Правда, оба полка на конной тяге, а лошадей били, но добывали у других частей, обменивая на нужное нам. До того, как их забрали. Передавал я и комплекты формы, многие порвали, новое оружие, сто «ППД» разошлось по командирам дивизии. Даже двенадцать немецких полевых кухонь ушло, чтобы бойцов кормить горячим. Медленно, но дивизия стачивалась, потому как пополнения маршевые до нас не доходили. Мы всё же воевали и били врага. А били немцев хорошо, ротой я управлял со стороны из радийного броневика, редко лично водил в бой, по рации кому и что делать приказывал. Благо рации в порядке, и у всех работали. Если нет, быстро восстанавливали. У нас в дивизии едва три тысячи человек, что вы хотели? Да и дивизия была в стадии формирования, и на момент начала войны, да и когда вступила в первый бой, в её составе было едва семь тысяч бойцов. Но вот сточилась за это время, численность заметно упала, а пополнения нет. Когда я за Гиль в штабе стал начальником, было три тысячи, сейчас, к началу августа, сегодня второе, уже меньше тысячи. По сути батальон. Смысл передавать оружие, если некому на нём воевать? Моя танковая рота, часто бросалась в бой, но не тупо в лоб, я управлял каждым танком, поэтому потери немцы несли. Если мы машину теряли, я тут же новую выдавал. Купировались прорывы удавалось, и немцы тут несли серьёзные потери.

А тут я как раз закончил второй амулет создавать. Часть ночи захватив. Потому как днём был часто занят. Дважды сам танки водил в бой, прорывался в тыл к немцам, даже разгромил штаб дивизии, привезли на корме моего «Т-34», тело её командира. Это тело тут же в штаб нашей армии отправили. Мы уже стали прямого подчинения. Я передал в штаб сто орденов «Красной Звезды», что у Бреста на складах забрал, и триста медалей обеих типов. Вот они расходились, генерал награждал, и щедро. А тут неожиданно после разгрома штаба пехотной дивизии, мне орден прилетел, комдив лично наградил «Красной Звездой». Вот так и воевали. Второго августа на меня вышли из штаба армии, прибыл начальник штаба армии, генерал-майор Корнеев. Я как раз из боя, пропах сгоревшим порохом, вытирая шлемофоном лицо мокрое от пота, подошёл, и доложился. Мы пробивали коридор из котла, помогая группе Рокоссовского. Сам как танкист одет был. Тот пригласил прогуляться, и пока мы шли, около опушки леса, место безопасное, вон два танка ремонтируют танкисты, тот спросил:

- Гиль, ты как свою дивизию снабжаешь?

- Так от дивизии состава осталось едва на батальон, не сложно, - пожал я плечами.

- Мы в котле находимся, обе наши армии практически не имеют снабжения, не хватает всего, а у тебя вон полное обеспечение, даже танки откуда-то вязли, топливо и снаряды для них. Отсюда вон ящики вижу склада. Это всё откуда?

- Знакомые интенданты подогнали. Должники мои.

- Гиль, - прямо сказал генерал, повернувшись ко мне. - Мне нужны эти твои интенданты.

- Извините, товарищ генерал, но нет. Не в том дело что я отказываюсь, просто мои знакомцы, извините, вас просто пошлют. Они мои должники, а не ваши. Однако я смогу сам договорится. Вы хотите получить полное снабжение двух армий? Это ведь практически сто тысяч человек?

- Всё верно.

- Ну значит будет снабжение. Обсудим?

