. И, что хуже всего: мы преуспеваем, они – бедны.

Альваро вскричал, пораженный тревогой в словах генерала:

- Но они же не могут уповать на победу! Наша армия – во много раз сильнее их!

Дезерей прищурился:

- Почему вы так считаете?

- Мы обгоняем их, по меньшей мере, на столетье!

- Уверены, маэстро?

- Да, я не сведущ в военном деле, но вот что знаю точно, - да Силва достал пистолет. – Многозарядный револьвер с нарезным стволом и унитарным патроном. Я могу сделать шесть выстрелов за несколько секунд, хотя бы два из них попадут в цель размером с апельсин. Заметьте: я – не снайпер и не офицер, обычный мирный человек. А камни в пехоте Дангара носят гладкоствольные фузеи. Они стреляют полтора раза в минуту, и настолько неточно, что на стволы даже не ставятся мушки! Если бы против меня одного вышла дангарская рота, я уложил бы человек десять прежде, чем погиб.

Генерал склонил голову:

- Вы правы. Полностью правы, маэстро. Наше оружие намного превосходит дангарское, а наши солдаты – опытнее и отважнее камней. Как раз в этом и состоит угроза.

- Простите?..

- Я покажу наглядно.

Расчеты уже вернулись к орудиям, все ждали только приказа генерала, чтобы возобновить стрельбы. Командиры расчетов в ожидании смотрели на Дезерея. Он встал и скомандовал:

- Четыре бочки на южном краю стрельбища. Картечь. Огонь по готовности.

Командир батареи криком повторил приказ, эхом отозвались командиры расчетов:

- Кар-рртечь! Зар-рряжай!

Заряжающие швырнули в стволы бумажные брикеты с порохом, забили шомполами, зарядили картечные гранаты, дослали шомполами, вставили фитили.

- Цель – четыре бочки на южном краю!

Корректировщик нацелил на бочки оптический прибор и сообщил данные для прицела.Наводчики покрутили рукояти на лафетах, пушки повернулись к цели жерлами стволов. Наводчики подняли руки, сигнализируя готовность. Командир батареи кивнул:

- Огонь.

Командиры расчетов выкрикнули:

- Огонь!

Вспыхнули факела в руках стрелков.

- Пли!

Факела коснулись фитилей. Батарея изрыгнула картечь. Хвосты дыма выплюнулись из стволов, пушки дернулись назад под силою отдачи.

Секунду спустя бочки разлетелись на куски. Первые же выстрелы разнесли их в щепу, облако древесных осколков взметнулось над землей. Новые попадания пришлись туда же, дробя щепки еще мельче: в труху, в серый туман.

Последнее орудие откатилось после выстрела. Упала тишина. Уничтоженное вещество бочек пылью оседало наземь.

- Тысяча чертей… - выронил Фернан.

- Потрясающе!.. – молвила Беатрис, блестя глазами от восторга.

Альваро сказал:

- Простите, генерал, но ваш пример доносит обратную мысль. Выучка и меткость батареи – невероятна!

- Пример не окончен, - произнес Дезерей. И громко, чтобы слышали расчеты, прокричал: - Воины Лаэрты! Ответьте на вопрос! Что будет, если на нас нападет империя Дангар?!

На миг солдаты замешкались, а потом грянуло:

- Разобьем их! Смерть камням! Слава Каталии! Слава!

- Вот видите, - сказал Дезерей и мрачно опустился на место.

Альваро, Фернан и студентка обменялись взглядами. Даже Беатрис, при всем своем уме, не поняла, что имел в виду генерал. Она и спросила:

- Сеньор, простите… разве это плохо, что наша армия верит в победу?

- Хорошо, - выдавил Дезерей. – Очень хорошо.

- Но тогда…

- Вооруженные силы Каталии – двести семьдесят тысяч человек. Из них половина – снабжение и тыловые части. Сражаться будут сто сорок тысяч: сорок – на море, сто – на суше. Кайзер пошлет по суше миллион. Наши воины отважно отразят атаку, Дангар потеряет полмиллиона, а мы – каких-нибудь пятьдесят тысяч. Потери один к десяти – это достойно мифов и легенд. Славься, Каталия!.. Но потом кайзер пришлет еще один миллион. Что вы тогда будете делать, сеньорита?

