ГЛАВА 1

1

Электричество в комплексе отключили не из-за бури, бушующей снаружи, а в качестве меры безопасности.

За моим окном шла война, и кровь орошала мощенный двор быстрее, чем хлестал дождь, вперемешку с гильзами и безжизненными трупами.

Стены частного поместья Фабио были прорваны, и там, снаружи, была кровавая баня.

В тот момент, когда сработала сирена, поместье погрузилось во тьму, защищая содержимое, спрятанное внутри, от посторонних глаз.

Комплекс был на карантине, каждая комната в доме автоматически запиралась благодаря так называемой системе.

Шлюх благополучно заперли в клетках, пока мужчины отправились на войну снаружи.

Все были именно там, где должны были быть, за исключением, ну, меня.

Я не боялась хаоса, разворачивающегося перед моими глазами.

Я была заворожена.

Враги, любовники, короли и шуты, в конце концов, все они падут...

Я улыбнулась про себя, повторяя свое стихотворение снова и снова, пока не почувствовала кайф от запаха смерти.

С моего насеста за толстым темным занавесом в гостиной зоне его комнат я, завороженная, наблюдала, как пули летят по воздуху.

Некоторые попадали и вонзались в плоть людей.

Другие разбивались о стены хозяйственных построек и передний фасад особняка.

Фабио связался с неуловимым, восходящим мексиканским наркобароном, отойдя от своих обычных сообщников, и эта прекрасная демонстрация кровопролития была результатом многомиллионной наркосделки, пошедшей наперекосяк.

Все на лестнице были вовлечены, от осведомителей до киллеров, от лейтенантов до самого Фабио.

Блядь, даже Джет был там где-то, плача, как сучка, в свой АР-15.

Это была гребаная трата, давать ему такую силу.

Я закатила глаза при этой мысли.

А вот дайте это в мои руки, и я могла бы свернуть горы.

Увы, наличие пизды налагало свои ограничения, приковывая меня к особняку.

И все же, в силе было нечто большее, чем физическая мощь, и мой разум был крепостью, содержащей больше секретов и знаний, чем могли постичь все эти глупые мужчины.

«Это случится сегодня вечером», — подумала я. — «Армия поднимается».

Сцепив руки за спиной, я безмолвно наслаждалась удовольствием, текущим по моим венам, когда Фабио и его люди обрушивали ад на своих так называемых предателей.

Его предал мексиканский картель SLUR, предательство на три миллиона долларов коричневого порошка, и он жаждал крови их короля.

Или он так думал.

Мои губы дернулись от этой мысли.

Он искал короля, чтобы убить.

Ему следовало искать королеву.

Ему нужно было начать читать между строк.

S.L.U.R

Se levatará una reina.

Королева восстанет.

Пуля прожужжала мимо моего лица, разбив оконное стекло и осыпав осколками мою ночную рубашку. Я точно знала, кто послал эту пулю в мою сторону, и возбуждение вскипело во мне.

Он был где-то там, в темноте, двигаясь как призрак, как воин, и это волновало меня.

Мой воин.

Мой солдат.

Mi rey.

Эта единственная пуля была посланием от моего короля.

Время пришло.

Опустившись на руки и колени, я поползла по полу, перебираясь через разбитое стекло и щепки, не останавливаясь, пока моя рука не сомкнулась на дверной ручке.

Рука тверда, как скала, я ждала, пока не услышу сигнал из трех выстрелов подряд, а затем повернула ручку.

Она щелкнула и открылась.

Бинго.

Я усмехнулась, прежде чем беззвучно открыть ее и выползти в темноту.

Поднявшись на ноги, я двигалась инстинктивно и по памяти, скользя по коридорам, словно мое тело не было физической сущностью, и в этот момент оно им не было.

Пьяная от власти и обремененная большей надеждой, чем я чувствовала за многие годы, я следовала протоколу только с одной целью, выполнить свою миссию и порадовать своего короля.

Налегке и без угрозы камер слежения, отслеживающих мои перемещения, я направилась прямо в логово.

Прижавшись спиной к двери, я запустила руку за пояс трусиков и извлекла свой верный кинжал.

Шанс наткнуться на охранника Креллида, когда их король был снаружи и нуждался в их защите, был невелик, но я оставалась осторожной, инстинкт убийцы взмывал высоко.

Считая до десяти, я ждала знакомый сигнал из трех выстрелов, прежде чем проверить дверь.

Гребаный Патрис и его тупые сигналы.

Глупый Фабио и его так называемая неприступная сигнализация.

Когда выстрелы раздались, я не теряла времени, повернула ручку и проскользнула внутрь комнаты, где видела больше кровопролития, чем сейчас покрывало землю снаружи.

