ГЛАВА 5

Кейд

Мама сказала мне, что я должен быть мужчиной и отвечать за последствия своих поступков. И именно это я собирался сделать. Но быть мужчиной для меня означало — встать против собственной матери… и против любого ублюдка на этой планете, кто причинит Кенз боль или попытается нас разлучить. Я имел в виду каждое слово, сказанное ей сегодня.

Каждое чертово слово.

— Держись за меня, — прошептал я Кенз.

И она держалась. Цеплялась за меня, будто я был ее единственным спасением. И, возможно, в этом больном и извращенном мире… так и было.

Я хотел быть ее героем.

Хотел быть даже лучше тех парней из дешевых подростковых романов, которые она когда-то читала.

Я хотел ее.

Хотел заслужить ее любовь.

А потом хотел провести остаток своей жизни, снова и снова заслуживая ее.

Я собирался защитить ее. И на этот раз сделать все правильно.

Я держал ее за руку, когда мы вошли в дом. И не собирался отпускать. Ни за что. Она успокаивала меня. А я, кажется, удерживал ее от падения.

Стоило нам переступить порог гостиной, как все взгляды были прикованы к нам.

Суд присяжных уже собрался. И, как я и ожидал, Ди была среди них.

Мать Кенз — та самая, что бросила ее — сидела на диване рядом с моей матерью и Эмили, которая рыдала, обнимая свой плоский живот.

Отец Эмили, Гейб, стоял у окна, засунув руки в карманы брюк, с каменным лицом. Митча нигде не было.

— Я не собираюсь отказываться от нее, — это было первое, что я сказал.

В комнате раздался сдавленный вздох Эмили, затем она разрыдалась, и я почувствовал себя последней сволочью. Худшим видом сволочи. Но это ничего не меняло.

Я сделал шаг вперед, Кензи все так же была рядом, будто приклеенная ко мне. Я чувствовал ее взгляд — он прожигал меня насквозь, толкал вперед. Я не собирался облажаться, я просто не имел права снова все испортить.

— Просто хочу кое-что прояснить, — продолжил я. — Я знаю, у вас тут, наверное, уже готов какой-то извращенный план, как вынести нам мозги… но это не сработает. Я не поведусь. Больше нет.

В комнате воцарилась тишина — такая, что можно было услышать, как падает булавка. И тогда Ди поднялась.

— Маккензи…

Тело Кенз задрожало. Она тряслась так сильно, что я ощущал это на себе. Теперь мои глаза были прикованы к блондинке, приближающейся к нам — на женщину, так похожую на девушку рядом со мной — и во мне закипела ярость.

Маккензи

Я смотрела в лицо своей матери. Матери, которую не видела больше четырех лет. Матери, которая ушла, когда мне было четырнадцать — когда она была нужна мне больше всего. Ее голос звучал чужим. Ее лицо — как дом. Я чувствовала и злость, и растерянность… но внешне оставалась невыразительной, пустой.

— Мам, — сказала я.

Я было хороша в этом. Быть мертвой внутри. Это была одна из первых вещей, которой я научилась в «гнезде». Я научилась маскировать свои эмоции, опустошать свою душу. Я была вынуждена. В противном случае — я бы не выжила.

Мама слабо улыбнулась и на лице появилась притворная жалость.

— Я рада тебя видеть, — тихо сказала она, делая шаг ко мне.

Я — шаг назад.

И тут же Кейд встал между нами.

— Ты не обязана с ней разговаривать, Кенз, — сказал он. — Ни сегодня. Никогда, если не хочешь.

— Не говори за нее, Кейд, — холодно ответила мать.

Он усмехнулся, полный презрения:

— Я не говорю. Я ее защищаю.

— От собственной матери?

— От женщины, которая просто ушла из ее жизни, когда она была ребенком, даже не оставив чертовой открытки.

— Простите? — вмешался Гейб, подходя ближе.

Мне пришлось подавить желание опуститься на колени. Рука Кейда на моей талии удерживала меня на ногах.