Беатрис смутилась и опустила глаза. Генерал тоже смутился:

- Простите, что омрачил вас. Сочиняйте книги о любви и молодости, не трогайте войну. Это слишком страшный предмет, чтобы о нем писало столь светлое создание.

Альваро спросил:

- Генерал, вы боитесь дангарцев?

Габриэль Дезерей пожевал губу.

- Маэстро, коль желаете написать обо мне… К счастью, я много лет вел дневники. Пришлю их вам, возьмите любой материал, который сочтете ценным. Но пообещайте, что поместите главное в центр внимания: генерал Габриэль Дезерей боится армии Дангара. Не потому, что генерал – трус, но потому, что Дангар – страшен. Маэстро, заставьте читателей бояться! Я знаю, вы сумеете. И это – лучшее, что вы можете сделать.

После пугающего пророчества беседа откатилась к более приятным темам. Продолжались стрельбы. Беатрис допрашивала генеральского адъютанта обо всем, что связано с работой батареи. Альваро беседовал с Дезереем о житейских делах: семье и здоровье, успехах по службе, планах на будущее. Каталиец, поднявшийся выше браслета обреро, обычно полон амбиций и планов. Какой мастер не хочет стать доном; какой дон не мечтает стать алленом! Но генерал не сказал о будущем ничего, кроме намека, что военная эсфера поднимет за Высоким Столом один непростой вопрос. Зато о людях – жене, детях, подчиненных по службе – он говорил тепло и даже с легким оттенком грусти, будто находился далеко от них.

Альваро спросил Дезерея: поддерживает ли он связь с товарищами по солантийской экспедиции? Генерал отозвался о них наилучшим образом, однако - увы, он видит кого-либо из них не чаще раза в год. Слишком уж разошлись их судьбы. С грустью прочел в газете о смерти доктора – и даже не смог вырваться на похороны… Альваро посетовал: к двум следующим героям книги сложно будет подступиться. Рекомендация от генерала очень помогла бы войти в контакт. Дезерей отказал: сейчас это – чужие ему люди; уже полгода он не видел никого из них. И, как бы извиняясь за резкость, пообещал скоро прислать дневники.

Когда окончились стрельбы, друзья совершили прогулку по укреплениям. Генерал с адъютантом составили им компанию, и Беатрис выяснила отличие между эскарпом и контрэскарпом, а также - между казематом и редутом. Но мысли Альваро были заняты совсем иным предметом…

Приблизился вечер. Генерал предложил друзьям заночевать в Ортияре, но Фернана ждала Люсиль, а Беатрис не предупредила отца. Так что они поблагодарили Дезерея, сели в машину и двинулись в обратный путь. Когда укрепления остались за спиной, Альваро взял у друга блокнот с записями. Не читая, он пролистал на чистую страницу и написал:

«Генерал врет, что полгода не видел Хуанеса. Он приходил к нему в день смерти!»

Имя Габриэля Дезерея стояло в журнале учета пациентов. Это он, Дезерей, пил с доктором чай. Это у него Хуанес выхватил стакан с водой, когда обжег язык.

Альваро передал блокнот Фернану и приложил палец к губам: пиши, а не болтай; студентке знать не нужно. Фернан прочел, лицо вытянулось. Подумал, написал ответ:

«Ты думаешь, Дезерей отравил Хуанеса?! Белая земля!»

Об этом и размышлял Альваро весь последний час. При известной хитрости генерал мог налить яд в собственный стакан с водой, а потом каким-то способом подсунуть доктору. Благодаря этой находке он мог надеяться выйти сухим из воды: скрыть сам факт убийства, выдав его за несчастный случай…

Но нет, ерунда! Все упирается в белую землю. Мог ли генерал Дезерей убить человека? Разумеется, он же военный. Но убить вот так?! Поправ не просто законы, а самые священные табу, плюнув в лицо Первому Судье. Наказание за это будет чудовищным! И даже не в страхе дело, а в том, что генералу просто не пришла бы такая мысль. Ни одному честному каталийцу – не пришла бы.

