«Kиди гуляй, — сказал я, понизив голос. «Они преследуют?»

«Да», — сказал Джордан. «Их четверо».

«Хорошо, вы с Горгантой притормозите. Позволь им приблизиться на расстояние вытянутой руки». Учитывая предупреждение Осгуда о магии, звучащее в моей голове, я хотел исключить их огнестрельное оружие из уравнения, заставить их использовать свои клинки. «Малахия, встань между мной и Сэем. Мы собираемся попытаться пройти мимо тех, кто впереди.»

«А если они нападут?» Спросил Джордан.

«Тогда мы дадим отпор — но без магии».

«При всем должном уважении, профессор», — сказал он. «Я думаю, что игра окончена».

«Я не так уверен. Я думаю, кто бы ни контролировал мужчин, он хочет взглянуть на нас поближе».

Я услышал, как Горганта хрустнула своими толстыми костяшками пальцев. «Для меня это не проблема».

«Джордан?» Я сказал.

«Да. Я могу справиться с ними своим посохом.»

Когда шаги его и Горганты замедлились и затихли, я выглянул через плечо. Бездушные люди позади них продолжали двигаться вперед, сокращая дистанцию. Никто еще не прицелился из своего оружия. Трое мужчин впереди тоже ничего не заметили, хотя длинноствольные мушкеты, которые они прижимали к груди, предположительно были заряжены и готовы к стрельбе.

Когда мы приблизились на расстояние десяти футов, я кивнул мужчинам и сделал движение, чтобы бочком пройти мимо них. Они переместились, снова преграждая нам путь. Как и мужчины в таверне, они были одеты в рваные домотканые куртки и запачканные брюки. Их фетровые шляпы отличались большими полями, которые скрывали их лица от света ближайшей масляной лампы.

«Могу я вам помочь?» Спросила я, стараясь, чтобы это звучало приятно.

«Куда ты идешь?» спросил ближайший мужчина глухим голосом.

«Мы возвращаемся с ужина».

«Где ты остановился?» спросил тот, кто стоял за ним.

«О, Верхний город», — сказал я.

Когда мужчины посмотрели друг на друга, до меня дошло, что в Нью-Йорке 1776 года не было такого понятия, как «верхний город». Это были бы все сельскохозяйственные угодья, загородные поместья и леса. Вероятно, у этой части острова было название, но, черт возьми, оно точно не было «верхний город».

«Да, э-э, гостиница «Аптон Инн», — поправил я. «Прекрасное место. Я настоятельно рекомендую это».

Банда безликих смотрела на меня, пока мне не показалось, что я могу почувствовать светящиеся глаза, которые я мельком видел в таверне, только сейчас выглядывающие из глазниц человека передо мной. Я усилил свою магию, мне нужно было убедить владеющую силу, что мы обычные люди. Джордан и Горганта подошли к нам сзади, четверо мужчин приближались к ним сзади.

«Что ж, если это все,» сказал я, — мы желаем вам, мужчины, доброй спокойной ночи».

Когда я положил руку на ближайшего мужчину, чтобы отвести его в сторону, он отбил ее своей винтовкой.

«Покажите нам Аптон Инн», — сказал он.

«О, к черту это», — пробормотал Сэй.

Что-то мелькнуло в моем периферийном зрении, и в следующий момент мужчина давился кинжалом. Сэй оторвал оружие от своего горла, выпустив струю крови. Оружие, о котором я даже не подозревал, что она носила его, блестело так, что можно было предположить, что оно было выковано в Волшебной стране. Сэй оглянулась и бросила на меня полу-извиняющийся взгляд, прежде чем вонзить свой клинок в грудь следующего мужчины.

Я поднял свой меч как раз вовремя, чтобы отразить удар ножом от третьего человека перед нами. Инстинктивно лей-энергия прошла через мою ментальную призму. Но, хотя в тот момент я мог бы действительно использовать щит, я остановился, не успев создать его.

«Вау!» Я закричал, отпрыгивая назад, когда мужчина нанес мне еще два удара.

На третьем неистовом взмахе его шляпа слетела, обнажив взъерошенные седые волосы и оскаленную пасть с замшелыми зубами. Я блокировал его следующий удар своим посохом и опустил клинок ему на шею. Металл с хрустом прошел через мышцы и кости, заставив человека дернуться вбок. Его клинок с глухим стуком упал на дорогу, когда его оторванная голова мотнулась на скользкой от крови шее. Бросившись вперед, я завершил работу последним рубящим ударом.

