Был один момент, когда я летел обратно, от Варшавы, на бреющем, причём меняя курс, чтобы по шуму мотора не отследили, отметил след на орбите. Там пролетал некий объект. Пришлось открывать фонарь, стекло мешало рассмотреть, искажало картинку, когда я приближал дальним виденьем, и рассмотрел грузовой бот, судя по маршевым движкам, и характерной защите дюз, четвёртого поколения он, грузовой, стало ясно что это работорговцы, они тут наладили канал добычи рабов, и видимо за очередной партией спускалось судно, пока темнота. И уходило куда-то за хвост. Похоже в сторону Африки, там сейчас война, никем ничто не контролируется. Рабов можно набирать пачками, никто и не чухнёт. Любопытная информация. Впрочем, только отметил это в памяти, я в ближайшее время всё равно не собираюсь покидать Землю. Или пока не арестуют, и то если дойдёт до приговора и расстрела, буду до конца держаться, или пока война не закончиться. А работорговцы от меня никуда не денутся. Не сейчас, так позже вывезут. Они же сюда летают рейсами, держа координаты планеты в тайне. Вот такая информация. Просто спутники это одно, а то что тут сейчас судно работорговцев и набирает полные трюмы «диких», это уже другое. А пока, мы закончили передачу. Всё, бывший комполка отбыл, а я уже плотнее занимался полком. Кстати, заселился я в тот же домики что прошлый командир, тот с семьёй там жил, сейчас там уборка шла, ординарец занимался, мне он по наследству перешёл. Ефрейтор Малинин. Я выделил машину и прошлого комполка с семьёй отвезут на вокзал. Сегодня вечером отбывают, скорый идёт из Берлина. На сегодня у меня никаких планов нет, поэтому направился к зданию клубу, где к трём часам дня был сбор командиров полка, вплоть до ротных.

Командиры уже проходили в просторный зал, общаясь, занимали все места. Рядом с нами стоял Двадцать Второй мотострелковый полк, нашей же дивизии, это их клуб, только отстроили, я взял во временную аренду. Когда зашёл в зал со своим адъютантом, лейтенантом Климовым, уже все тут были. Адъютант тоже наследство от прошлого комполка, между прочим, он орденоносец, за Испанию, а у меня пусто, но это меня не смущало. Ловил взгляды многих, интерес, оценивающие, были и безразличные или с презрительным прищуром. Разные. Множество взглядов. Ведь состав полка был стандартный для штатов этого времени. Тут и управление полка, взвод танков командования, три единицы, потом комендантский взвод, взвод связи, за ним роты – разведывательная, сапёрная, ремонтная и полковой медицинский пункт. Ну и три танковых батальона по тридцать танков в каждом, всего девяносто восемь танков, и все «Т-26». Новейших не было. Я помню, что сержант Дмитриев служит в другом танковом полку нашей дивизии, надо будет глянуть со стороны, мне любопытно, но это позже, сейчас не до этого. Пройдя на сцену, сейчас тут была трибуна, Климов остался в зале, по моему жесту, вот так осматривая множество командиров, я сказал:

- Я не буду давать несбыточных обещаний, но постараюсь выполнить всё, что говорю. Для начала, есть такая поговорка: не имей сто рублей, а имей сто друзей. У меня нет ста друзей, всего-то девяносто девять. Когда я узнал что в нашей дивизии только лёгкие танки одной модели, то конечно подготовился, и договорился, чтобы прислали в мой полк современные машины, для изучения их танкистами. Я больше скажу, имея друзей в разных структурах, даже на заводах, могу получать на руки и экспериментальные машины, не пошедшие в серию и стоявшие без дела под навесами. Их выпускали или по одной или по несколько штук. Тут могу сказать, что такие машины будут получать лучшие танковые экипажи.

- Лучшие по боевой и политической подготовке? - раздался голос комбата-три, капитана Щедрина. Мы успели познакомиться.

- Я похож на политработника? За премиями за лучших по боевой и политической подготовке это к Политуправлению. Я говорю о лучших экипажах, пусть они хоть отъявленные хулиганы, что из нарядов не вылезают, мне всё равно, всё зависит от их качеств именно в нашей боевой службе, а именно в танковых войсках.

- Товарищ майор, - поднялся было комиссар полка, батальонный комиссар Евстигнеев. - Вам не кажется награждать хулиганов лучшими машинами, это нарушение всех преподавательских норм.

- Нет, не кажется. Кто лучший, тот и получит. Вернёмся к поставкам машин. Уже завтра будут доставлены четыре новейшие бронемашины. Это тяжёлые танки «Клим Ворошилов» первой и второй серии, также два средних танка «Т-34». У последних различие в пушке. У одной «Л-одиннадцать», у другой «Ф-34», чтобы танкисты видели разницу.

- А разница есть? - спросил другой командир, уже командир ремонтной роты.