Как я и предполагала, охранника не было, но была шлюха, с которой нужно было разобраться.

Вот дерьмо.

Подавив раздраженный рык, когда заметила ее в лунном свете, привязанную к кровати, я полностью проигнорировала ее и направилась прямо к его столу.

Она скулила и умоляла меня, прося о вещах, которые я не могла ей дать, и заставляя мое терпение истощаться.

Этой сучке нужно было отвалить на хрен.

У меня была работа.

Я собиралась убираться отсюда к черту.

Ее жизнь ничего для меня не значила.

Не могла значить

Если бы я позволила себе чувствовать что-то к ней, я бы согнулась и треснула под сокрушительным весом моей гробовой реальности.

Поэтому я искала флешку, которую мне было приказано найти, и послушно игнорировала ее мольбы.

Осторожно открывая и закрывая ящик за ящиком, я наконец нашла то, за чем пришла.

Обмякнув в облегчении, я вытащила флешку из ящика и заменила ее поддельной, засунутой в мои трусики.

По-детски, но я не могла удержаться, чтобы не потереть поддельную флешку между ягодиц, прежде чем бросить ее в ящик и спрятать настоящую в трусах.

«Надеюсь, у тебя будет конъюнктивит, мудак», — беззвучно произнесла я, глядя на его огромное, троноподобное кресло.

Еще три выстрела предупредили меня, что пора двигаться.

Подвигав плечами, я сделала через нос успокаивающий вдох, достала свой кинжал с того места, где оставила его на столе, и двинулась к двери.

— Подожди! — выдавила шлюха, голова бешено металась из стороны в сторону, пытаясь скинуть повязку на глазах. — Пожалуйста, не оставляй меня.

Сжав зубы, я заставила себя не реагировать так, как хотелось.

Маскируя свой ужас раздражением, я с головой окунулась в свое раздражение.

Так было безопаснее.

Так было разумнее.

Игнорируя ее, я направилась к двери, миссия почти выполнена. Мне нужно было сделать только одну вещь.

Остался только один приказ.

Вернуться к нему в целости.

И я намеревалась это сделать.

— Шлюха-наследница, я знаю, это ты, — продолжала рыдать она, всхлипывая и дергая путы, связывающие ее руки и ноги с кроватью. — Я чувствую запах твоих духов.

Ну и дела.

Это было нехорошо.

— Ты пахнешь лучше, чем все мы.

«Ну конечно, пахну», — хотелось мне сказать. Я не шлюха.

— Убей меня, — поспешила сказать она, чувствуя, что завладела моим вниманием. — Пожалуйста… — задыхаясь, она облизала губы и прерывисто выдохнула. — Просто прикончи меня.

Я напряглась.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Почему нет? — потребовала она. — Ты убивала раньше. Ты не ангел.

— Потому что мне не хочется, — был мой единственный ответ.

— Ты такая гребаная девчонка-подросток, — прошипела она. — Черт возьми.

Я закатила глаза.

— Пока, сучка.

— Подожди! — она громко зарыдала и забилась в путах. — Меня порабощают, — закричала она. — А тебе плевать.

— Мы все рабы, — напомнила я ей. — К счастью для тебя и других шлюх внизу, твои страдания будут недолгими. Твое рабство продлится еще несколько лет, а потом ваши тела сдадут от болезней или истощения. Меня же сохранят в живых гораздо дольше. — я сузила глаза. — Ты здесь, чтобы тебя трахали. Я здесь, чтобы меня и трахали, и разводили. — она резко вдохнула. — Я сосуд, — продолжала я. — Чтобы разводить отбросов Ордена. Столько, сколько сможет произвести моя матка. А потом меня будут доить, как корову, для вскармливания, прежде чем они заберут у меня моих детей и снова начнут разводить. Изнасилование. Производство. Повтор. Повтор. Повтор. Повтор. Пока от меня ничего не останется.

— Ты думаешь, это хуже? — хрипло потребовала она. — Ты понятия не имеешь, принцесса. Ни малейшего гребаного понятия. Тебя лелеют и балуют. Подожди своего совершеннолетия. Ты будешь молить о смерти, как и я, и, надеюсь, никто не проявит к тебе милосердия!

— Пофиг. Наслаждайся, когда тебя трахают в задницу, шлюха, — возразила я и двинулась к двери.

— Подожди... подожди. Я была в той комнате той ночью, — закричала она. — Когда ты перерезала горло той девушке за то, что она прикоснулась к твоему принцу. За то, что доставила ему удовольствие.

Мои губы скривились при воспоминании.