Позади меня действовал посох Джордана, размахивающий ногами и бьющий по головам, в то время как Горганта наносила урон кулаками. Я поймал, как она ударила одного из бездушных мужчин правой рукой, отчего тот отлетел в сторону здания.

Я огляделся, чтобы убедиться, что Малахия в безопасности, и обнаружил, что он прижат к дверному проему в конце квартала. Один из мужчин надвигался на него, размахивая клинком в руках.

«Эй!» Я позвал, пытаясь привлечь его внимание к себе. Но когда я побежал к ним, солдат продолжил свое наступление. Малахия порылся в вырезе своей священнической мантии в поисках подвески с крестом. Когда он не смог ее найти, он полез в свои карманы. Мужчина поймал клинок левой рукой и отвел его назад, чтобы нанести удар. Появилась рука Малахии с его латинской Библией, и он выбросил ее. Мужчина колебался, и я обезглавил его сзади.

К тому времени, как я обернулся, остальные мужчины были повержены.

«Все в порядке?» Я спросил.

«Великолепно», — сказала Си, возвращая свой клинок в набедренные ножны.

«Не знал, что у тебя при себе», — сказал я.

«Нужно как-то закалить руки», — ответила она с кривой улыбкой.

Джордан и Горганта проворчали, что с ними все в порядке, русалка потирала правый кулак.

Я оглядел разбросанные тела, размышляя о том, что мы только что совершили самый непатриотичный поступок в истории. Солдаты чертовой Американской революции. Мне пришлось напомнить себе, что кто-то уже забрал их сущность, превратив их в бездушные сосуды. По сути, мешки с мясом. Уже одно это указывало на обладающую силу как на недоброжелательную.

Малахия, шаркая, подошел ко мне. «Я думаю, он поймал меня раньше», — сказал он почти извиняющимся тоном. Когда он поднял руку, я увидел разрезанную ткань, кровь, капающую с одного из разорванных лоскутов.

«Насколько все плохо?» Спросил я, схватив Малахию за плечо, чтобы поддержать его.

То ли от страха, то ли от травмы, краска уже отхлынула от его лица. «Я … Я не знаю.»

«Здесь», — сказал Джордан, подходя и проводя рукой Малахии по ране. «Сдерживайся так сильно, как только можешь. Это замедлит потерю крови. Как только мы доберемся до гостиницы, я посмотрю. Я принес свой набор.»

«Мы не собираемся в гостиницу», — сказал я.

Джордан нахмурил брови. «Это все, о чем вы говорили с тех пор, как мы сюда попали».

«Планы меняются. Теперь место назначения — церковь Святого Мартина.»

«Святого Мартина?» Джордан повторил. «Разве это не будет означать взаимодействие?»

«Да, что ж, у нас больше нет такой роскоши, как осмотрительность. Нам нужна защита получше, чем может позволить гостиница.»

Я хотел разозлиться на Джордана за то, что мы остановились в таверне, но с таким количеством бездушных людей на улице, они бы нас в конце концов заметили. По крайней мере, наша остановка дала нам небольшое предварительное предупреждение, любезно предоставленное молодым поваром. Джордан, казалось, был готов сказать больше, когда раздался выстрел из мушкета, и пуля просвистела мимо.

«Поехали», — крикнул я, махнув команде налево, на Нассау. «Церковь такая».

Мушкет снова выстрелил, но он раздавался с другого конца Кинг-стрит, а раннее огнестрельное оружие, как известно, было неточным. При этой мысли моя шляпа слетела с головы. Сукин сын только что выстрелил.

Прежде чем он успел перезарядиться, я подхватил треуголку и помчался, пока не догнал остальных. Когда мы проходили мимо того, что, должно быть, было первоначальным зданием мэрии, я крикнул: «Направо!»

Впереди был свободен путь к церкви Святого Мартина, чье первое воплощение было скорее церковью, чем собором. Только ее там не было. Я обогнал своих товарищей по команде и, заикаясь, остановился на краю широкого пространства Бродвея. Элегантные дома и предприятия выстроились вдоль нашей стороны грунтовой дороги, но напротив стояли остовы сгоревших зданий — там, где вообще что-либо стояло. Разрушение распространяется на блоки.

«Великий пожар в Нью-Йорке», — сказал Малахия.

Я мог бы ударить себя по лбу. «Конечно», — пробормотал я.

«Что происходит?» — Спросил Сэй, оценивая ущерб, приподняв бровь.

«В сентябре 1776 года был огромный пожар», — сказал я. «Никто не знает, с чего это началось, но пожар сжег все к западу от Бродвея».