«Нет», - написал Альваро.

Добавил:

«Но он темнит. Как и все.

У каждого своя тайна. У Хуанеса связана с пациентами, у эль Ниньи – с Колодцем. Генерал скрывает общение с остальными и почему-то боится войны».

Когда он снова отдал блокнот другу, студентка сказала:

- Вместо того, чтобы бестактно переписываться за моей спиною, не скажете ли мнение о главе?

- Лучше бы спросили генерала, раз ваши взгляды на литературу так похожи.

Беатрис не нашлась с ответом и сделала вид, будто любуется природой. А полюбоваться было чем. Пологие склоны гор покрывали сочные зеленые луга. Паслись отары овец, издавая мелодичный звон колокольчиков. Тут и там белели крестьянские домики, обмазанные глиной. Возле каждого рос небольшой оливковый сад. Под сенью деревьев стояли лавки и столы. Как раз сейчас семьи собирались к ужину. Веселая детвора, опрятные женщины в платьях и платках, мужчины с таким степенным видом, будто это не обычный ужин в деревне – а торжественное действо.

Крестьяне выглядели настолько довольными своей жизнью, что Альваро невольно вспомнил бунтарские монологи Фернана. “Мир несправедлив, бедные люди страдают, паразиты наживаются на чужом поте...” Да-да, конечно.

- Дружище, взгляни-ка на жителей этой деревни и скажи: они кажутся очень несчастными?

Прежде Фернана с ответом встряла Беатрис:

- Я думаю, что у каждого человека своя мера амбиций. Одни хотят малого, и малого добиваются, зато живут очень спокойно. Другие – такие, как вы и я, - жаждут достичь высот. Их жизнь полна волнений, зато их ждет слава и успех. Как говорится, умение – ключ!

Альваро дал ей выговориться, затем повторил вопрос:

- Так что же, Фернан, как поживает твоя теория об угнетенных Трех Быках?

В ответ Герейра сказал:

- Похоже, за нами следят.

Он не отрывался от зеркальца заднего вида. Беатрис тоже поглядела в зеркало, а Альваро просто обернулся. За ними, отставая ярдов на триста, ехал зеленый паровой экипаж. В кабине был только один человек: шофер в фуражке, кожаной куртке и огромных очках.

- Что тебя насторожило?

- Он едет так уже давно. Не отстает и не обгоняет, а держит дистанцию.

- И что же? Просто едет в ту же сторону, что мы.

- И с точно такой же скоростью…

- Проверим, - решила Беатрис и дала больше пара на колеса.

Стоит сказать: она и прежде не скромничала по части быстрой езды, ветер свистел в ушах. А уж теперь выжала все до предела… Но вместо того, чтобы полететь птицей, машина издала кашель и бульканье. Потом звук сменился жалобным шипением, и скорость начала падать.

- Что?.. – Беатрис глянула на приборы и в сердцах хлопнула по рулю. – Ах, нет же, нет! Каналья!

- Что случилось?

- Кончилась вода…

Теперь уж ничего не оставалось, как перекрыть воздух и погасить огонь в топке. Несколько минут прокатившись по инерции, машина встала на обочине дороги. Так называемый преследователь в зеленой повозке промчался мимо, даже не взглянув на них.

- Будь я менее благороден, - сказал да Силва, - я бы отметил сейчас, как важна роль воды в паровой машине, и как заблуждается девушка, считающая себя всезнайкой, но забывающая залить воду. Но я человек великодушный, потому только спрошу: чем мы можем помочь?

Беатрис вышла из кабины, сняла и бросила на сиденье очки. Вместе с очками слетела вся дерзость. Перед Альваро стояла хрупкая и несчастная девушка.

- Простите, маэстро, это так глупо… Почему я не вспомнила про воду?

- Никто из нас не вспомнил! – кинулся утешать Фернан. – Все трое глупы в равной степени.

Альваро не разделял этой мысли, но тоже сжалился над Беатрис:

- Будет вам, сеньорита. К счастью, вода – не золотой песок. Мы с Фернаном пойдем и наберем ее где-нибудь.

