Кейд

–– А-а-а-а…

–– Кензи? –– позвал я.

Меня начинало конкретно накрывать паникой.

Я отбросил палку, которой только что ворошил костер, и рванул к лесу –– туда, где видел ее в последний раз.

–– Кензи?

Тишина.

Слишком, черт возьми, тихо.

–– Маккензи! –– заорал я, обшаривая глазами опустевший лес. Где она, черт возьми.

–– Это блять вообще не смешно, Кенз! –– крикнул я, хотя в глубине души уже знал: это ни хрена не шутка.

Это неправильно.

Происходило что-то по-настоящему ужасное, и в животе разрастался липкий, животный страх.

–– Кейд…!

Мое сердце провалилось в пятки в тот самый миг, когда я услышал испуганный крик моей девочки.

–– Кензи?! –– взревел я и, уже ни черта не соображая от ужаса, понесся сквозь лес, уворачиваясь от деревьев и кустов, лишь бы добраться до нее.

–– Кейд, господи… пожалуйста…помоги…

–– Я иду! –– прорычал я, мчась на звук ее голоса так быстро, что воздуха в легких почти не осталось.

Добежав до самого края леса, я прорвался сквозь последние заросли и, поскользнувшись, скатился с насыпи на поляну.

Упав на колени и опершись руками о землю, я поднял взгляд –– и он намертво прилип к зрелищу, которое, я уверен, долго будет мучать меня в самых страшных кошмарах. Свет фар, выхватывал из темноты фигуры мужчин, заталкивающих Маккензи в грузовик.

Все плохое, что когда-либо со мной случалось, нещадно меркло рядом с тем, что я чувствовал в эти секунды.

–– Нет! –– срывая голос, заорал я. Вскочив с места, я на полной скорости бросился за машиной, когда она рванула с поляны.

Этого не может быть….

Этого просто не может быть…

Я бежал за грузовиком, пока он не скрылся из виду.

И даже тогда я не думал останавливаться.

Я бежал, пока меня не вырвало.

Бежал, пока мои ноги предательски не подкосились.

А потом полз –– на четвереньках, молясь Богу, чтобы все это было просто чудовищным сном или самой конченой первоапрельской шуткой, чтобы все это не происходило на самом деле, потому что если это наяву… Если это действительно происходит –– мне пришлось бы умолять Господа Бога убить меня, потому что в глубине сердца и души я знал: я никогда не смогу с этим жить.