- Порадовал ты меня Гиль. Обсудим. Глава 16

Что ж, два дня я только и искал хоть какое-то свободное место, где нет наших бойцов на этом пятачке, где зажаты две армии. Где мог бы без свидетелей доставать нужное, сразу вызывая интендантов. Пока Рокоссовского притормозили. За два дня обе армии были неплохо снабжены, что заметно вдохнуло жизни и сил в подразделения, танки получили снаряды и топлива, снаряды к пушкам разного калибра, патроны к винтовкам и пулемётам. Бойцов кормили, я передал тридцать полевых кухонь, их распределяли по частям. Двух дней мало, но неплохо снабдили дивизии армий, и тогда мы двинули. Кстати, наша дивизия была на передке, и мы, прорвавшись к Днепру, смогли сходу переправится, там место удобное, глубина полметра, и дно песчаное, танки прошли, часть техники дивизии. Танки я сразу повернул влево, по нам артиллерия била, и мы пошли на опорные пункты, сбивая их, за нами вся дивизия. Вправо от переправы другие части пошли. Откинули противника, обезопасили переправу. За световой день из котла выведены были все армии. Да ладно личный состав, но и всё тяжёлое вооружение и техника что была на ходу. Часть починили и вывезли. У меня от роты осталось четыре танка, да и те пришлось отдать на пополнение танковой дивизии Седьмого мехкорпуса, что понёс немалые потери. Однако вырвались, откинув немцев. Дальше направили на отдых. Дивизию мою. А вот меня нет, прикатил посыльный, мы как раз устроились в лесу. Технику осматривали, противовоздушные щели копали, блиндажи. Не знаю насколько встанем, но копались хорошо, при этом и бойцам отдых дали. Впрочем, я только отдал приказ, старшим был в дивизии, генерал в штаб армии ещё утром умотал на штабной «эмке». А тут посыльный. Приказ, сдать командование штабом майору Макленко, это мой заместитель, и отбыть в штаб армии за новым назначением. Даже интересно, что придумали?

Этой ночью я не спал. До половину опустошил первый амулет-диск, а ещё второй есть, пустой. Поэтому, когда дивизия вчера вырвалась, пока танки передавали, и как стемнело, я вылетел на «У-2» к немцам в тыл. Пополнять запасы. Как видите, пригодилось, может ещё когда пригодится? Всю ночь я помотался по тылам немцев. Склады грабил, тот пункт ремонтной базы где шесть десятков «Т-28» на консервации, их забрал, все склады там опустошил, ёмкости с топливом. По сути не только вернул то, что армиям передал, но и удвоил запасы. Только вернулся, лёг спать, велел не будить до обеда, а тут в десять утра посыльный. Всего три часа как поспал, ничего, пришлось вставать, ординарец полил воды из ведра, на шею, умылся, так что собрался, поправив форму и вышел к посыльному. А тут этот приказ, вот и начал готовить бумаги, а Макленко всё принимал. Стоит сказать, что у Гиль была семья, супруга и двое детей, мальчик и девочка, находились они в Москве. Я прочитал стопку писем от них, Гиль хранил, сам уже три отправил, про войну не писал, узнавал как дела, что там происходит у них. О себе мало. Разве что сфотографировали с новеньким орденом, в полной форме, отправил фотокарточку с крайним письмом. Даже один ответ успел получить. Вообще семья мне его безразлична и жить с ними после войны я не планирую от слова совсем. Чужие люди. Для меня личность Гиль времянка. Как не грубо говорить, я отдыхаю, как на сафари в Африке. Да, для меня эта война священна и воюю я со всей самоотдачей, но в рамках своих обязанностей. Поэтому после войны мы вряд ли встретимся, имитирую гибель. Я и тело Гиль похоронил через сутки как занял его место, в лесу могила. А так я надеюсь, что планету посещают пришельцы из Содружества и смогу с ними улететь, устроившись на Фронтире. Каждую ночь внимательно вглядывался в небо и округу, но пока не замечал ничего необычного. Подумываю уже сделать передатчик и поискать сигналы уровня технологий Содружества. Я артефактор, мне такой передатчик на техномагии сделать не трудно. Это так, общую обстановку вокруг себя описываю и свои дальние планы, а отвоевать до Победы я решил твёрдо. Даже если тут есть граждане Содружества или Фронтира, буду иметь ввиду. Но довоюю до конца, и только тогда стану готовиться покинуть планету.

