ГЛАВА 33

Хоуп

Я была не из тех женщин, что оказываются в подобных барах.

Барах, где потворствуют наркотикам, дракам, насилию.

Барах, полных опасных людей.

А этот был набит до отказа самыми пугающими из них.

Моё сердце привело меня в логово льва, и я прекрасно понимала, что оказалась не в своей стихии. Но мне было всё равно.

Потому что он был здесь, и мне нужно было быть там, где он.

— Я так чертовски в тебя влюблён, — прорычал Хантер, заплетающимся от выпивки языком. От него сильно пахло виски. — И это больно. — Я смотрела, как он опрокидывает в себя ещё один шот Джека. — До чёртиков больно.

Его слова ранее причинили мне боль.

Но, как всегда, он говорил только правду.

Проблема в том, что это была его правда.

Не моя.

Одного взгляда на лицо Хантера было достаточно, чтобы понять: он снова ввязался в тёмные дела.

Порез над его бровью и разбитая губа были тому подтверждением. На одной из скул — мерзкий фиолетовый синяк. Но он был цел, а это значило, что тот, кто оставил эти следы, возможно, уже не был на этом свете.

— Хантер, — прошептала я, положив руку на его, не заботясь о взглядах окружающих. — Не делай этого. — Я почувствовала, как он напрягся от моего прикосновения, но не отняла руки.

Он уставился на наши руки, лежащие на барной стойке.

— Я? — Он покачал головой, поставил пустой стакан на стойку и соскользнул со стула. — Тебе нравится делать мне больно? В этом дело? Ты получаешь какое-то извращённое удовольствие, зная, что у тебя есть двое мужчин, готовых пойти ради тебя на всё?

— Нет, — выдавила я, в ужасе. — Конечно, нет.

— Нет, — повторил он, качая головой и выдыхая с надрывом. Он долго смотрел на меня, прежде чем усмехнуться без радости. — Я не собираюсь разыгрывать этот спектакль с тобой. Не сегодня.

Я не отводила от него глаз. Подняв руку, он коснулся большим пальцем шрама на моей щеке и сказал:

— Ещё увидимся, Хоуп Картер.

— Хантер! — крикнула я, когда он вырвался из моего захвата и растворился в толпе. — Подожди!

Соскочив со стула, я протиснулась сквозь толпу пьяных, пытаясь догнать его.

Я настигла его на середине танцпола. Схватив его за руку, я заставила его остановиться. Его тело напряглось, моё прикосновение, без сомнений, било по его чувствам, но он не обернулся.

— Уходи, Хоуп, — сказал он низко и грубо, не оборачиваясь.

Я не могла.

Честно — не могла.

И ненавидела себя за это.

Сердце колотилось, когда я придвинулась ближе, прижавшись грудью к его спине.

— Не уходи, — прошептала я.

Я протянула руку и положила ладонь на его твёрдый живот.

— Но если ты уйдёшь, то, пожалуйста, забери меня с собой.

— Чёрт возьми, ХК, — простонал он. Я чувствовала жар, исходящий от него.

Он сжигал меня.

Я тоже это чувствовала.

Притяжение.

Горение.

Потребность.

Из динамиков громко играла последняя песня Halsey и G-Eazy Him and I, и её слова обвили моё сердце, словно болезненное напоминание.

— Ты правда хочешь этого? — прорычал он, не оборачиваясь. Проведя рукой по волосам, он тяжело выдохнул. — Мне нечего терять, милая. А вот у тебя есть муж.

Мне было стыдно за то, что я делала с этим мужчиной, но я была слишком эгоистичной, чтобы отпустить его.

— Я хочу того, чего хочешь ты, — ответила я, опуская руку к пряжке его ремня. — Просто возьми меня с собой.

— Чёрт! — Хантер прорычал, затем резко развернулся и притянул меня к себе. Обхватив мою шею рукой, он прошептал: — В этот раз я не делаю первый шаг. Не выставляю себя, чтобы ты меня снова растоптала.

