ГЛАВА 56

Хоуп

Что-то было не так.

Они уже должны были вернуться.

Он сказал, что вернётся к этому времени!

— Хоуп, тебе нужно успокоиться, — уговаривала Тиган, наблюдая, как я расхаживаю по её гостиной, как безумная.

Я не могла успокоиться.

Не могла.

Каждой клеткой я чувствовала опасность.

Живот сводило от страха.

Мне нечем было дышать.

С рукой, прижатой к небольшому округлению на животе, я продолжала шагать туда-сюда, не в силах остановиться.

— Я уверена, что всё в порядке, — добавила Тиган, её глаза следили за каждым моим движением.

— Тогда почему у меня такое чувство, будто мне разрывают сердце? — Остановившись, я обернулась к ней, приложила руку к груди и прошептала: — Я чувствую это, Тигс. Что-то ужасное случилось.

— Это гормоны беременности, — заверила она. — Из-за них женщина может с ума сойти.

Едва она произнесла эти слова, как в окно пролился свет фар.

Меня захлестнула волна облегчения.

— Видишь, — сказала Тиган с улыбкой, медленно поднимаясь с дивана. — Я же говорила, они вернутся.

С облегчением в сердце я поспешила в коридор с широкой улыбкой на лице.

Улыбка тут же померкла, когда я увидела Ноа, стоящего в дверях, покрытого кровью и с кричащим Райдером на руках.

— Ноа? — Тиган подбежала к своему мужу, который дрожал всем телом. — Ноа, что происходит? — Забрав ребёнка у него из рук, она спросила: — Почему у тебя Райдер?

— Его мать… чёрт, — выдавил он. — Они убили её, Торн… Прямо у него на глазах. Я… я должен был… — Он покачал головой и с вымученным выдохом добавил: — Она сказала… отвести его домой… к Джордану.

— Где он? — потребовала я. — Где Хантер?

— Хоуп… — начал он, но голос его оборвался, и из груди вырвался огромный рыдающий всхлип.

Нет.

Нет.

Нет.

— Не говори этого, — прохрипела я, отступая от него, подняв руки. — Только не смей говорить это, Ноа!

— Мне так жаль, Хоуп, я не смог остановить это, — рыдал он, слёзы текли по его лицу. — Я пытался… Я, чёрт побери, пытался остановить их.

— Замолчи! — закричала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Не говори этого.

— Он мёртв, Хоуп, — прохрипел Ноа, тяжело дыша. — Мне так жаль… я ничего не мог сделать.

Я не могла дышать.

Он ушёл.

Нет.

Нет.

Чёрт возьми, нет!

— Ты врёшь мне, — зарычала я, вся дрожа. — Ты, чёртов лжец!

— Он мёртв, Хоуп! Лаки мёртв! — хрипло закричал Ноа. — Меня удерживали и заставили смотреть, как эти ублюдки нашпиговывают его тело пулями! Дэвид… Гонсалес предал его… Я видел, как он истекает кровью на земле, — его голос оборвался, и из него вырвался звериный, разрывающий душу рёв. — Я видел, как он умирает!

Боль, которую я почувствовала, невозможно было описать — она разорвала моё сердце на куски.

Схватившись за грудь, я пыталась вдохнуть, но не могла.

Не могла дышать.

— Приходи срочно, — слышала я, как Тиган говорила кому-то. — Это Лаки. Он… о боже, его больше нет.

Судорожно вдыхая воздух, я отступила назад и рухнула на лестницу.

Как это может происходить?

Разве это происходит на самом деле?

Хантер не умер.

Он не мог умереть.

Мне казалось, что я вышла из собственного тела.

Смотрела на всё это сверху.

— Где он? — прошептала я, дрожа так сильно, что не могла контролировать себя. — Где он, Ноа?

— Хоуп… — шептал Ноа, подходя ко мне, но я оттолкнула его.

Я не хотела его прикосновений.

Мне от него ничего не было нужно.

Мне нужен был Хантер.

— Где ты его оставил? — закричала я, безумная от горя. — Где ты оставил его тело?

— Хоуп, пожалуйста… Не надо…

Это была Тиган.

Она говорила со мной.

Пыталась достучаться.

Я ничего не хотела слышать.

— Не подходи ко мне, — зарычала я, удерживая её взгляд. — Не смей ко мне приближаться.

— Я ничего не мог сделать, — твердил Ноа. — Он был мёртв, и мне вручили ребёнка. Я… Я уже ничем не мог ему помочь. Прости… Мне так, так жаль…

— Ты оставил его, — обвинила я. Пошатываясь, я вскочила и бросилась на него. — Ты оставил его там одного? — Изо всех сил бью его в грудь. — Как ты мог оставить его? Как ты мог так поступить с ним?!

— Прости, — повторял Ноа снова и снова. — Прости, родная…

Моё лицо исказилось от боли.

— Не смей, — прошептала я, — больше называть меня "родной". — Слёзы текли по моим щекам, когда я закричала: — Это он меня так зовёт.

Он попытался обнять меня, но я оттолкнула его.

Мне не нужен был его контакт.

Мне никто не был нужен.