Мне выделили машину, «полуторку» разъездную у штаба, и на ней до штаба армии. Тут километров тридцать по прямой. На месте меня перехватил молодой сотрудник Особого отдела, козырнул, представившись и провёл в Особый отдел. Прямо с чемоданом личных вещей. Наследие настоящего Гиль. Чемодан оставил у двери, меня сопроводили к столу, усадив на стул, где за столом сидел майор НКВД. А это не особист, они в форме политсостава сходили.

- Добрый день, - поздоровался тот. - Майор Астахов, Московское управление госбезопасности. У меня появилось к вам несколько вопросов.

- Пожалуйста, задавайте, - пожал я плечами.

- Вам известен некто, майор Гаврилов?

- Ах, вы об этом? - поморщился я. - Да, известен, командующий обороны Брестской Крепости. Мы знакомы.

- Вот как? - явно удивился майор. - Я был в штабе фронта в Киеве, когда группа майора прорвалась через передовую, выведя и гражданских, заинтересовался этим случаем. Приказ ваш сохранился, даже печать дивизии есть. Насторожило. Проверили вас, а ваш начальник Особого отдела дивизии твёрдо уверен, что в те дни вы дивизию не покидали.

- Не покидал, - подтвердил я. - И я буду стоять на этом до конца. А иначе вы мне дезертирство припишите.

- Так, товарищ Гиль, давай поговорим без протокола. Просто разговор, - предложил майор. - Ты сделал большое дело, и я тебе благодарен, у меня в Крепости брат был, вынесли раненого. Так что с моей стороны проблем не жди, просто заинтересовался этим случаем очень.

- Другу помочь пришлось, должок у меня перед ним. Про это даже не спрашивай, ничего не скажу. А когда к точке эвекции шёл, самолёт должен был забрать, и узнал про Крепость. А в Крепости оказался по своей воле, не мог пройти мимо. Как ты понимаешь, я крайне не желал там засветиться, ну не было меня там. В дивизии своей находился. Кстати, особист не меня видел, а бойца что в моей форме ходил, похожи мы. Позже погиб. Если бы не желание спасти парней наших, где засветил свои данные, никто бы ничего не узнал. А теперь чего скулить, был я там, есть такое.

- И медсанбат спас.

- И это было, - вздохнул я.

Ну а дальше тот начал вопросы задавать, кстати, тут уже стенографировали, про то как оказался в тылу, молчок, записали что по заданию, а дальше подробно. Ну и склады сжёг тоже я, на себя взял. Почти час опрашивали, подписался под протоколом, и майор, пожав руку, отбыл. Он сюда ненадолго прилетел, свои вопросы решал. Гаврилов значит вышел? Молодец. А меня наконец в штабе дождались, а то прибыл, дежурный это видел, но пропал. Хорошо особисты сообщили, что я у них. Дальше к командующему, генералу Курочкину. Тот по кабинету прогуливался, поглядывая на окна.

- Заходи, Гиль. Хочу отблагодарить тебя. Здорово нам твои связи с интендантами помогли, вырвались. Доложил мне всё мой начштаба. Ты в курсе что меня снимают, Лукин армию примет? Ну вот знай, жду передать. А пока хочу тебя поднять. Ты в курсе что танкисты из мехкорпуса нашей армии пристально следили как ты командовал той ротой? Даже интересно откуда танки взял. Про личный состав спрашивать не буду, итак в курсе. Каждый бой по полочкам раскладывали, обсуждали, ошибки искали. Уверены были и меня убежали что ты танки применить не сможешь, без дела ресурс потратят. Знаешь, оказалось, ты экспертом стал в управления танкового сражения. Это не моё мнение, я чисто пехотинец, это мнение моих танкистов. Быстро они мнение поменяли, всего за две недели. Тут такая беда, от нашего механизированного корпуса ничего не осталось, разрозненные части. Четырнадцатую дивизию расформировывать хотят. Остатки танковых частей передали в ярцевскую группу войск и не вернули. У армии не осталось танков и танковых частей. Но остался штаб Четырнадцатой танковый дивизии, я пока не отправлял его. Также сохранились штабы двух полков, танкового и стрелкового. Я назначу вас командиром дивизии, из Москвы уже одобрили назначение. Ну а пополнением и формированием займётесь сами, благо к кому обратиться у вас есть. Пусть хотя одна танковая дивизия у Лукина будет.