- Если бы… - вздохнула Беатрис.

Открыв багажник, она достала ведро.

- Есть только одно. А нужно залить десять…

- Значит, сходим десять раз! Ну же, где тут живительный родник с кристальной, журчащей… хм… освежающей…

Энтузиазм писателя сошел на нет, когда он огляделся по сторонам. Машина успела укатить от деревни. Ближайший домик остался почти в миле позади и выше по склону. Рядом с дорогой не было ничего, кроме пожухлой травы да камней. Ясное дело: деревню построили около родника. Значит, до него топать почти милю, и еще милю – обратно. И так десять раз.

- За дело, друг! – Фернан, бодрясь, хлопнул в ладоши. – Раньше начнем – раньше окончим. Попросим у крестьян второе ведро – справимся вдвое быстрее.

- Всего-то за пять ходок. Это внушает радость… Может, лучше подождать другой экипаж?

Они помолчали, слушая: не донесется ли отзвук паровой машины? Стояла кромешная пасторальная тишь. Ритмично, с издевкой, цвиринькал сверчок.

А солнце уже опустилось за горы, дорогу накрыла ночная тень. Беатрис сказала:

- Сеньоры, я не знаю, что еще делать… Давайте переночуем в машине. Утром здесь точно проедут другие люди.

- Сеньорита, ваша матушка будет резко возражать против вашей ночевки в машине с двумя мужчинами, один из коих даже не женат.

Беатрис поджала губы:

- Моя мать – воплощение эгоизма. Она вспоминает о дочери лишь тогда, когда хочет кого-нибудь высмеять или над кем-либо возвыситься. У вас с нею, маэстро, есть нечто общее… Я живу не с матерью, а с отцом. Он – добрый и чуткий человек, - простит мне ночевку в машине.

- А кто он, если не секрет?

- Дон Энхаль, судья первой ступени.

Альваро с Фернаном переглянулись.

- Нет, сеньорита, мы никак не можем себе позволить компрометировать дочку добрейшего судьи!

- Но в чем беда? Вы – на заднем сиденье, я на переднем…

- Нет, даже не думайте. Чуть раньше я видел указатель: в полутора милях впереди есть постоялый двор. Идемте ночевать туда.

Девушка сказала:

- Ступайте, коли желаете, но я останусь в машине. Дорога идет через серые земли, тут позволено воровство. Брошу машину – ее угонят.

- Кто? – полюбопытствовал Альваро.

В ответ прозвучал голос сверчка. Да еще мышь-полевка юркнула через дорогу – иных возможных угонщиков не наблюдалось.

- Не хочу рисковать, - отрезала Беатрис.

- А также хотите наказать себя за воду.

Она признала:

- И это тоже.

Тогда Фернан нашел решение проблемы. Снял машину с тормоза, обошел сзади, уперся в кожух парового мотора, подналег – и экипаж стронулся с места.

- Беатрис, садитесь за рулем, а мы будем толкать! Так и доедем до гостиницы.

Машина покатилась неожиданно легко, почти без усилий. Толкая ее, Альваро стал думать о том, как хорошо быть разносторонним человеком. Он – не только талантливый писатель, а и сильный великодушный мужчина, готовый помочь девушке в беде. И его мускулы достаточно развиты, чтобы запросто двигать экипаж. Вот наглядный ответ всем, кто считает людей искусства хилыми созданиями! Когда да Силва сядет писать мемуары, нужно будет обязательно отразить в них эту сцену.

Как вдруг случилась некая перемена, почти незаметная в темноте. Дорога, что прежде имела легкий уклон вниз, перегнулась и столь же плавно пошла вверх. Внезапно машина утратила всякую охоту к движению. Альваро даже заглянул в кабину: не включила ли тормоз коварная студентка?.. Вскоре он взмок до исподнего, потом захрипел от одышки. Казалось, он толкал не экипаж, а самую большую бомбарду крепостной батареи… причем на лафете без колес.

- Как ты, друг? – спрашивал Фернан.

Альваро отвечал:

- Эх… уф… - и утирал ручьи пота с лица.