- «Л-одиннадцать» го*но, - дал я свою экспертную оценку. - Впрочем, завтра сами убедитесь. Уже утром машины поставят на баланс батальонов. Тяж первой серии в первый батальон, оба средних в два остальных. Кому какая машина выберете сами, монету бросьте, там без разницы куда их. На изучение машин даю пять дней. Хоть угробить их можете, но чтобы все танкисты посидели внутри, знали за что каждая деталь отвечает. Выясните есть ли знающие люди, возможно из свежего пополнения имеются.

- Нет таких, узнавал уже, - сообщил капитан Громов, мой начальник штаба.

- Да? Получается я один специалист по всем этим машинам?

- А вы их знаете? - удивился комиссар полка.

- Эксперт, - кивнул я.

- А кому тяж второй серии? - спросил командир второго батальона, они как раз закончили делить обе средних машины, не откладывая на потом, и ему досталась та, которую я не особо хорошо охарактеризовал.

- Мне конечно. Эта машина имеет свою специфику применения, и кроме меня её никто не знает. Кстати, вопрос к товарищу Громову, озаботьтесь подбором экипажа. Эта машина будет в резерве и использовать в самом тяжёлом случае. Экипаж из шести человек. Я, как командир, наводчик, два заряжающих, стрелок-радист и механик-водитель.

- Вы так уверенно говорите, как будто скоро их придётся применять, - сказал комиссар. - Войны не будет.

- Конечно не будет, - улыбнулся я. - Ну вот откуда я могу знать, что она может начатсья… Ну например в это воскресенье, двадцать второго июня, в три часа, сорок пять минут утра, с первым ударом артиллерии по местам расположения советских войск прямо у границы. Налётами вражеской авиации на советские аэродромы где в течении двух суток полностью будет уничтожена авиация округа, полное господство авиации противника в воздухе. Все резервы и походящие силы под постоянными налётами, без зенитной защиты…

- Почему без зенитной защиты?! - возмутился комиссар, что заметно ёрзал на стуле.

- А где они?

- На окружных сборах.

- А когда закончатся эти сборы?

- Двадцать восьмого июня. Войны всё равно не будет, - насупившись, сказал тот.

- Конечно, - согласился я. - Не погибнут семьи командиров, что будут эвакуироваться под огнём и налетами авиации, где выживут от силы процентов пятьдесят. Не будут ужасающих потерь, где через три дня от нашей дивизии останется только название, и её отправят на расформирование тыл. Ничего этого конечно же не будет.

- Вы как-то странно говорите для обычного комполка, - сделал тот правильные выводы.

Обычная словесная полемика позволила вывести того на правильные выводы. Играть так людьми я давно научился, а мне нужно, чтобы тот задал такой вопрос. До начала войны, да и позже, будет много странного, и чтобы мои подчинённые на это просто не обращали внимания, нужно слить информацию, которая удобна мне. Потому и ответил, то что у нас полный зал свидетелей, меня не смущало, хотя комиссар пару раз нервно оглянулся, явно жалея что при людях задал этот вопрос.

- Видите ли, Аристарх Петрович, наверху, в вершинах власти, разные группировки, что тянут одеяло на себя. Две крупные группировки имеют своё мнение на скорую войну. Первая, которая как раз и передаёт вам приказы, извещает всех, что войны не будет, говоря как молитву, «Не поддаваться на провокации». Запрещает эвакуировать семьи комсостава, запрещает эвакуировать производство и специалистов завезённых сюда с центрального Союза. Более того, активно вмешивается в армейские дела. Разваливая любую попытку оказать в скором времени, сопротивление. И есть вторая сторона. Они точно знают, что война будет, но не имеют такой силы как первая. И обе группировки передают товарищу Сталину своё мнение. Причём, вера у товарища Сталина к обеим, и он понимает, что нужно сделать выбор. Поэтому сначала решил собрать информацию и начал рассылать надёжных людей по границе, по разным частям. Я вот был направлен в ваш полк. Отчёты идут прямиком наверх и у меня полное разрешение действовать на своё усмотрение. Я уже неделю нахожусь в Бресте, изучаю обстановку, между прочим, бывал не раз и у вас в полку, посещал занятия, изучал ремонтные мастерские, стоянку техники.

- Мы вас не видели, - сказал Громов, что был заметно насторожен.

- Обычная маскировка под средством театрального грима и париков. Я вам больше скажу, мне удалось побывать и на той стороне, используя контрабандные тропы и помощь пограничников. Банально заплатил местным ходокам, и сутки находился за границей, пообещался там с солдатами и офицерами. Я в совершенстве владею немецким языком. Составить мнение и определить готовность, труда не составило, мой отчёт уже ушёл наверх. Свою работу я сделал. А выводы я озвучил, полный крах обороны, разбитые советские армии в приграничных сражениях, и общее отступление, похоже на бегство. Я не знаю как на Украине или в Прибалтике, там другие специалисты работают, а тут идёт полномасштабный развал любой возможности встать в оборону. Всё делается специально и намеренно.