— Пошла ты.

— Ты не колебалась, когда забирала ее жизнь, — продолжала рыдать она. — Пожалуйста, не колеблись сейчас.

— Почему я должна тебя убить? — спросила я ровным тоном, приподняв бровь. — Что я могу получить от того, что лишу тебя жизни?

— Потому что я женщина, — выдавила она. — Твой же пол. Прояви хоть каплю лояльности. — она снова сильно дернула путы. — У меня когда-то была семья. — разбитое рыдание вырвалось из ее груди. — Люди, которые меня любили, а теперь я ничто!

— У меня нет своего пола, — быстро сказала я ей. — Или семьи. Моя мать бросила меня во младенчестве, а мой отец подарил мое тело самому дьяволу. Ни одна женщина никогда ничем не рисковала ради меня, и каждый мужчина, которого я когда-либо встречала, либо пытался меня изнасиловать, либо убить. Меня избивали и оскорбляли, предавали и пытали обе стороны спектра. Я с самого юного возраста усвоила, что лояльность нужно проявлять только к достойным. — я оглядела ее. — Ты не достойна моей лояльности.

— Как ты можешь так говорить? — закричала она, явно разочарованная во мне. — Ты меня даже не знаешь.

— Именно, — бесстрастно ответила я. — И ты не знаешь меня. Но вот ты здесь, предъявляешь требования к моему времени, на которые не имеешь права. Кто ты такая, чтобы просить меня о чем-то? Что ты или любая другая шлюха когда-либо сделали для меня, кроме как насмехались и дразнили меня и пытались отнять то, что принадлежит мне?

— Ты бессердечна, — выдавила она.

— Возможно, — согласилась я. — Но прежде всего я выживаю.

— Ты должна что-то чувствовать, — всхлипнула она. — Каждый что-то чувствует к кому-то. Это человеческая природа!

— Да, — согласилась я. — Это правда.

— И?

Я безучастно уставилась.

— И что?

— И что ты чувствуешь? — подтолкнула она. — Что у тебя есть в жизни, шлюха-наследница?

Я просто пожала плечами.

— У меня есть король.

— Бастард-принц, — прошептала она. — Ты верна ему. — она всхлипнула. — И ты доверяешь ему? Креллиду? Ты правда веришь, что он будет обращаться с тобой лучше, чем все остальные?

— Да, — ответила я без тени колебания.

— Потому что ты его маленькая принцесса, — усмехнулась она.

— Нет, — ровно ответила я. — Потому что я его королева.

— Ты живешь в сказке. — она выдавила безрадостный смех. — Ты на облаке хрен знает каком, если веришь, что Триггер Лаперро или любой из этих мудаков преклонится перед женщиной. Он сын своего отца, и ты глупый ребенок, если доверяешь ему!

— Осторожнее, — предупредила я, во мне вскипела волна собственничества. — Будь очень осторожна.

— Анонимность, — предложила она тогда, удивляя меня тем, насколько хорошо говорила и хитрой была. — Если ты убьешь меня, он никогда не узнает, что ты была здесь сегодня вечером. Я не смогу рассказать. Но если ты выйдешь из этой комнаты, не дав мне того, что я хочу, я брошу тебя волкам быстрее, чем ты успеешь позвать своего драгоценного принца на помощь, и ты присоединишься к остальным из нас в аду.

Блядь, она была права.

— Странная ты женщина. — я склонила голову набок, впечатленная ее храбростью. — И ты хочешь умереть?

— Больше всего на свете, — прошептала она.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Раздалось еще три выстрела, посылая вспышку тревоги через мое тело.

Патрис.

У меня заканчивалось время.

Приняв мгновенное решение, я спрятала кинжал за пояс трусиков и двинулась к кровати.

— Ладно.

Забравшись на матрас, я оседлала ее голые бедра и вздохнула.

— Я дам тебе это.

Она всхлипнула подо мной и издала прерывистый вздох.

— Спасибо.

Не желая откладывать неизбежное и отчаянно желая вернуться к нему, я нависла над ней и закрыла обеими руками ее рот и нос.

Затаив дыхание вместе с ней, я наблюдала, как она оставалась совершенно неподвижной подо мной долгое мгновение.

Наконец, почти через две минуты, ее инстинкты выживания сработали, и она начала биться против меня.