В какой-то момент он пришел к решению: сцену «великий писатель толкает экипаж» нужно исключить из мемуаров.

А потом Беатрис закричала:

- Маэстро, глядите, уже совсем близко!

В ночной тьме показались огни постоялого двора. И оставшееся до них расстояние измерялось не десятками или сотнями ярдов, а мученьями, потом и слезами…

Глубокой ночью они вошли в гостиницу, разбудив управляющего. Тот осветил гостей фонарем и как-то странно поглядел на Альваро. Беатрис покосилась на маэстро – и тоже приняла непонятное выражение лица. С трудом переводя дыхание, да Силва заказал две хороших комнаты. Управляющий сказал: есть очень хорошая свободная комната, даже слишком хорошая для этой местности, правда, всего одна. Поселим в нее сеньориту, а сеньорам предлагается мансарда на чердачке, тоже весьма удобная…

Мансарда была настолько удобна, что Альваро не встал бы в полный рост, не пробив потолок головою. Впрочем, после пытки паровой машиной он и не собирался стоять. Ползком добравшись до лежанки, Альваро обмяк без сил.

Фернан потряс его и зачем-то подал зеркало:

- Дружище, взгляни на себя.

- Чего я там не видел…

- Взгляни.

- О, бездна!

Видимо, толкая экипаж, Альваро испачкал руки сажей, а затем этими же руками многократно утер пот с лица. Чистокровный каталиец превратился в муара, причем муара не с побережья, а из самых темных глубин материка.

Утираясь рукавом, Альваро проворчал:

- Зачем ты взял с собой Беатрис? Я сразу чуял: добром не кончится!

- Вернее сказать, это она взяла нас с собою. Нам было не на чем ехать, как ты помнишь.

- Ты прельстился соблазном быстрой езды, а теперь расплачиваемся мы оба…

- Беатрис – хорошая девушка. Красива, умна, талантлива. И, что не менее важно, способна дать тебе отпор. Не стоит ли тебе подумать, друг Альваро…

Да Силва выпучил глаза:

- О чем - о романе с приставучей студенткой? Нельзя и выдумать большую банальность! Если б мы были героями книги, читатель только этого бы и ждал! Как раз потому я никогда не совершу подобной глупости.

Фернан усмехнулся:

- Сравнить себя с героем книги – весьма разумный способ принимать решения!

- О, вполне! Герои книг обычно поступают умнее, чем живые люди. Но коль тебе неугоден этот довод, приведу другой. Помнишь ли ты, почему я ушел от Малены?

- Она была слишком ревнивой.

- Верно. А как я расстался с Элмой?

- Хе-хе. Она тебя бросила.

- После того, как я на месяц сбежал от нее в другой город! А сбежал я потому, что Элма болтала без умолку, могла за целый день ни разу не закрыть рта. И теперь главный вопрос: чем плохи ревность и болтливость?

- Теряюсь в догадках…

Альваро отчеканил:

- Они! Мешают! Творить!

- Ах, вот оно что!..

- Попробуй написать хоть страницу, если твоя дама постоянно глядит через плечо – не строчишь ли ты письмо другой женщине! Попробуй поработать над книгой, если барышня каждые пять минут спрашивает какую-нибудь глупость! “Хочешь кофе, дорогой?” “А мы пойдем гулять?” “А ты меня любишь?” “Ах, ты уже пишешь… О чем?” И самое прекрасное - решающий выстрел в затылок: “Любимый, как идет работа?” Это после десятка-то вопросов за полчаса!

- Мда уж…

- Фернан, запомни раз и навсегда: я ни за что не смогу жить с девицей, которая мешает творить. А Беатрис – воплощение дерзости, бесцеремонности и желания всюду всунуть нос. Потому, друг Фернан, если я когда-либо подумаю об интрижке с нею - возьми револьвер и застрели меня. Просто застрели без разговоров, как собаку!

Какой-то свет мелькнул за оконцем. Фернан выглянул – и тут же отпрянул от стекла. Тогда выглянул и да Силва. Во двор въезжал зеленый экипаж – тот самый, что ехал следом, а потом обогнал.

- Альваро, пистолет пригодится для иных целей. За нами действительно следят.