- Хорошо, товарищ генерал-лейтенант. Сделаем.

- Прошлый командир дивизии, полковник Васильев тяжело ранен, два дня назад, так что принижайте командование.

В принципе, на этом всё, дальше прошло оформление, и меня на штабной легковой машине отвезли к тому лесу, где собирались остатки дивизии, сюда направляли тех, что смог вырваться из окружения. Без малого пятьсот бойцов и командиров. Неожиданное конечно назначение, но даже приятно, значит оценили. А танков моих тут нет, что из своей дивизии передал. Кому они ушли, да с моими бойцами? В штабе моей теперь дивизии также всё оформили, я же направил прошение на пополнение личным составом, подписал и то посыльным убыло в штаб армии. Ну а пока начал выдачу. У них вообще ничего нет. Для начала четыре зенитных орудия в тридцать семь миллиметров, плюс «ДШК» в кузове «ЗИСа», и пять машин, для буксировки орудий и перевозки снарядов с расчётами, хотя на батарею было все четыре бойца и сержант, но всё принимали. Также шесть штабных автобусов, радийный, и три броневика в штаб дивизии. Пятнадцать танков «Т-34», в штат танкового полка, это был Двадцать Седьмой танковый полк. У них и на эти машины людей нет, но принимали, как и батарею зенитных счетверённых пулемётов «Максим», в кузовах четырёх «полуторок». Плюс две полевых кухни им передал. Мотострелковому полку десять танков «Т-26», и три пушечных радийных броневика, плюс батарею «сорокапяток» и двадцать грузовиков. Также три полевых кухни пока. Рембату три ремонтных летучки, два автокрана, шесть грузовиков и четыре топливозаправщика. От медсанбата мало что осталось, четырнадцать человек приписного состава, но им дал два санитарных автобуса, четыре грузовика, медицинские палатки и оснащение. Ну и зенитки. Вообще я везде передавал зенитные системы на автомобильном ходу. От автобата ничего не осталось, как и от разведроты. С нуля будем формировать.

А Курочкин не подвёл, пока на своём месте был, дивизия успела получить две тысячи бойцов и командиров из свежего пополнения. И частично из тех что из окружения вышел. Даже семь штабных командиров прибыло. Я уже задумался сформировать полк «САУ» из двадцати «КВ-2», артиллерии в дивизии не было, хоть такая будет, но для начала людей не было, хотя от гаубичного полка осталось четырнадцать человек, даже капитан, комдив, он бы полк принял, однако через два дня как Лукин принял армию, нам успели ещё тысячу бойцов отправить, мало конечно, три с половиной всего, но пока что есть, тренируем, обучение идёт, работы много, не продохнуть. А тут вызывают в штаб нашей армии, и вручают предписание, сдать дивизию новому командиру, он тут же ждёт, и отбыть в Москву за новым назначением. С чего такие передвижки, не понятно, но дивизию я неплохо подогрел. Одних танков пять десятков, и это хорошо больше не передал. В остальном дивизию неплохо снабдил, но она в стадии пополнения и формирования. Новый командир, полковник Кокорин, принял дивизию, я же всё сдал, забрал чемодан, и с предписанием в руках направился к ближайшей железнодорожной станции. Меня на штабной машине отвезли. Пришлось почти три часа ждать попутного эшелона, машина уже обратно ушла. Одна из тех что я передал. По сути дивизия как птица Феникс из пепла восставала, а тут взяли и сняли. Это вот что за новость? Ну узнаю теперь только в Москве, что это за перестановки такие? У меня в удостоверении, например, написано, что я командир танковой дивизии. О, а ведь со Сталиным не общался, а у него правило, лично беседовать со всеми комдивами. Правда, во время войны это правило он часто нарушал, и первый год такое было часто.