Пока я говорил, я смотрел на то, что, должно быть, было церковным двором. В одном конце возвышалась большая куча обугленных обломков, как будто предпринимались усилия, чтобы расчистить ее. Огромный источник лей-энергии хлынул из-под земли. Второе воплощение Святого Мартина было построено только после войны. Из-за отсутствия направляющей структуры лей-энергия рассеивалась во всех направлениях, большая ее часть уходила в ночное небо.

«Куда ходили прихожане в течение этого периода?» Я спросил Малахию.

Он моргнул, как будто пытался думать, и я задался вопросом, насколько это было связано с потерей крови. Я посмотрел вниз на руку, сжимающую его предплечье, но не мог сказать, была ли кровь, которую я видел, свежей или более ранней.

«Часовня Святого Марка», — сказал он наконец. «Это в нескольких кварталах вверх по Бродвею».

«Тогда мы отправимся туда», — сказал я. «Но нам нужно держаться подальше от дороги».

Я проверил оба способа, прежде чем повести нашу команду через Бродвей, прочь от уличных фонарей и в обугленный ландшафт. Когда нас полностью окутала тьма, я оглянулся. Никто еще не вышел на главную улицу. В стороне от реки Гудзон я мог видеть большие группы палаток, которые, должно быть, служили казармами для британских солдат. К счастью, никто не патрулировал таким образом. Мы продвигались через руины так быстро, как только могли, Джордан помогал Малахии.

Пройдя пару кварталов, я заметил высокий шпиль. Вскоре остальная часть часовни обрела форму за линией деревьев. Красивая маленькая часовня оказалась единственным строением в зоне пожара, которое не сгорело дотла.

Мы вошли на ухоженную территорию через боковые ворота и попали в портик с колоннами перед входом. Горганта ударил кулаком в деревянную дверь, звук сотряс все святилище. Мы с тревогой ждали, все оглядывались на Бродвей. Мгновение спустя дверь открылась. Пожилое лицо, освещенное свечами, выглянуло наружу. Жесткие темные глаза смотрели поверх крючковатого носа и сжатых губ.

«Вы здешний ректор?» Спросил Малахия.

Мужчина смотрел на нас с неприкрытым подозрением. «Да».

«Мы пришли за убежищем», — сказал я. «Находящийся здесь брат Малахия подвергся нападению».

Джордан поднял руку Малахии. Пристальный взгляд ректора сузился на окровавленных лохмотьях, а затем еще раз прошелся по остальным из нас. Он так и не появился полностью из дверного проема, и я мог только разглядеть черную мантию с белым галстуком у его шеи. Защитные токи струились вокруг его головы. Часовня тоже стояла на источнике, хотя и не таком мощном, как церковь Святого Мартина. Несмотря на это, я бы никогда не попал внутрь без приглашения, и то же самое, вероятно, было верно в отношении Си и Джордана.

«Кто ты?» — спросил он.

«Путешественники из других мест», — ответил я, заглядывая через плечо. На Бродвее по-прежнему никого, но как долго?

«Пожалуйста», — сказал Малахия.

Ректор, который также натренировал свой взгляд на улице, снова перевел его на Малахию. «Можете ли вы процитировать катехизис о Боге Отце?»

Малахия сделал это быстро, его голос был слабым и дрожащим.

Далеко по Бродвею из боковых улиц начали появляться люди. Проклятые бродячие солдаты. Они нас не заметили, но это ненадолго. Когда Малахия закончил последний вопрос и ответ, ректор пошевелил сжатыми губами, как будто в раздумье.

Давай, давай, давай, подумал я.

Наконец, он едва заметно кивнул.

«Вы можете войти». Затем, спустя еще мгновение: «Все вы».

Мы, не теряя времени, вошли внутрь вслед за Малахией, защитная энергия порога обрушилась на меня, как падающая вода, сводя на нет большую часть моей магии. Хотя мой инкуб ослабил нашу связь в рамках недавнего соглашения, я чувствовал, как его оставшиеся крючки все глубже впиваются в мою душу.

Ректор наблюдал за мной критическим взглядом, когда я проходил мимо.

Я бросил последний взгляд на Бродвей и увидел, что несколько человек движутся в нашу сторону — но, похоже, все еще в режиме поиска.

Когда мы все оказались внутри, ректор закрыл и запер дверь. Я выдохнул. Мы были в задней части нефа часовни. В колеблющемся свете свечи настоятеля я заметил задний ряд скамей в коробках, а также пару колонн, которые уходили в темноту высокого потолка. Энергия внутри часовни ощущалась успокаивающей, доброжелательной. Хотя мы были во власти ректора, я доверял ему.

«Спасибо», — сказал я.