— Не за что вам просить прощения, Гейб, — холодно бросил Кейд, явно насмехаясь над ним. — Единственный человек, у которого ты должен просить прощения, находится наверху⁵.

— Ты вообще понимаешь, как со мной разговариваешь? — зарычал он, делая шаг вперед. — Ты слишком нагло ведешь себя для того, кто обрюхатил мою дочь?

Кейд дернулся.

— Да, я в курсе всего этого, — добавил Гейб с издевкой. — Именно поэтому мы здесь. Твоя мать позвонила нам, чтобы мы вправили тебе мозги. Ты не уйдешь от ответственности перед моей дочерью, Мэтьюз. Только через мой труп.

Кейд проигнорировал его, глядя на Ди:

— Ты бросила ее. Ушла, когда она нуждалась в тебе больше всего. Когда ее похитили, ты не сделала абсолютно ничего. Когда ее вернули, ты не сделала абсолютно ничего. Так что да, я защищаю ее от собственной матери. Жаль только, что не сделал этого раньше. Так что, может, тебе стоит просто уйти и снова сделать то, что ты умеешь лучше всего — ничего не делать.

Кейд переключил свое внимание обратно на Гейба и выплюнул:

— И кому, как не тебе, знать, каково это — уходить от ответственности.

— Кейд Матьюз, немедленно извинись, — вмешалась его мать, Шэрон, подходя ближе.

Она положила руку мне на плечо, и я едва сдержалась, чтобы не передернуться. В ее глазах не было ненависти. Хуже. Только страх и отвращение.

— Думаю, тебе лучше пойти наверх, Маккензи, — сказала она. — Нам нужно поговорить. О семейных делах.

— Она никуда не пойдет, — резко перебил Кейд, притягивая меня ближе. — Так что убери от нас свои руки, черт возьми.

— Думаю, это разумно, — сказал Гейб и положил руку мне на плечо.

Это была ошибка.

Кейд изменился мгновенно. Словно зверь — рычащий и агрессивный. Он толкнул отца Эмили в грудь так сильно, что тот рухнул на пол.

— Еще раз ее тронешь — я тебя убью, — прорычал он. — Понял меня?

Он оглядел всех. Глаза дикие.

— Никто. Не. Смеет. Прикасаться. К. Ней. — отчеканил Кейд.

— Ты ведешь себя отвратительно, — краснея подобно моему кровоточащему бедру, прошипела Шэрон. — Мы воспитывали тебя не так, Кейд Мэтьюз.

— Это все из-за вас, — сорвался он. — Из-за вас всех!

Он зажмурился, сжал переносицу, пытаясь взять себя в руки. Дрожь пронизывала меня и я не была уверена от меня ли этого или от него.

— Я, блядь, чуть не потерял ее сегодня вечером, мам, — сказал он хрипло. — Я почти потерял ее навсегда. Не так, как раньше… не так, что можно каким-то чудом все вернуть. А по-настоящему. Насовсем.

— О чем ты, ради всего святого, говоришь? — закричала Шэрон.

— Хорошо, давайте все сейчас просто успокоимся, — вмешалась Ди, помогая мужу встать на ноги.

Я видела как Кейда внутри одолевает буря эмоций, но снаружи он стоял, словно каменный.

Точно так же, как учил меня хозяин…

— Вот об этом!

Кейд отступил от меня, посмотрел в глаза… и расстегнул мое пальто.

— Об этом, — повторил он, указывая на мои ноги. — Об этом и этом.

— Маккензи… — прошептала Шэрон, закрывая рот рукой.

Грудь Кейда часто вздымалась, а глаза были полны слез.

— Маккензи, — ахнула Шэрон, прикрывая рукой рот. — Что ты наделала?

— Я… — слова застряли в горле.

Выхватит пальто из рук Кейда, я быстро накрыла оголенную кожу. Хотелось просто провалиться сквозь землю. Мне хотелось исчезнуть. Слезы замылили зрение. Все смотрели. Осуждали.

