Маккензи

25 мая 2002

–– Кензи?

Голос Кейда раздался за дверью моей спальни, и я напряглась.

–– Ты там долго еще? –– спросил он, постучав костяшками пальцев по двери. –– Это всего лишь купальник, а не чертово свадебное платье.

На этой неделе нам обоим исполнилось пятнадцать, и по этому поводу мы решили отправиться в поход к ручью.

Вообще, я должна была быть готова еще час назад, но дурацкие бабочки в животе все никак не унимались, поэтому все время, которое должна была тратить на сборы, я проторчала перед зеркалом в полный рост, переживая.

Переживая из-за того, что на мне отвратительно сидит мой красный купальник, и из-за того, что мне предстояло ночевать в палатке с Кейдом.

Наедине.

Вместе.

Раньше это не было чем-то невероятным –– мы десятки раз вместе ходили в походы, –– но сначала лета во мне проснулось сильное влечение к парню по соседству. Казалось, я любила Кейда целую вечность, но мои чувства продолжали расти. И я стала замечать вещи, которые до того самого единственного поцелуя в Рождество я никогда не замечала и не обращала на них внимания.

Например, веснушки на плечах Кейда, и то, как приятно покалывало мое тело, когда он произносил мое имя, или тонкая дорожка темных волос на его животе, которая тянулась от пупка до самого низа плавок.

Он тоже стал большим –– широкоплечим, высоким и мускулистым, как футболист. Намного крупнее меня и от его взгляда во мне иногда просыпалось чувство, будто меня подожгли.

Это был единственный способ, которым я могла, хоть примерно, объяснить, что Кейд заставлял меня чувствовать. Это было безумие, учитывая, что мы жили по соседству и были частью жизни друг друга пять лет, но что-то внутри меня решило пробудиться именно сейчас, и теперь каждый раз, когда я оказывалась рядом с Кейдом Мэтьюзом, у меня учащался пульс и сбивалось дыхание.

Я не могла поделиться этим с подругами –– они бы точно смеялись и подкалывали меня. Я знала, что большинство из них и так были влюблены в Кейда. Я не могла поговорить с мамой, ведь у меня банально даже не было ее нового адреса электронной почты. И я точно не могла рассказать папе, потому что он бы просто сошел с ума.

Папа обожал Кейда –– он относился к нему как к родному сыну. Но я сильно сомневалась, что он позволил бы нам так часто проводить время вместе, если бы знал, что творится в голове у его маленькой дочки.

Дверь моей спальни внезапно распахнулась, и я вскрикнула от неожиданности, отступив назад. Сердце снова на мгновение замерло, а затем снова забилось очень быстро и беспорядочно, когда я уставилась во все глаза на своего лучшего друга.

–– Я думал, ты не здесь, –– хрипло сказал Кейд, пока его глаза жадно исследовали мое тело. Его щеки слегка покраснели. –– Ты не отвечала…

–– Я просто одевалась, –– я быстро перебила его, чувствуя, как мое тело полыхает с ног до головы. –– Почти готова.

Я схватила с кровати черные льняные шорты и натянула их. Чтобы хоть как-то отвлечься и не тупо пялиться на обнаженную грудь Кейда, я перекинула волосы на одну сторону и начала заплетать свои длинные светлые волосы в косу.

–– У тебя все с собой?

Кейд медленно кивнул головой, но его глаза все еще были прикованы к моей едва прикрытой груди.

–– Да, Кензи, я спустился к ручью пораньше и оставил там все…

Вот именно поэтому я и нервничала. Между мной и Кейдом все стремительно менялось, и мне казалось, что он тоже это чувствует. Но я не была напугана, нет, я была в полнейшем предвкушении.

–– Я готова идти, если ты тоже.

Кейд покачал головой, взял меня за руку и повел вниз по узкой лестнице к входной двери.

Когда мы вышли на лужайку перед домом, волнение внутри меня норовило достигнуть своего пика и вырваться наружу.

–– Это будет просто незабываемо, малышка, –– сказал Кейд, проводя большим пальцем по моим костяшкам моей руки.

–– Я знаю.

Мы ждали этого похода еще с начала лета. Это был первый раз, когда нам позволили пойти без сопровождения взрослых. Все из-за развода.

Отец Кейда, Даррен Мэтьюз, съехал из дома в апреле. Его родители проходили через тяжелый развод. Я думала, что мама Кейда, Шэрон, просто хотела, чтобы он почаще выбирался из дома и не находился в гнетущей атмосфере. По крайней мере, так мне вчера сказал папа, когда оставил меня на разговор о нашей с Кейдом предстоящей поездке и мерах безопасности.

Мне было искренне жаль, что Шэрон и Даррен развелись, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовал Кейд. Он очень любил своего отца, и его уход ранил Кейда до глубины души.

Но Кейд хотя бы знал, что я понимаю, через что он проходит –– он мог видеть собственными глазами, что со мной случилось, когда моя мама вместе с отцом Эмили свалила из города в прошлом году…

На улице стояла изнурительная жара, когда мы вышли под алабамское солнце, хотя было уже далеко за полдень. Я была благодарна самой себе за то, что додумалась намазаться солнцезащитным кремом, прежде чем Кейд вломился ко мне в комнату. Солнечная жара в сочетании с легким бризом были гарантированными ожогами.

