ГЛАВА 26

Хоуп

Стук в дверь, начавшийся несколько минут назад, теперь перешёл в откровенное долбление.

Мне было плевать, кто там.

Я знала — кто бы это ни был, в конце концов устанет и уйдёт.

В любом случае, открывать я не собиралась.

Это мог быть один из двух человек. И оба пришли бы за Джорданом.

А его тут не было, он даже не ночевал дома.

И я не его секретарша.

— Хоуп Картер, открой эту чёртову дверь, слышишь?! — донёсся до меня знакомый женский голос. — Не заставляй меня лезть в окно в моём положении! — добавила она. — А то залезу, но сначала врежу тебе, как только доберусь!

Я почти слетела с дивана, бросилась в коридор и распахнула дверь.

И вот она — стояла прямо передо мной.

Тиган Мессина.

Маленькая, беременная, сияющая, как солнечный лучик, с усталым выражением на лице.

— Я знала! — прошипела она, сужая глаза и уставившись мне прямо в лицо. — Я, блять, знала, что что-то не так. Она покачала головой, будто мысленно ругала себя. — Говори, кто это сделал, и я пойду порежу суку.

— О, Тигс, — прохрипела я, бросаясь ей на шею. — Я в такой заднице…

***

Не было таких слов, чтобы описать, как сильно я скучала по Тиган Мессина.

Сидя на диване с чашкой кофе в руках, слушая, как моя лучшая подруга ворчит, негодует и строит планы мести, я впервые за долгое время чувствовала себя почти спокойно.

Она была моей, не в лесбийском смысле, конечно.

Она была моим человеком, и именно поэтому я рассказала ей всё.

С самого начала, потому что только перед ней я чувствовала необходимость объясниться. Она никогда бы не осудила меня за то, что я влюбилась в другого мужчину.

Ведь Тиган была со мной на протяжении всего пути.

Она поддерживала меня в те дни, когда Джордан разорвал мне сердце, много лет назад. Она была свидетелем той боли, с которой я жила почти десятилетие, ожидая мужчину, который так и не вернулся.

Я рассказала ей, как всё изменилось, когда Хантер ворвался в мою жизнь несколько месяцев назад, как его дружба зажгла в моём сердце огонь, давно потушенный.

Я рассказала, как поначалу я сомневалась, я никому не верила. Рядом со мной никогда не было мужчин, которые оставались.

Но он остался.

Я пыталась вспомнить момент, когда наша дружба переросла в нечто большее, но так и не смогла. Сколько ни искала в памяти, я не находила ни одного воспоминания, где он был бы просто другом. Наверное, в глубине души Хантер всегда значил для меня больше.

Я подробно описала ту ночь, когда наконец позволила себе почувствовать всё, что так долго отрицала.

А потом я рассказала ей то, чего не смогла бы рассказать своей семье, несмотря на их требования. Каждый ужасный, мелкий, даже незначительный на первый взгляд момент. Запах Карла. Прикосновения его рук к моей коже. То, как я хотела вырваться из собственного тела.

И потом — облегчение. Ударной волной оно накрыло меня, когда Хантер ворвался на кухню. И прилив адреналина и силы, когда я увидела, как он отнял у того человека жизнь.

Я выговорилась.

О том, каково было быть в его объятиях, когда он наполнял меня собой, заставлял чувствовать себя в безопасности, любимой и нужной. О её дяде, который помог мне. О поцелуях Хантера. О его прикосновениях, стирающих боль и страх. О том, как сильно я хотела броситься к нему в объятия и никогда больше не отпускать. О том, как тогда я поняла: моя жизнь связана с ним, и никакая вина или горе не смогут изменить это.

А потом я рассказала ей о Джордане. О наркотиках, боли и эмоциональном шантаже.

О том, как он увидел Хантера той ночью.

О том, как он пообещал пойти в полицию, если я не разорву с ним связь.

Я умоляла Тиган понять, почему я должна была защитить Джордана. Я надеялась, что она увидит ситуацию моими глазами.

Мы обе знали, как Хантер относится к угрозам, и я не могла этого допустить. Я молила, чтобы она поняла: внутри меня всё ещё жила часть, которая отказывалась сдаваться, когда речь шла о Джордане Портере. То, что я делаю сейчас — это мой способ защитить их обоих.

И я заставила её поклясться, что она никому не расскажет то, что я ей поведала.

Я обнажила перед ней свои самые мрачные страхи и тайны — и она выслушала.

Держала меня за руку, положив голову мне на плечо.

Единственное, что я оставила при себе — это ту ночь.

Ночь, когда Джордан... Я не могла произнести эти слова.

Я не могла проговорить то, что произошло между нами.

Тем более, если я сама до конца не была уверена, что именно произошло.

То, что случилось на кухне моего отца, и то, что случилось в спальне Джордана — были двумя полными противоположностями.

Но я чувствовала одно и то же.

Я не хотела этого.

Восприятие — это и есть реальность, а я знала, что его восприятие той ночи кардинально отличалось от моего.

Если честно, мне было невыносимо думать об этом.

Это просто не укладывалось в голове.

Поэтому я вытолкнула это из сознания.

Это был единственный способ справиться.