- Но зачем? - явно растерянно спросил комиссар.

- Этим пускай органы госбезопасности занимаются, я свою работу сделал, выявил проблемные мест и доложился. А так, моё мнение, обрушить оборону, вызвать этим и большими потерями недовольство действующей властью для попытки её смены. Это что на поверхности, но может и что ещё есть, вторые и третьи уровни у плана.

- Товарищ майор, разве можно такое сообщать при свидетелях?! - возмутился, наконец, полковой особист, младший политрук Зиновьев. Прорвало, а то сидел всё тихий и не заметный.

- Парням скоро в бой идти, пусть знают, за что им драться.

- И за что? - угрюмо спросил комиссар, явно думая о чём-то своём.

- За Родину конечно, - посмотрел я на него как на идиота. Тот явно чушь сморозил, пошли смешки среди танкистов, которые быстро стихли.

- У вас должны быть документы, я могу их видеть? - уточнил особист.

- Конечно.

Тот поднялся на сцену, и взял протянутые мной документы, пачку, даже фотографию, где я стоял рядом со Сталиным, в его кабинете и тот с прищуром смотрел в объектив, и я рядом, но уже в форме капитана. А по документам, там удостоверение личного порученца товарища Сталина, а также бумаги, за подписью Сталина, маршала Ворошилова и наркома Берии, дающие мне право работать в приграничной зоне. Я знаю, как такие документы выглядят, все положенные метки на месте. Эти документы сделал, в запас, ещё когда Дар был. Тот изучая их, тихо спросил:

- Зачем?

- Я закончил свою работу, в Москву не отзывают, хочу повеселиться. Я ведь действительно танкист и учили меня очень хорошо. Пора бы испробовать все наработки. Получить личный боевой опыт, управления подразделением. Причём не по старым уставам, что не работают, заменять их не даёт та первая сторона, а по новейшим методикам, которые не пропускают в войска. Хочу убедиться на личном опыте, на примере, что работает, а что нет. Время покажет.

Тот вернул всё, я убирал обратно, и молча кивнул комиссару, вернувшись на место, я же продолжил.

- Для начала сообщу вам, что штаты полка меняются, как это всё оформить мои проблемы. Ваши решать вопросы. А также решить вопрос нехватки личного состава. Первое, зенитная оборона. Формировать дивизион не будем, смысла нет. Формировать подразделения будут те части, в подчинение которых они уйдут. Танковые батальоны, по батарее «ДШК», в кузовах грузовиков. По четыре установки. Машины и установки будут, ваше дело найти людей в расчёты. Нет людей? Так как говорит маршал Кулик – рожайте. Штаб полка, батарею, остальным взводы по две единицы. Начальник штаба раскидает кому сколько и подаст мне списки. Далее, своя мотострелковая рота, без которой никак не обойтись. Дивизия будет разбита, это не изменить, да и не в моих это силах, сейчас такие уставы и наставления, а по ним, у дивизии никаких шансов. Моя задача сохранить полк, перевооружив и уже использовать все возможности и силы, нанося противнику тяжёлые повреждения. Первые два-три дня. Далее планы другие, о них пока сообщать не буду. И главная задача, несмотря на скорые боевые действия, полк будет полностью перевооружён на новейшие бронемашины, старые сдадим другому полку, что останется после боевых действий в первые дни войны. Поэтому полученные четыре единицы, нужно изучать. Хоть ночами учите, напишите график, но у танкистов должно от зубов отскакивать всё, что нужно знать по ним. Ремонтникам та же задача, на них ремонт машин. И желательно увеличить штаты роты. После войны добровольцев из гражданских будет много, есть возможность набрать. Поручу этим заняться комиссару.

- А какие добровольцы? - с интересом спросил тот.

- Комсомольские или студенческие стройотряды, первым делом побегут к ближайшим воинским частям, чтобы их взяли. С нами у них есть все шансы вступить в строй. И да, никаких проблем со снабжением полка не будет, это основная проблема для всех подвижных частей, но для нас она решена, нам выделили особый отряд интендантов, они будут взаимодействовать напрямую со мной. Я успел позаботиться.

- Когда будут первые поставки новейших танков? - спросил комбат один. - Кроме учебных.

- После начала войны. Сначала повоюем на устаревших, покажите мне, чему вас учили.

- Поведете нас в бой? - был вопрос от того же комбата.

- Я похож на рядового танкиста? Я командир, кстати, как и вы, моя задача управлять подразделением, мгновенно реагируя на критические моменты. Из танка в первых рядах это невозможно, что может привести подразделение к гибели. Погеройствовать хочется, но, к сожалению, теперь это не для меня. Я не молодой лейтенант. Кстати, к комбатам это всё также относиться. Будете командовать с тыла. Кому это не нравиться, могу понизить до ротных, и вперёд, с шашкой наголо.