— Прости, — прошептала я. Обняв его за талию, я встала на носочки и поцеловала его в линию челюсти.

— Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, Хоуп Картер, — прорычал он, прежде чем накрыть мои губы своими.

Я не могла ничего с собой поделать, я ответила на поцелуй, закрыв глаза и утопая в этом ощущении блаженства, в его объятиях, пока его тело раскачивалось в такт моему.

Я чувствовала каждый дюйм его тела, когда он двигался напротив меня.

Он ничего не скрывал.

Он предлагал мне всё, что у него было, и я хотела это принять.

Запах виски, никотина и мяты с его дыхания окружал меня, растворяя в сущности Хантера Казарацци.

Я была безумно в него влюблена.

Не имело значения, кто мог зайти в бар и застать нас.

Не существовало силы, способной оторвать меня от него.

Каждое движение его языка, каждый толчок его бёдер говорили: он скучал по мне так же сильно, как и я по нему.

Он был беспорядочным и безрассудным, вплетал руки в мои волосы, скользил ладонями по спине, крепко сжимал мою попу.

Ему было всё равно, и, раз так — мне тоже.

Я брала пример с него.

Следовала за ним.

Я знала, что была эгоисткой. Эта правда разъедала меня, но в его присутствии боль утихала. А когда он целовал меня? Я знала — любовь этого мужчины стоила всего.

Я почувствовала холодный металл его пистолета, когда провела ладонями по его спине.

Он был вооружён.

Кобура под его одеждой должна была бы напомнить мне, насколько он опасен.

Но рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности.

Прерывая поцелуй, Хантер схватил меня за руку и повёл сквозь толпу к выходу. Как только мы оказались на тротуаре, он снова набросился на меня, обнял за плечи и прижал к стене в тёмном переулке.

— Поцелуй меня, — выдохнула я, оседая, когда спиной ударилась о холодный бетон.

— Нет, — зарычал он, его губы были в миллиметрах от моих. — Ты хочешь меня? Тогда, мать твою, поцелуй меня.

И я поцеловала.

Запустив руки в его светлые волосы, я притянула его лицо к своему. В тот миг, когда наши губы снова соединились, по моему телу прошёл разряд, я застонала, а сердце забилось в радостной истерике.

Щетина на его челюсти царапала мне кожу, и мне это нравилось.

Это было по-настоящему.

Он был настоящим.

— Я чертовски люблю тебя, Хантер, — выдавила я, прикусывая его губы, не в силах сдерживать ту жажду, что пылала во мне, то дикое желание этого мужчины. — Только не смей больше меня оставлять.

— И что, остаться тут и смотреть, как ты играешь в счастливую семейку с ним? — прорычал он, терзая мои губы, вдавливаясь в меня телом. — Хочешь смотреть, как я сгораю, ХК?

Вцепившись ногтями в его волосы, я резко дёрнула его голову и прошипела:

— Останься.

— Уйди от него, — зарычал он, прежде чем снова вломиться в мой рот своим языком. Он был груб, небрежен, обхватил мою шею рукой и прижал меня к стене.

Я моментально намокла — моё сердце, тело, душа и, самое главное, разум хотели каждой секунды этого.

— Где ты припарковалась? — прорычал он, не отрывая губ от моих.

— Сзади, — выдохнула я. — На стоянке.

А потом мы двинулись с места. Его рука крепко сжимала мою, и он повёл меня через переулок к тускло освещённой парковке за баром. На ней стояло несколько машин, но людей поблизости не было, впрочем, в этот момент это уже не имело значения.

Я спешила за ним, стараясь не отставать от его длинных шагов, и, роясь в своей коричневой кожаной сумке через плечо, нащупала ключи и быстро разблокировала Ровер.

Хантер подошёл к моей машине уверенными, решительными шагами и дёрнул одну из задних дверей. Обернувшись ко мне, он прорычал:

— Садись.