В панике я рванулась к двери и распахнула её.

— Хоуп! — заорал Ноа, но я не остановилась.

Сбежав по ступеням, я подбежала к его машине и распахнула дверь.

Запрыгнув на водительское сиденье, я захлопнула замки и повернула ключ, который он оставил в зажигании.

Машина завелась.

— Выйди из машины, Хоуп, — потребовал Ноа, колотя в окно. — Просто вернись… прошу!

Я проигнорировала его, врубила передачу и рванула вперёд, гонимая единственной мыслью:

Найти его.

Привезти его домой.

***

— Мессина. Я же сказал тебе не возвращаться сюда, — произнёс мужчина с густым испанским акцентом с другой стороны тонированного окна машины Ноа. — Парень мёртв. Всё кончено.

Парень мёртв.

Всё кончено.

Парень мёртв.

Его зовут Хантер.

Хантер мёртв.

Разблокировав машину, я распахнула дверь и выбралась наружу. Всё моё тело дрожало, но голос не дрогнул, когда я спросила:

— Вы Гонсалес?

Мужчина долго вглядывался в меня, прежде чем сдержанно кивнуть.

— Вы знаете, кто я? — спросила я ровным, холодным голосом. — Я женщина, которая носит под сердцем его ребёнка, — продолжила я, не дожидаясь ответа. Он был мне не нужен. Мне нужно было, чтобы он просто услышал. — Ребёнка, который никогда не узнает своего отца, потому что вы его предали… — мой голос оборвался, когда слёзы подступили к горлу, но я заставила себя закончить: — Отведите меня к нему. Я хочу его увидеть.

— Зря ты сюда пришла, дамита, — сказал мужчина, глядя на меня с болью в глазах. — Поверь, ты не хочешь это видеть.

— Я хочу его видеть, — повторила я охрипшим голосом. — Я хочу забрать его домой.

— Ай-ай… — пробормотал он, потирая челюсть. — Тогда тебе придётся выскребать его кости из пепла.

Жёсткий рывок боли пронёсся сквозь моё тело — ответ на его слова.

На его действия.

— Ты должна знать, — добавил Гонсалес. — Долг погашен.

Слёзы застилали мне глаза, когда я подняла на него взгляд:

— Долг?

— Между твоей семьёй и твоим дедом, — ответил Гонсалес. — Жизнь парня была платой за месть. — Он кивнул в сторону костра. — Теперь всё кончено. Тебе больше ничто не грозит.

Боль.

Боль.

Боль.

— Это наш кодекс, дамита, — Гонсалес указал на костёр, вокруг которого стояли несколько мужчин, уставившись в пламя. — Наш образ жизни.

С поднятой головой я пошла вперёд, почти падая от каждой дрожи в теле.

В тумане горя я почувствовала запах смерти.

Запах горящего мяса.

Запах стираемой с лица земли жизни.

Я увидела его одежду.

Светлые волосы, обугливающиеся в огне.

Запах, который навсегда въелся в мою память.

Опустившись на колени, я прижала ладони к земле и закричала.

Никто не дотронулся до меня.

Никто не произнёс ни слова.

Мужчины, что стояли у костра, растворились в темноте.

И я осталась одна.

В горе.

Оплакивать свою вторую половину.

Пока мой любимый сгорал в пламени, я оставалась на пропитанной кровью земле.

Охраняя его тело.

Не зная, как снова встать.

Когда пламя стало угасать, превращаясь в угли и пепел, а солнце поднялось в небе, я выдохнула рваным, прерывистым дыханием.

Сняв с себя свитер, я аккуратно разложила его на земле. Затем протянула руки в пепел.

Дрожащими пальцами я начала собирать его прах, осторожно складывая в ткань.

— Хоуп, — выдохнул знакомый голос, и кто-то опустился рядом со мной на колени.

Я не удивилась, увидев его.

Я знала, что он здесь.

Следит за мной.

Следит за Хантером.

— Не делай этого, — прошептал Ноа, накрывая мои руки своими. — Пожалуйста… он бы не хотел, чтобы ты это делала.

— Я должна забрать его домой, Ноа, — прошептала я. Слёзы ручьём текли по моим щекам, тело трясло от боли. — Я должна это сделать. — Всхлипывая, я снова протянула руку за прахом. — Он заслуживает большего, чем это…

— Я знаю, — прошептал он. Взяв мои руки, он положил их мне на колени и сказал: — Я сам сделаю это.

И он сделал.

Оцепенев до костей, я наблюдала, как Ноа собирает прах Хантера и аккуратно заворачивает его в мой свитер.

— Я позабочусь о нём, Хоуп, — пообещал он. — Я устрою ему прощание, которого он заслуживает.

Поднявшись на ноги, я взглянула на свёрток в руках моего дяди и почувствовала, как последняя искра жизни покидает мою душу.

А затем я развернулась и пошла прочь, игнорируя протесты Ноа и его слова о том, что небезопасно быть одной.

Мне теперь было всё равно на Дэвида Хендерсона.

Он больше не мог меня ранить.

Он уже убил меня.

Я уже была мертва внутри.