Кейд поднял свой BMX с травы, перекинул ногу через раму и подмигнул мне:

–– Ваша колесница подана, миледи.

Я положила руки на оголенные плечи Кейда и уселась на сидушку, обхватив друга за талию.

–– Ты такой придурок, –– рассмеялась я.

–– За дружбу! –– смеясь, громко объявил Кейд и резко тронулся с места.

–– За нас, –– тихо добавила я, прижимаясь щекой к его теплой от солнца спине. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением ветра в моих волосах.

Кейд ладонью накрыл мои руки, которые были сцеплены на его животе.

–– За выходные, полные приключений и откровений…

Кейд

Лежать на пыльной земле посреди глуши, слушать, как тихо журчит вода, стекая в ручей, и чувствовать ладонь Маккензи Мур в своей, –– это была самая сладкая форма пытки.

Маккензи была моей лучшей подругой уже пять лет, но больше этого было недостаточно. Если быть до конца честным, этого перестало быть достаточным с тех пор, как мне исполнилось двенадцать и я понял, что когда я рядом с ней, мое сердце бьется иначе.

–– Ты нервничаешь из-за начала учебного года? –– прошептала она в темноте, и я знал, что нервничает именно она.

Через пару месяцев мы переходили в старшую школу, и по дрожи в голосе Кензи, и по ее участившемуся дыханию я понимал: она думает об этом много…постоянно.

–– Нет. А ты?

–– Немного, ––тихо призналась она.

Небольшой костер, который я развел, подсвечивал ее лицо в темноте, и, клянусь, я никогда не видел ее настолько красивой.

–– Я буду рядом, Кенз, –– прошептал я. –– Каждый шаг. Как всегда.

–– Надеюсь, мы попадем в один класс. –– Она повернулась на бок и закинула свою длинную худую ногу мне на бедро. –– Мы будем сидеть вместе за обедом, а когда ты получишь права, будем вместе ездить в школу на твоей машине.

–– Все будет хорошо, и даже лучше, –– усмехнулся я, обнимая ее за плечи, когда она прижалась ко мне. –– Я не оставлю тебя.

Я ощутил прикосновение ее губ на своей шее, и мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы не вздрогнуть. Сейчас, находясь рядом с Маккензи Мур, я мысленно проговаривал алфавит, лишь бы не пускать в голову навязчивый поток мыслей.

Было все труднее и труднее выносить такую близость –– теперь, когда она изменилась, повзрослела, когда от нее пахло так, что у меня перехватывало дыхание…

–– И я тебя тоже, –– прошептала она мне на ухо, и по коже побежали волны мурашек. –– Я сегодня кое-что услышала…

Уловив тон фразы, я тут же повернулся к ней лицом.

–– Что ты услышала, малышка?

Она смотрела на меня своими большими зелеными глазами, и мое сердце забилось быстрее.

Я понимал: мне нужно сделать Кензи своей до того, как начнется учебный год.

Она была чертовски красивой, доброй и буквально идеальной для меня.

–– Я слышала, что Эмили Макаллистер собирается пригласить тебя на свидание после футбольного матча в понедельник.

–– Да ну? –– пробормотал я без особого энтузиазма и снова перевернулся на спину.

Я уже знал об этом. Чего Кензи не знала, так это того, что Эмили приглашала меня уже три гребаных раза.

Эмили была симпатичной –– даже красивой, –– но рядом с тем, что делала со мной Маккензи и какой огонь во мне разжигала, Эмили и близко не стояла. К тому же между ее отцом и мамой Кензи в прошлом году было слишком много дерьма. Нет, Эмили навсегда будет мне «просто подругой».

–– Ты собираешься согласиться? –– спросила Кензи, наклоняясь надо мной. Она положили подбородок мне на грудь; в ее голосе было больше любопытства, чем тревоги.

–– Нет, Кенз. Я не собираюсь, –– пробурчал я.

Я хотел, чтобы она волновалась. Или хотя бы ревновала. Когда три месяца назад Ян Келлер пригласил Кензи на свидание, я специально сломал ему нос во время баскетбольной игры.

–– Почему?

–– Потому что она мне не нравится, Кензи, черт возьми!

–– Ладно, –– прошептала она.

–– Ладно, –– медленно повторил я, уже даже не надеясь на что-то.

–– Я не хочу делиться тобой ни с какой другой девочкой, Кейд. –– Она уткнулась лицом мне в шею. –– Я хочу, чтобы ты был только моим.

–– Я всегда буду только твоим, –– хрипло сказал я.

–– Я люблю тебя, Кейд, –– прошептала она, и я весь невольно задрожал.

–– Я тоже тебя люблю, Кенз

Я любил эту девочку.

Мне было всего пятнадцать, но, пропади оно все пропадом, я любил ее всю целиком до безумия.

Когда-нибудь я наберусь смелости и скажу ей, что я чувствую к ней на самом деле.

Когда-нибудь я сделаю Маккензи Мур своей.