Я не колебалась — быстро влезла внутрь, сердце бешено колотилось.

Он оказался рядом в ту же секунду, захлопнул за собой дверь и тут же навалился на меня, вдавливая своим телом в прохладную кожу заднего сиденья.

Я застонала в его губы, когда почувствовала, как он задирает моё платье, оголяя бёдра. Мне оставалось только раздвинуть ноги. Вцепившись пальцами в его джинсы, я притянула его ближе, жаждая чувствовать его повсюду.

Желая только его.

Он с рычанием сжал мои бока, наклонился ближе. От него резко пахло виски. Лицо было покрыто свежими ссадинами и синяками, но ему было всё равно, и мне — тоже.

Зависнув надо мной, Хантер просунул пальцы под моё нижнее бельё и ловко стянул его вниз, не отрываясь от поцелуя.

Я подняла край его футболки одной рукой, а другой провела по его горячему животу, слегка царапая ногтями кожу.

— Что это? — прошептала я, наткнувшись на огромный шрам сбоку.

— Ничего.

Не удовлетворившись ответом, я оттолкнула его грудь и, встав на колени, стянула с него футболку.

— Ничего? — прошипела я, глядя на четырёхдюймовый разрез на его животе. — Тебя кто-то пырнул.

Это был не вопрос.

Это было утверждение — и верное, судя по виду раны.

— Меня не пырнули, — рявкнул он. — Просто задели.

— Почему?

Он вскинул бровь:

— Я же говорил, разберусь с твоим ебанутым дедом. — Он пожал плечами. — Пришлось немного испачкать руки.

Я не раздумывая приложила ладонь к ране.

— Больно?

Хантер застонал и уронил лоб на мой.

— Бывало и хуже, — сказал он, накрыв мою руку своей и надавив сильнее, морщась от боли. — Не останавливайся.

Я изогнула бровь, глядя, как наши руки сжимаются на залитой кровью коже.

— Я причиняю тебе боль.

— Ты всегда причиняешь мне боль, — прорычал он, не ослабляя нажима. — Что с того — ещё один шрам?

— Ты и мне оставил шрамы, — выдохнула я, не заботясь о том, что его кровь стекает по моим пальцам. Другой рукой я зарылась в его волосы. — Ты весь отпечатался на мне, — прошептала я и потянула его лицо к своему. — До последней клетки.

— И правильно, — прошипел он, кусая мои губы почти жестоко. — Надеюсь, это больно.

Его губы врезались в мои, языки схлестнулись в яростном поцелуе, разрывая меня изнутри чувствами и ощущениями.

Кровь, боль и горькая, извращённая любовь, которую мы разделяли, слились воедино, когда наши тела слились.

Больше ничего не имело смысла.

Единственное, что было ясно в этом тёмном и сломанном мире, — это наши чувства друг к другу.

Больше ничего не важно.

Желая его сильнее, чем воздуха, я расстегнула его джинсы и высвободила его. Его член тяжело опустился мне в ладонь, твёрдый и пульсирующий от желания.

Я сжала его, дёрнула резко, и он застонал в мои губы.

Действуя на чистом инстинкте, я соскользнула с сиденья и встала на колени в узком пространстве между креслами.

— Чёрт, ХК, — выдохнул он. — Ты в порядке?… Ох, бля…

Он дёрнулся, когда я взяла его в рот, ощущая вкус каждого дюйма его напряжённого члена. Моё сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди.

Я чувствовала, как он теряет контроль.

Чувствовала в том, как он резко, на миг забывая себя, вбивался глубоко в моё горло.

Я громко застонала, смакуя капли предэякулята. Этот мужчина был создан, чтобы сводить женщин с ума.

Он умел это делать чертовски хорошо — до боли.

Он умел продлевать мои оргазмы, заставляя их накатывать один за другим, пока я не превращалась в дрожащую развалину.

