ГЛАВА 64

Хоуп

Мой срок родов пришел и прошел, забрав с собой еще три дня, оставив меня отекшей и с запозданием на День святого Валентина.

И одной.

Отклонив все приглашения и предложения о компании от моей семьи, я заперлась в своем маленьком коттедже и большую часть дня проводила, глажа детские вещи.

Остальную часть дня я провела, завернувшись в одно из худи Хантера, с лицом, погруженным в его матрас, отчаянно пытаясь поймать его запах.

Он уже почти исчез.

Почти исчез совсем.

Но если я закрывала глаза и оставалась очень неподвижной, я все еще могла чувствовать его запах.

Или, может, это была просто память, которую я переживала о тех ночах, что мы проводили, запутавшись в простынях этой кровати.

В любом случае, я находила утешение в этом маленьком действии, поэтому продолжала делать это.

Той ночью я съела огромную тарелку домашних макарон с сыром, а затем снова устроилась в кровати, смотря старые боевые записи Ноа, все мое внимание было сосредоточено на блондине, который всегда стоял в его углу.

Палочка мороженого, которая последовала после еды, не затронула мои вкусовые рецепторы.

Наверное, потому что я так сильно плакала.

Но мне нужно было это сделать.

Мне нужно было увидеть его.

Даже если это причиняло боль.

Мне нужно было увидеть.

Я продолжала мучить себя до позднего вечера, пока мои веки не стали тяжёлыми, и усталость наконец не догнала меня.

***

Наверное, старая поговорка была правдой: когда ребенок болеет или испытывает невыносимую боль, единственный человек, который ему нужен, — это его мать.

Не имеет значения, сколько лет ребенку.

Только слова и прикосновения матери могут его утешить.

Ну, вот точно так я и чувствовала себя сейчас.

— Хоуп, детка, что случилось? — первые слова, которые произнесла моя мама, когда она взяла трубку. — Сейчас два часа ночи.

— Мама? — выдохнула я, сжимая телефон, как будто он был последним, что меня держало, и ходя по своей комнате. — Можешь прийти? — Я застонала, когда резкое, стягивающее ощущение распространилось по животу, и еле смогла выдохнуть. — Думаю, это начинается.

В моем сердце переплетались и восторг, и страх, и я пыталась оставаться как можно спокойнее.

Это было не легко.

Я рожала и была одна.

Одна.

«Не думай об этом, Хоуп, — мысленно кричала я себе. — Соберись, черт возьми!»

— Воды отошли?

Я покачала головой.

— Нет, пока нет. — Еще несколько секунд, и боль, чудом, утихла. Я с облегчением выдохнула. — Еще рано ехать в больницу, но я не хочу оставаться одна.

— Ты не одна, — быстро ответила мама, и я услышала знакомый шелест постельного белья, когда она явно встала с кровати. — Я еду прямо сейчас, дорогая.

— Не буди папу, — предупредила я. — Пожалуйста. Он запаникует, начнет метаться, а потом я запаникую, и все пойдет не так.

— Не буду, — заверила она. — Я уже надеваю пальто, детка. Сейчас буду.

— Спасибо, мама, — с трудом выдавила я, когда новая схватка охватила мое тело. — Ты действительно нужна мне сейчас.