Он кивнул. Тихо сказав «сюда», он повел нас по проходу, который шел вдоль нефа. Он прошел мимо алтаря в заднюю комнату, где обошел вокруг, зажигая несколько свечей своими. Они освещали то, что выглядело как спальня, состоящая из двух кроватей, двух деревянных столов и простого шкафа.

«Я вернусь с водой и небольшим количеством белья», — сказал он.

Джордан уже усадил Малахию на край кровати и оттягивал его рукав.

«Черт», — пробормотал Горганта, когда рана стала видна. Порез был уродливым и глубоким.

Ректор вернулся с тазом, и они с Джорданом вместе промывали рану, пока вода в тазу не стала почти такой же темной, как мантия Малахии. Я заметил, что Джордан не достал свой набор друида, что было умно. Многие религиозные деятели в наши дни считали любую магию делом рук сатаны, и я знал, что для колониальной эпохи это утроилось. Пока Джордан держал Малахию за руку, ректор вылил на очищенную рану что-то, пахнущее алкоголем, затем плотно обернул ее полосками льна.

«Вот», — сказал он, завязывая последнюю полоску. «Мы проверим это снова утром. Убедитесь, что нет инфекции. У меня есть тюфяк, который я могу принести для третьей кровати. Я подготовлю комнату по соседству для женщин. Вы можете остаться на две ночи. Не более. Викарий и викарий возвращаются из Бостона десятого», — объяснил он.

«Мы друзья Церкви», — заверил его Малахия.

Ректор посмотрел на каждого из нас по очереди, его взгляд задержался на мне. Глубоко внутри я почувствовал, как Телониус зашевелился. Ректор — теневой экзорцист, с тревогой поняла я. Он может видеть демоническую сущность, которую я скрываю. Я ожидал, что в глазах этого человека появятся страх и ненависть. Вместо этого они смягчились, проявив то, что казалось сочувствием.

Он вернул свое внимание к Малахии. «Я понимаю, но другие не поймут».

«Можете ли вы рассказать нам, что там происходит?» Я спросил его.

«Я считаю, чем меньше сказано, тем лучше». Он попятился к дверному проему.

«Подожди». Джордан встал с кровати. «Мы приехали в город, чтобы исцелять людей. У нас украли любимых. Мы считаем, что это может быть связано с вернувшимися солдатами». Он взглянул на меня, как будто соглашаясь с тем, что я сказал ранее. «Те же солдаты, которые ранили брата Малахию здесь».

Ректор остановился в дверях.

«То, что ты знаешь, может спасти жизни», — закончил Джордан.

«Кто-то заплатил британцам, чтобы выгнали солдат», — сказал он.

«Кто?» Я спросил.

«Я не знаю. Я получил информацию от священника в церкви Middle Dutch. Когда британцы оккупировали город, единственным религиозным зданиям, которым было разрешено продолжать службу, были те, которые были лояльны Англиканской церкви. Действительно, я обязан просить о верности любого, кто ищет здесь убежища.» Он опустил глаза и добавил вполголоса: «Как будто есть более высокая преданность, чем Создателю. Оставшиеся церкви были захвачены и превращены в офицерские квартиры или солдатские казармы. Средний Голландский стал тюрьмой для американских солдат.»

«Но они были освобождены?» Я спросил.

«Не оттуда, с перелива к северу отсюда, на Бродвее», — сказал он. «Переоборудованный сахарный дом. И очень внезапно. По словам министра в Миддл Датч, кто-то заплатил огромную сумму за свою свободу.»

«Они освободили тех, с кем все еще сражаются?» Спросил Горганта. «Это откровенная глупость — я имею в виду, это не имеет смысла».

«Нет, это не так», — согласился ректор. «Как и то, во что превратились эти солдаты».

Будучи теневым экзорцистом, он бы распознал их бездушную природу.

«Вы заметили что-нибудь еще неладное в городе, кроме освобожденных солдат?» Я спросил.

«Здесь много чего не так и всегда было», — сказал он с усталым вздохом. Вероятно, он имел в виду самых мрачных из сверхъестественных обитателей Нью-Йорка. «Но, возможно, больше всего беспокоит то, что Церковь рассматривает возможность продажи места, где до пожара стоял храм Святого Мартина, и даже солдат».

«Что?» Я воскликнул.

Случалось ли такое в нашей реальной истории, когда Церковь в конечном итоге решила не продавать землю и ее мощный источник лей-энергии? Или кто-то извне подстроил подвох во времени?

«Покупатель в данном случае не является секретом», — сказал ректор. «Он агрессивный финансист».

«Его имя?» Спросила я с растущим страхом.

«Мистер Торн».