— Тш-ш, все хорошо, — прошептала я, наклоняясь к ее уху, позволяя себе почувствовать свою человечность на пару минут. — Ты птица, и ты скоро улетишь домой. — она продолжала биться, слабее. — Ты улетишь от этих монстров. Ты оставишь их всех позади. Они не достанут тебя в небе, — успокаивала я, прижимаясь носом к ее щеке. — Ты возвращаешься к своей семье. — ее тело яростно дернулось подо мной. — Они обнимут тебя, и тебе будет тепло, безопасно и любимо. — я закрыла глаза, чувствуя, как жизнь медленно уходит из нее. — И ты больше не будешь чувствовать боли. Ты будешь свободна. — она перестала двигаться. — Твое тело снова будет принадлежать тебе. — я прижалась поцелуем к ее щеке. — Лети домой.

Осторожно я убрала руки с ее рта и носа и проверила пульс.

Ничего.

Безжизненна.

Она была дома.

Дверь громко хлопнула.

— Какого хрена ты делаешь? — раздался сзади знакомый голос.

Вот дерьмо.

Бросив взгляд через плечо, я встретилась взглядом не с кем иным, как с Джетро.

Вскочив, я слезла с девушки, заодно одергивая ночную рубашку.

— Я услышала, как она кричит о помощи, — спокойно солгала я. — Я пыталась привести ее в чувство, но ее нет. — я пожала плечами. — Сердечный приступ.

Он приподнял недоверчивую бровь.

— Ты серьезно ожидаешь, что я в это поверю?

Я сузила глаза.

— Да, ожидаю.

Обходя его, как хищник свою добычу, я потянулась за кинжалом и прыгнула. Глаза Джета расширились, когда я прижала его к стене, лезвие приставлено к горлу.

— Теперь ты веришь мне, Джет?

Он медленно кивнул.

— Да.

— Хорошо, — прошептала я, проводя кончиком лезвия по его горлу. — Ты такой красивый, Джетро. — улыбаясь, я потянулась вверх и порезала его щеку своим лезвием. — Было бы ужасно жаль видеть это красивое лицо все порезанное.

— Ты не такой человек, Эш, — прошептал он, глаза полны боли. — Мой брат плохо на тебя влияет. Он развращает твой разум.

— Нет. — покачав головой, я тихо хихикнула. — Твоя семья развратила меня. — довольно вздохнув я провела лезвием по его челюсти, склоняя голову набок, когда на поверхности его кожи появилась тонкая линия крови. — Твой брат освободил меня.

— Я для тебя более безопасный вариант, — прошептал он в ответ. — Я могу защитить тебя. Я все еще могу сделать это для тебя.

— Я тебе даже не нравлюсь, — хихикнула я. — Не волнуйся. — я подмигнула. — Я умею хранить секреты.

Его глаза вспыхнули.

— Ты только что убила человека и шутишь? — он уставился на меня, как на незнакомку. — Что с тобой случилось?

— Случилась жизнь. — я пожала плечами. — И сердечный приступ, помнишь?

Джет в поражении вздохнул.

— Сердечный приступ.

— Спасибо, друг, — проворковала я, хлопая его по щеке. — Ты знаешь правила. Ты хранишь мои секреты, а я твои.

— Он приведет к твоей смерти. Или ты приведешь к его смерти. Или вы оба в конце концов убьете друг друга, потому что вы оба чертовски безумны, — сказал он мне. — В любом случае, ты теряешь рассудок из-за него, Эштон. Это небезопасно, и это не кончится добром.

Я склонила голову набок.

— Каково это быть взятой мужчиной? Мне понравится? — мои глаза танцевали от возбуждения. — Как думаешь, он сдастся и возьмет меня до моего посвящения?

Джет уставился на меня.

— Ты вообще меня слушаешь?

Я улыбнулась ему в ответ.

— Не-а.

Он тяжело вздохнул.

— Просто иди. Он, наверное, уже вернулся и ждет тебя. Он сожжет все гребанное поместье дотла, если не сможет тебя найти. Черт, он, наверное, убьет меня за то, что я с тобой разговаривал.

Жар разлился глубоко во мне, и я быстро повернулась на каблуках, направляясь к двери.

— Эш, тебе нужно быть осторожной. Ты становишься небрежной. И не говори ему, что я с тобой разговаривал, — крикнул мне вслед Джет, но я не утруждала себя ответом.

Я была слишком занята, бежала по коридорам, чтобы вернуться к Триггеру.

Он скоро вернется, и я хотела быть там, ждать его.

Я томилась, когда мы были в разлуке слишком долго, и провести целый день без его запаха, вкуса или прикосновений было агонией.

Дрожа, когда добралась до его двери, я быстро впустила себя внутрь.

Как только дверь закрылась, он был на мне.

— Corderito. — его большое тело прижало меня к двери. Его руки, пропитанные кровью, переместились на мои бедра, губы касались моей шеи. — Mi reina.