Я снова была предана, но на этот раз… На этот раз предательство был от рук человека, которого я меньше всего ожидала.

Выражение лица Кейда быстро сменилась с гнева на сожаление.

— Кенз, я не хотел тебя унизить, — быстро сказал он. — Я хотел пристыдить их…

— А что насчет меня? — вдруг вскрикнула Эмили. Она вскочила и подошла к нам. — А как же я? Моя боль? Мои чувства? Я только и слышу про бедную Маккензи!

Слезы текли по щекам Эмили, а Кейд… Кейд просто застыл.

— Эм… — он замер, стоя рядом со мной, все его тело застыло как статуя. Он провел рукой по волосам и застыл.

— Два года! — закричала она. — Я отдала тебе два года! И вот что получила?!

Она подошла ближе и влепила Кейду звонкую пощечину.

Мне пришлось отступить.

— Ты хоть знаешь, как это — быть брошенной? Использованной?

— Чего ты от меня хочешь, Эмили? — резко спросил Кейд.

— Тебя! — разрыдалась она. — Я хочу тебя! Я перепробовала все… все, чтобы удержать тебя!

— Я не гребаная игрушка, — сорвался он. — Ты не можешь заманить меня в ловушку. Ты не можешь заставить меня любить тебя. Я ее. Я поглощен ею.

Он посмотрел на меня и протянул руку.

— Иди сюда, Кенз.

Я подошла. Мои ноги шли к нему на автомате, мой мозг не успевал обрабатывать информацию, а сердце созерцать, насколько большим и важным моментом это было для нас. Кейд отстоял меня перед всеми, кто хотел разлучить нас, и я еще никогда не чувствовала себя более желанной, чем в тот самый момент.

— Поняли теперь? — сказал он всем, притянув меня к себе. — Маккензи Мур, черт возьми, владеет мной, и никто не сможет сделать что-либо, чтобы изменить это.

И тут появился он, прерывая момент и возвращая меня на землю. Я наблюдала, как мой папа входит в гостиную, направляется прямо к Гейбу Макаллистеру и бросает чемодан у его ног.

— Что это, Митч? — спросил тот почти нервно.

— Оказывается, сейчас действует особая акция, — холодно ответил папа. — Купи одну жену и получи вторую бесплатно.

Я замерла в дальнем углу комнаты, когда папа повернулся к Шэрон.

— Митчелл… — прошептала Шэрон, ее лицо побледнело, когда она уставилась на моего отца в полнейшем ужасе. — Что ты такое говоришь?

—Я думаю, все довольно прозрачно, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты убралась из моего дома и моей жизни. Прямо сейчас.

В глазах моего папы не было ни сожаления, ни неуверенности.

— Ты не можешь так со мной поступить, — зарыдала Шэрон, но папа прервал ее:

— Это не подлежит обсуждению.

— Мы можем все исправить…

— Нет.

Он открыл дверь, придерживая ее одной рукой и жестикулируя другой.

— Убирайся, черт возьми, все —вон.

Эмили выбежала первой.

— Вы больные! — крикнула она.

— Это еще не конец, Мэтьюз, — заявил Гейб, выводя мать Кензи из комнаты.

Дверь захлопнулась и за этим звуком последовал другой — скрип шин на асфальте. Это было как музыка для моих ушей. Я выдохнула, осознавая, что все это время задерживал дыхание.

— Ты не можешь меня выгнать, — кричала Шэрон. — Мы женаты!

Папа даже не посмотрел на нее.

— Кейд, — сказал он. — Уведи ее отсюда. Уведи ее подальше от меня… и моей дочери.

Кейд колебался., его взгляд метался от меня до его матери, разрываясь на предмет того, что делать.

— Митчелл, — снова закричала Шэрон, цепляясь за скрещенные руки отца. — Мы сможем все исправить… пожалуйста, Митч…

— Кейд, — снова сказал папа, глядя ему прямо в глаза. — Пожалуйста.