Когда я закончила делиться с ней кошмарами последних недель, Тиган тяжело вздохнула:

— Я тебя понимаю, Хоуп, — сказала она. — Правда понимаю. На твоём месте я бы тоже не хотела впутывать родителей… но это не твоя война.

— Не моя? — хрипло переспросила я. — Потому что боль в сердце и синяк на лице утверждают обратное.

— А то, что ты всё ещё с ним? — её карие глаза вспыхнули гневом. — Ты же понимаешь, что Джордан тебя шантажирует, да? Эмоциональный шантаж больше не срабатывает, так что он вытащил тяжёлую артиллерию. — Она покачала головой и тихо зарычала. — Господи, я так зла, что прям чувствую это на вкус.

— Не думаю, что он делает это, чтобы навредить мне, — пробормотала я, ненавидя себя за то, что оправдываю его, но не в силах молчать. — Ты бы видела его в тот день, Тигс. Он был такой злой. Такой… раненый. — Я зажмурилась. — Думаю, он правда верит, что защищает меня.

— Чушь. Он защищает себя, — резко отрезала Тиган. — Помнишь песню Кенни Роджерса The Gambler? Там, где "надо знать, когда держать, когда сбрасывать"?

— Помню. Папа часто пел её, когда мы были детьми. Это была любимая песня Кэма. А что?

— Там отличный совет. — Она пристально посмотрела мне в глаза. — Думаю, пришло время уйти от него, Хоуп. А лучше — бежать.

Я замолчала. Мой разум метался, пытаясь осмыслить всё, что произошло, и всё, что мне предстоит сделать.

— Ты же никому не расскажешь? — наконец прошептала я.

— Нет, — резко ответила она. — Но это только ради тебя. Я знаю, ты права насчёт Лаки. Если бы он узнал, то Джордан был бы уже мёртв. — Она сжала челюсть. — И пусть лично я думаю, что его нужно проучить, я знаю, как это повредит тебе.

— Спасибо, — выдохнула я, ощущая облегчение от того, что выговорилась, и зная, что она молчит.

— Он козёл, — пробормотала Тиган.

— Он разрушает себя, — устало вздохнула я. — Спивается и сидит на всём, что попадётся под руку. — Я снова вздохнула. — Наверняка сейчас он как раз ищет новую дозу.

— Хоуп, тебе нужно выбраться отсюда, — сказала она. — Серьёзно. Я знаю, о чём говорю. Мой отец был закоренелым алкоголиком и жестоким. Его зависимость убила мою мать. И, уверена, если бы я оставила его в своей жизни, он бы разрушил и её тоже.

— Я знаю, Тигс, — ответила я. — Просто всё так… запутано.

— А как же Лаки? — спросила она. — Где он во всём этом?

— Я так сильно его люблю, — призналась я, чувствуя, как снова подступают слёзы. — Он — причина, по которой я всё ещё держусь. По которой я боюсь бросить вызов Джордану и уйти. Я не могу рисковать жизнью Хантера ради собственного счастья. Понимаешь? — С дрожащим выдохом добавила: — Всё, что для меня важно — это уберечь его от тюрьмы. Больше ничего.

— Ты знаешь, что он уехал, да? — внезапно сказала Тиган, и у меня похолодело внутри. — Я не видела его неделями. Ноа говорит, он вернётся и у него «дела». Но мы-то знаем, что значит «дела» для них двоих.

— Да, — кивнула я. И меня охватил страх. — Чёрт…

— Лаки вышел за местью, — мрачно произнесла она. — И либо он уничтожит всех, кто попадётся ему на пути, либо сам погибнет. В любом случае, он не остановится, пока не закончит. — Я вздрогнула от её слов. — Тебе нужно поехать к нему, Хоуп. Плевать на Джордана. Спаси человека, который сейчас спасает тебя.

— А если он заговорит? — прошептала я. — Если Хантер сядет за это? — Я покачала головой. — Я не могу, Тиган. Не могу так рисковать. Не им. Я слишком его люблю…

— Кто поверит наркоману-алкашу? — зло возразила она. — Я бы не поверила.

— Но что если…

— Нет тела, — перебила она. — Ноа и Лаки позаботились об этом. Нет тела — нет доказательств. — Фыркнув, добавила: — твоё слово против наркомана. Как думаешь, кому копы поверят?

— Его уже судили за убийство, Тиган, — прошипела я. — Думаешь, копы проигнорируют это? Потому что я считаю, что «убийца с судимостью» звучит хуже, чем «соцработник-наркоман без записей».

— Угх, ты со своей тупой логикой, — проворчала она. — Дай сюда телефон.

— Зачем? — Я достала его из кармана и передала ей. — Что ты делаешь?

— Украла номер из контактов Ноа, — ответила она, быстро печатая. — Лаки звонил Ноа с одноразовых телефонов. Это последний номер, с которого он ему звонил. — Она вернула мне телефон. — Позвони Лаки, Хоуп. Попробуй достучаться до него, чёрт возьми, если надо, подставь Джордана. Просто поговори с ним. Потому что если ты продолжишь молчать и давать ему понять, что у него нет шанса… он однажды в это поверит.