— Ммм. — дрожа, я тяжело оперлась на него и потянулась вверх, чтобы обхватить рукой его шею. — Mi rey.

— Ты опоздала. — его голос был глубоким и хриплым, когда его зубы потянули за плоть, покрывающую мою артерию. — Плохой ягненок.

Дрожь удовольствия прошла по мне.

— Плохой волк.

— Угодила ли я своему королю сегодня вечером?

Слабо кивая, я взяла его большую руку в свою и засунула ее под мои голые бедра.

— Да. — прерывисто выдыхая, я засунула его руку в свои трусики. — Угодила ли я своему королю?

Глубокий одобрительный рык прокатился по нему, и я почувствовала, как его пальцы прошлись по моей щели, прежде чем он медленно убрал руку, забирая с собой флешку.

— Sí. — он прижался мимолетным поцелуем к моей ключице, прежде чем отступить. — Как всегда.

Грудь вздымалась от отсутствия контакта, я развернулась и тяжело оперлась о дверь, наблюдая за Триггером, когда он двинулся к расшатанной половице в углу комнаты.

— Сколько мы потеряли сегодня вечером?

Молча, он опустился на колени и зацепил мизинцем крошечное отверстие в полу, приподняв доску на дюйм, чтобы просунуть внутрь флешку.

Наконец он заговорил.

— Семерых.

Прикованная к месту, я наблюдала, как он медленно поднялся на ноги и повернулся ко мне лицом.

— А их? — спросила я, облизывая губы языком. — Обрадуй меня, Триг.

Медленная улыбка расползлась по его губам.

— Сорок девять из Ордена. — его глаза потемнели. — Сорок девять любящих Креллидов отбросов.

Облегчение обрушилось на меня, и я усмехнулась в ответ.

— Херрик, Лотус и Фрэкс? — осмелилась я упомянуть имена оставшихся мужчин с той ночи. Он охотился на этих ублюдков с тринадцати лет. С тех пор как они изнасиловали и убили его мать прямо у него на глазах. — Насильники твоей матери все еще живы?

Он медленно покачал головой, и мое сердце бешено заколотилось.

— Это было медленно. — заведя руку за голову, он стянул свою пропитанную кровью рубашку и отбросил ее. — Это было больно. — его улыбка дрогнула. — Было трудно казнить их, когда мы, по идее, должны были быть на одной стороне. — его глаза потемнели, воспоминания унесли его в место, которое я ненавидела. — Этого было недостаточно.

Смерть его матери была катализатором, который с головой окунул его в этот преступный мир. Это было частью причины, по которой мы пошли на такой риск сегодня вечером. Наблюдение за варварской смертью его матери погасило в нем человечность.

Именно этого и хотел Фабио.

Я это знала.

Изменять сознание людей было навыком, которым Фабио Креллид был благословлен.

Однако с этим конкретным сыном это дало обратный эффект.

Его попытка вызвать что-то вроде стокгольмского синдрома в сознании Триггера не сработала должным образом.

Все, чего добился Фабио — это заменил любовь в сердце сына ненавистью, его сострадание — насилием. Он толкнул Триггера в самую темную часть человечности, в самую дальнюю точку его разума, рискуя оборвать его связь с человечностью в надежде, что тот вернется непробиваемым солдатом.

Триг действительно вернулся солдатом.

Только не солдатом Фабио.

И его преданность принадлежала не Фабио.

Она принадлежала мне.

— Она страдала, — продолжал Триггер, потерянный в своем прошлом. — Больше дней, чем у меня пальцев, чтобы сосчитать. — его челюсть дернулась. — С ними должно было быть так же.

— Триг...

— Она прятала меня, потому что пыталась помешать мне стать таким монстром, как он. — с болезненным взглядом в глазах он указал на себя и издал безрадостный смех. — Она пыталась помешать мне стать тем, кто я сегодня вечером. — он почти беспомощно пожал плечами. — В конце концов, похоже, она умерла зря.

— Это не так. — желание и потребность заставили меня направиться прямо к нему. — Посмотри на меня. — потянувшись вверх, я сжала его лицо между своими руками и потянула его лицо вниз к своему. — Они горят в аду за то, что сделали с ней.

— Ты не веришь в ад, corderito, — предположил он, улыбка снова скользнула по его губам. — Ты не молишься Богу.

— Нет, но ты молишься, — ответила я, проводя большими пальцами по его скулам. — И я верю в тебя. — мой тон был полон страсти и искренности. — Если хочешь, мы можем позже выбраться на улицу и сжечь их? — предложила я. — Поджечь их никчемные трупы? Если тебе станет легче?