Я наблюдала, как что-то только что прошло между моим отцом и Кейдом — что-то, что я не совсем понимала — в то время как Кейд жестко кивнул, прежде чем посмотреть на меня сверху вниз.

— Эй… — протянув руку, он осторожно провел большим пальцем по моему подбородку, заставляя меня улыбнуться. — Все будет хорошо.

Я заставила себя кивнуть и отвернулась. Я не могла на него смотреть.

Он почти вытащил свою мать из дома. И мы остались с папой вдвоем.

— Микки… — тихо сказал папа и протянул руки ко мне.

— Папа. — прошептала я и бросилась к нему. Цепляясь за него так, будто боясь, что в любой момент он придет в себя и вспомнит, кем я была. Я не могла понять или описать то множество эмоций, которые бушевали во мне, когда руки папы обхватили меня, кутая одеялом и давая ощущения комфорта, которого я не чувствовала с детства.

— Я на твоей стороне, Микки, — прошептал он, обняв меня за плечо он повел нас к дивану. — Всегда. Не на стороне Эмили и уж точно не Шэрон или Кейда. Твоей. Только на твоей. Всегда.

Слезы безостановочно текли по моему лицу.

— Как ты можешь так говорить? — шептала я сквозь рыдания. Нити тепла пробивались сквозь трещины моего замерзшего сердца. — Почему?

— Потому что ты — мой номер один, — ответил папа, крепче сжимая мою руку. — Ты заслуживаешь знать это. Знать, что тебя любят, Микки, знать, что ты чей-то номер один, и мне так жаль, что тебя заставили чувствовать, что может быть иначе. — его голос дрогнул, — Мне так… жаль, что ты чувствовала себя загнанной в угол, что единственным вариантом оказалось…

Он прервал себя на середине предложения.

Я заплакала еще сильнее.

— Я не пыталась умереть, пап… —выпалила я. Это было не совсем правдой, но это было все, что я могла сказать. Я не знала, почему сделала то, что сделала, но все это было потому, что мне легче справляться с болью и кровью. — Я просто пыталась… справиться.

В конце концов, я привыкла иметь дело с физической болью. Я ведь вообще-то пережила гнездо. Именно эмоции заставили меня закрыть глаза и исчезнуть.

— Боже, Маккензи, я так люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю, и я сделаю все для тебя.

— Но я не нужна здесь… — всхлипнула я, качая головой.

Я ненавидела нагружать папу своим нытьем и проблемами, но все же правда была в том, что его жена ненавидела меня. Это был факт. Я все испортила. Шэрон так много про меня наговорила. Я была странной, неправой и ужасно испорченной. Ему не нужна грязь в его доме, а я была такой грязной.

— Ты нужна мне, — сердито возразил он. — Шэрон больше здесь не будет.

— Папа, передумай, — слезы все еще текли по моим щекам, пока я говорила, — Шэрон — твоя жена. Ты не можешь так говорить. Ты не можешь выставить ее на улицу. А как же Кейд?

— Полагаю, они будут жить рядом. Отныне будем только мы с тобой, Микки. Как и должно было быть с того момента, как я вернул тебя. Жаль только, что я не сделал этот выбор раньше.

По соседству.

— Шэрон все еще владеет соседним участком?

Папа кивнул.

— Она планировала выставить его на рынок, но этого так и не произошло.

— Пап… мне нужно тебе кое-что сказать.

Мой голос звучал тихо, пока я пыталась говорить. Мое сердце колотилось в груди, и я понятия не имела откуда во мне взялось внезапное мужество, но мне нужно было сделать это. Я нуждалась в помощи папы, и впервые за то время, что казалось вечностью, я почувствовала, что мне могут помочь.

— Ты можешь сказать мне все, Микки, — мягко ответил папа.

Я сжала руки.

— Это плохо… очень плохо… пожалуйста, не ненавидь меня, папа…

А затем я рассказала ему все.