Его яйца напряглись в моей ладони, когда я их ласкала, одновременно втягивая его глубже в горло.

Это должно было бы меня напугать — такое желание доставить ему удовольствие — но в этом состоянии я думала только об одном: довести его до конца.

Сделать так, чтобы он кончил.

Дать ему больше, чем любая до меня.

— Ещё чуть-чуть и пути назад не будет, — прохрипел он. — Я серьёзно, Хоуп.

Я не остановилась.

Я не хотела останавливаться.

Я хотела, чтобы он остался со мной навсегда.

Как бы безумно это ни звучало, я хотела утонуть в этом мужчине и не выплывать.

Он отдёрнул себя от меня, и я тяжело задышала, сбитая с толку.

— Почему ты остановился?

Хантер зарычал, схватил меня и снова уложил на спину, осыпая поцелуями внутреннюю сторону бёдер.

Его губы были мягкими, щетина — колючей. Ничто не сравнивалось с этим ощущением.

Я прижалась к нему, посасывая кожу на его ключице, зная, что это его слабое место. Его довольный рык заставил мою точку пульсировать в ожидании.

Меня трясло.

Желание и потребность боролись внутри, когда Хантер ласкал меня так, как будто это было преступлением.

Наши тела горели.

Жажда вспыхнула во мне, когда он по капле собирал осколки моего сердца каждым движением языка.

Оставив меня на грани, он схватил меня за бёдра и подтянул к краю сиденья.

И вошёл.

Силой.

Резко.

Я вцепилась в его плечи и молилась, чтобы выжить в этом безумии.

Он трахал меня жёстко, грубо — и мне это нравилось.

Я хотела всего его.

Отдавалась без остатка.

Я не боялась.

Потому что знала — он никогда не причинит мне боль.

Никогда не заставит…

И тут в памяти всплыла та ночь, и я дёрнулась под ним.

Дыша часто и тяжело, я закрыла глаза, пытаясь собрать себя по частям и усмирить бушующие эмоции.

Это давалось нелегко.

Слёзы, которые я сдерживала изо всех сил, прорвались наружу, и я разрыдалась.

— Что случилось? — спросил Хантер. Он вышел, отстранился, застегнул джинсы, дав мне немного пространства.

В его голосе звучала тревога. Он хоть и был навеселе, но понимал — я на грани.

— Хоуп?

— Я не могу, — прошептала я, дрожа всем телом. — Я просто…

Я не могла сказать ему.

Как рассказать о том, чего сама не понимала?

Что произошло той ночью?

Это было ужасное, смазанное воспоминание, в которое я боялась заглянуть.

Я боялась, что увижу там правду.

Отвращение к себе, ненависть к себе — всё это накрыло меня с новой силой.

— Я причинил тебе боль? — спросил Хантер, в ужасе. — Был слишком груб?

— Нет, — покачала я головой, стирая слёзы. — Ты не сделал ничего плохого. — Я села, поправила платье, прикрывая себя. — Всё в порядке.

— Это он? — выдохнул Хантер, до сих пор без рубашки. — Он сделал тебе больно?

— Нет, — выдавила я слишком быстро.

На лице Хантера появилась тень.

— Если он тронул тебя, я его убью, — сказал он страшным, холодным тоном. — Это он? Он, сука, тронул тебя?! — Его голос поднялся, он провёл рукой по волосам. — Я убью его нахрен!

— Нет, — замотала я головой. Его реакция лишь подтвердила, что я поступаю правильно, не говоря ему правду.

Он действительно бы убил Джордана.

А я… я ненавидела его.

Но не хотела, чтобы он погиб.

Он и так прекрасно справляется с самоуничтожением.

— Мне нужно идти, — прошептала я.

Я была в двух шагах от того, чтобы разлететься на куски прямо тут, на заднем сиденье своей машины.

Сделать это сейчас, при нём, в его состоянии, с его выпитым алкоголем было бы роковой ошибкой.