— Ты, как они говорят, немного чокнутая, как кукушка, — заявил он, глядя на меня голодным выражением. — Perfecto.

Напряжение медленно спало с его плеч, и он обхватил руками мою талию и прижал меня к своей широкой груди.

— Что бы сказала моя мать, а? — усмехаясь, он наклонил голову, чтобы снова прижаться поцелуем к моей шее, глубоко вдыхая. — Если бы узнала, что ее сын принадлежит языческой королеве?

— Я умею хранить секреты, — прошептала я, выгибая шею и приподнимаясь на цыпочки. — Я никому не скажу.

— Sí, — согласился он, проводя губами вверх и вниз по моей шее. — Ты пахнешь мной, corderito.

— Триг. — дрожа, я опустила одну руку ему на грудь. — Скажи это.

— Скажи что, corderito? — поддразнил он, губы переместились на изгиб моей челюсти. — Чего ты хочешь, чтобы я сказал?

— Ты знаешь, чего я хочу, — простонала я, чувствуя, как мое тело обмякает на нем. — Скажи мне.

— Сказать тебе, что ты мой лучший друг? — мурлыкал он, дразня.

Я покачала головой.

— Тепло.

— Что ты моя ровня?

— Становится жарче, — выдохнула я.

— Что ты моя маленькая чокнутая птичка-кукушка?

Я нахмурилась, глядя на него.

— Холодно.

— Мой плохой ягненок?

Я безучастно уставилась.

Он прищурился, выглядя осторожно.

— Мой хороший ягненок?

Я закатила на него глаза.

— Ты теряешь меня здесь, Триг.

Он вздохнул.

— Как насчет того, что ты самая страшная женщина, которую я когда-либо знал, и твои склонности к насилию вызывают у меня mucho стояк? — легкая улыбка скользнула по его губам, когда я не возразила. — И я никогда больше не опозорю тебя и не буду рисковать еще одним лезвием у своего члена?

Я приподняла бровь.

— Я слушаю.

— Что я буду верен тебе? Сейчас и всегда?

— Да, ладно. — я выдохнула. — Снова теплее.

Он улыбнулся.

— Что я сломаю прутья твоей клетки и освобожу тебя?

Я прерывисто выдохнула.

— Ох, сейчас ты становишься горячим.

— Что ничто такое красивое и дикое никогда не должно быть в клетке, и что я не хочу обладать тобой. Я только хочу стоять рядом с тобой, как твой равный?

Мои веки затрепетали.

— Боже, Триг...

— Te amo, — прошептал он мне на ухо, прежде чем прижаться поцелуем к моей мочке. — Profundamente. — держа руку на мне, он провел нас в свою спальню. — Desesperadamente. — подхватив меня, он осторожно опустил меня на свою кровать, а затем навис надо мной, руки по обе стороны от моего лица. — Siempre. — наклонившись, он прижался самым легким из поцелуев к моим губам. — Soy eternamente tuyo, mi reina.

Я люблю тебя.

Глубоко.

Отчаянно.

Всегда.

Я вечно твой, моя королева.

Прижимаясь носом к моему носу, он откинулся назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я достаточно горяч для тебя, corderito?

— Да, Триг. — нетерпеливо кивая, я обхватила рукой его шею. — Ты зашкаливаешь, — выдохнула я, прежде чем впиться губами в его…

Вырываясь из своих грез, я наблюдала со своего места на койке, как Патрис катил тележку, груженную припасами, в мое последнее спальное помещение, комнату на подземном уровне комплекса, рядом с работающими шлюхами.

Минутное облегчение залило мои вены при виде моего бывшего телохранителя, прежде чем мое возмущение быстро его подавило.

Я была слишком зла, чтобы чувствовать облегчение.

У меня были неприятности.

Я нарушила правила

Я осквернила священный кодекс Креллидов, выйдя за пределы поместья без разрешения Фабио.

И теперь меня наказывали за мои преступления, преподавая суровый урок о том, каково место женщины в большой схеме вещей.

На самом дне.

Ниже собак.

По возвращении с моей маленькой экскурсии в церковь, меня схватили охранники Фабио и вырвали из рук моего прославленного владельца, который, как я полагаю, получил славный выговор за то, что не контролирует свою необузданную шлюху.

Хуже всего, Триггер не сопротивлялся, когда они потащили меня, брыкающуюся и кричащую, с его члена.

Он позволил им забрать меня.

С его семенем, все еще капающим с моих бедер, он позволил этим людям унести меня, даже не потрудившись снять свои «Рэй-Бэны», пока смотрел, как они забирают меня.

Он даже не вздрогнул.

Он был холодным, бессердечным ублюдком с камнем вместо сердца.

Охранники отвели меня на подземный уровень комплекса, где я осталась совершенно беззащитной и уязвимой.

Избитая до черноты и синяков и раздетая догола, охранники Фабио затем омыли меня ледяной водой, вместе с той крошечной каплей достоинства, за которую я боролась.

Униженная и онемевшая, я свернулась калачиком на полу и ждала, когда Триггер ворвется в комнату и перестреляет ублюдков.

Он так и не пришел.

Вместо этого меня заставили надеть стандартную униформу для работающих шлюх, кружевной бюстгальтер и стринги, прежде чем потащить по узкому каменному коридору и бросить в эту самую комнату без окон, похожую на клетку.

Каждую ночь моя дверь открывалась, и охранники представляли меня потенциальным клиентам, которые, вместе с охранниками, наслаждались терроризированием меня, пока мое здравомыслие не грозило лопнуть, прежде чем сообщить, что я все еще избранная шлюха.

Видимо, я все еще была собственностью бастарда-принца, и, пока Фабио и Триггер не придут к соглашению о том, как поступить с моим неприемлемым непослушанием, меня нельзя было сдавать в аренду или покупать.

Шесть долгих дней и еще более долгих ночей прошло без единого проблеска Триггера.

Ни разу он не спустился вниз, чтобы проверить, жива я или мертва, голодаю я или меня насилуют, и ни разу я не переставала планировать свою месть.

— Jefe прислать книгу, — объяснил Патрис своим глубоким, латиноамериканским акцентом. — Еда, вода и одеяло.

— Как щедро, — прошипела я, сжимая руки в кулаки по бокам, сидя в своем бюстгальтере и трусиках на резиновом матрасе. — Ты можешь сказать своему jefe, что я надеру ему задницу.

Тень улыбки скользнула по его губам, и моя ярость взлетела.

— Когда я отсюда выйду?

Послушно игнорируя меня, Патрис поставил тележку в ногах моей кровати и отступил.

— Очень мило, — крикнула я ему вслед, в ярости. — Я не достойна ответа, потому что у меня есть пизда?

— Ты делать проблемы, — огрызнулся он, понижая голос. — Все проблемы. Ты не слушать. Теперь смотри. — покачав головой, он махнул рукой на меня и сплюнул: — Ты мертвая шлюха. Фабио хочет мертвую Эштон.

Моя кровь превратилась в лед в жилах, когда я обдумывала его слова.

— Он хочет моей смерти? — я глубоко сглотнула, пульс нервно затрепетал в горле. — Серьезно?

— Sí, — мрачно подтвердил он. — Jefe говорит нет мертвой Эштон. Фабио говорит ай, ай, ай. Так что, Фабио компромиссо и говорит продать Эштон. Jefe говорит де нингуна манера. Jefe говорит ни хрена не случится, папа. Так что, они дерутся. — Патрис нахмурился. — Днями напролет они дерутся. Снова и снова.

— Они дерутся?

Еще один неодобрительный кивок.

— Блядь, — выдохнула я, сцепив руки, плечи поникли в поражении.

— Ты заноза в заднице jefe, — сказал он мне, направляясь к двери. — Mucho.

— Значит, я просто должна оставаться здесь? — потребовала я, вне себя от разочарования. — Надолго?

— Jefe говорит читать книгу, — ответил он, указывая на тележку. — И набраться терпения.

Нахмурив брови, я подползла к краю кровати и потянулась за книгой, лежащей на тележке.

Как только мой взгляд упал на обложку знакомой книги с рассказами, я отшатнулась.

Это была копия «Трех поросят».

Та самая книга, по которой я учила его читать все эти годы назад.

«Наберись терпения» было написано внутри.

— Этот ублюдок. — я покачала головой и бросила книгу на кровать, заставляя свой разум блокировать воспоминания. — Он играет со мной в игры.

Должно быть, так и есть. Зачем еще давать мне эту чертову книгу? Тот день символизировал значительный момент в нашей жизни. После того как мы достали его оружие, мы... а потом мы... нет!

Я отказалась вспоминать один из редких, идеальных дней в моем прошлом. Я отказалась покупаться на то, в какую бы игру разума ни играл Триггер.

Он хотел, чтобы я вспомнила, что я чувствовала той ночью.

Он посылал мне сообщение этой книгой.

Я не покупалась.

Я отказалась смягчать свой гнев по отношению к человеку, который бросил меня в гребаном публичном доме. К черту его требования, что бы там Фабио ни требовал. Тот Триггер, которого я помнила, никогда бы не оставил меня здесь внизу.

Что бы ни случилось.

— Патрис, подожди! — крикнула я, соскальзывая с кровати и бросаясь за ним, когда он двинулся к двери. — Не уходи. — бросившись сократить расстояние между нами, я уцепилась обеими руками за его огромное предплечье. — Пожалуйста, не оставляй меня здесь внизу. — дрожа, я добавила: — Я не такая, как женщины здесь внизу.

— У тебя нет выбора, — напряженно ответил он. — У Jefe нет выбора. У Патриса нет выбора.

— Пожалуйста? — умоляла я, паника охватила меня при мысли о том, что эти мужчины снова придут сегодня вечером. — Они в конце концов меня изнасилуют. — холодная дрожь пробежала по спине при этой мысли. — Тебе нужно вытащить меня отсюда — потому что я не позволю тебе уйти отсюда без меня.

— Ты шлюха, — огрызнулся он, вырывая руку и распахивая дверь моей клетки. — Шлюху трахают, — добавил он с пожиманием плеч. — Работа шлюхи получать, как они говорят, трах за деньги. No hay problema.

Мой рот открылся:

— Ты мудак! — сузив глаза, я прорычала: — Я тебя выебу, мудак, а потом заставлю тебя заплатить мне! Как тебе такое?

— Я шучу, — Патрис усмехнулся. — А ты, как они говорят, чертовски сумасшедшая.

— Ну, тебе нужно поработать над своим комедийным материалом, потому что он отстой, — фыркнула я, внимание переключилось на знакомую рыжеволосую девушку, бредущую по коридору.

Я знала эту девушку.

Она жила в комнате рядом со мной, и я принимала душ рядом с ней в общей душевой каждое утро последнюю неделю.

Быстро соображая, я выпалила:

— Эй, Танья, можешь подойти на секунду?

Она остановилась на месте и повернулась, чтобы любопытно посмотреть на меня.

— Иди сюда, — прошептала я, жестом подзывая ее.

Нервничая, она огляделась, явно проверяя пустой коридор на наличие охранников, прежде чем поспешить в мою комнату.

— Да? — спросила она тихим, покорным голосом, взгляд остановился на шраме на лице Патриса.

— Какого хрена делает Эштон? — потребовал он, выглядя взволнованным.

Я усмехнулась про себя.

О, я знала, почему он взволован.

Эта девушка была во всех смыслах соблазнительной.

— Это мой друг, — сказала я ей, бросая многозначительный взгляд. — Патрис.

«Помоги мне, и я помогу тебе» — мысленно умоляла я ее, взывая к ней глазами, чтоб она услышала мои безмолвные мольбы. Ты знаешь, кто я. Я не обычная шлюха.

Я шлюха-наследница.

Ярко улыбаясь, Танья обошла большое тело Патриса и закрыла дверь.

Я мысленно обмякла в облегчении.

Девчонка была умна.

— Привет, Патрис, — промурлыкала она, подходя к нему.

Хмурясь, Патрис перевел свой осторожный взгляд с меня на нее.

— Привет.

— Ты большой мальчик, да? — поддразнила она, потянувшись к пряжке его ремня.

Ловкими, опытными пальцами она быстро расстегнула его ремень и зацепилась пальцами за петли его брюк.

— Хочешь поиграть со мной? — спросила она прерывистым тоном, начиная пятиться назад, увлекая его за собой.

Явно застигнутый врасплох, Патрис позволил ей увести себя к кровати.

Я закатила глаза при виде огромного мужчины, которым манипулирует крошечная полтора метровая шлюха, симпатичная шлюха, признала я, умная тоже.

Гребаные мужчины.

Всегда ведомые своими членами.

Раздевая его, словно раздеть мужчину было для нее обычным делом, чем это, очевидно, и было, Танья толкнула моего здоровенного телохранителя на матрас и оседлала его.

— Привет, — выдохнула она, улыбаясь ему сверху вниз. Тихо хихикая, она взяла его большую руку в свою и засунула ее в свои трусики. — Ммм.

— О, черт, — простонал он, бедра рванули вверх. — Подружка шлюхи тоже чертовски сумасшедшая.

С юных лет я научилась пользоваться возможностями, когда они возникают, поэтому, как и восставший член Патриса, я заметила шанс сбежать.

Я подождала, пока у Таньи будут губы на рту Патриса, а его внимание будет приковано к ее телу, прежде чем сделать свой ход.

Накинув пиджак, который Патрис небрежно сбросил, я сунула его бумажник в карман, вместе с его ключами.

Затем, с его пистолетом в руках, я выбежала из комнаты.

Ну давайте, ублюдки.

Я вас, блядь, прошу.