ГЛУБОКО, ГЛУБЖЕ, ЕЩЕ ГЛУБЖЕ Лиззи

27 июня 1999 года

— Хью Эндрю Биггс, спустись с этих скал сейчас же! — закричала Шинейд, но было уже поздно для предупреждений. Особенно когда её первенец как раз собирался выполнить впечатляющее сальто назад с ужасающей высоты. — О, святой Иисус, Лиззи, он и правда это делает, да?

— Ага, — засмеялась я, аплодируя и подбадривая с берега, когда Хью исполнил идеально выверенное сальто с края утёса. — Именно так!

— Он в порядке? — спросила она, зажимая глаза ладонями и издавая мучительный стон. — Скажи мне, что он приземлился нормально.

— Приземлился, — заверила я, похлопывая её по плечу, не сводя взгляда с Хью, который вплавь возвращался к лодке.

— Успокойся, женщина, — проворчал её отец, он же дедушка Хили, одновременно подбадривая внука. — Молодчина, Хьюи! — крикнул он, сияя от гордости. — Вот это дело, парень!

Дедушка Хили был высоким мужчиной с белоснежными волосами и такой же густой белой бородой. Он напоминал мне капитана Смита из фильма «Титаник», и он мне очень нравился. Весёлый с виду человек с отличным чувством юмора. Он, похоже, особенно выделял своего старшего внука, названного в его честь — то, что нас с ним объединяло.

— На нём даже спасательного жилета нет, — продолжала причитать она. — Пресвятая Дева, я же говорила ему не снимать его.

— Всё с ним нормально, Шинейд, — рассмеялся дедушка Хили, совершенно не выглядя обеспокоенным. — Парень выигрывает золото на окружных соревнованиях три года подряд, а ты всё про какой-то жилет.

— Мне всё равно, — с вымученным выдохом Шинейд приложила руку к груди. — Я его убью. — Не наезжай на малого, Шинейд, — предостерёг её дедушка Хили, щёлкая затвором древнего фотоаппарата, снимая внука. — Если прыжки со скалы — это худшее, что он творит, то ты в шоколаде. — Он повернулся к ней и добавил с многозначительным видом: — Ты сама и Пит в его возрасте и не такое вытворяли.

— Так вот почему я так и переживаю, — простонала она, опускаясь на скамейку.

— Знаешь, — решила я сказать, — мне правда кажется, что это здорово, что вы взяли нас на лодку. Я понимаю, как тебе, наверное, страшно после того, что случилось с семьёй Гибси, но Хью действительно обожает воду.

— Знаю, милая, — ответила она с грустной улыбкой. — Он всегда был моим водяным малышом.

Я нисколько в этом не сомневалась. Мой лучший друг любил воду больше всех, кого я знала. У Хью было много увлечений, он занимался кучей видов спорта и везде преуспевал, но я точно знала, что настоящими его страстями были книги и плавание. Он оживал в воде, и мне было грустно от того, что он не так часто теперь выбирался с семьёй в такие поездки. Я прекрасно понимала, почему Гибси остался в доме с Клэр и её кузенами, но всё равно считала, что Шинейд Биггс — невероятно сильная женщина, раз смогла вернуться с сыном на воду.

— Дыши, Шинейд, — усмехнулась тётя Сара, растянувшись на палубе её отца в попытке поймать загар. — А то морщины появятся.

— Ты с ума сошел? — завопила Шинейд, когда Хью добрался до лодки. — Из всех безответственных, глупых, безрассудных поступков ты выбираешь броситься с проклятой скалы! — С полотенцем в руке она наклонилась над бортом и продолжила разглагольствовать:

— И хуже всего — ты снял спасательный жилет! Ты же мог убиться, идиот! — Ты видела это? — воскликнул Хью, подтягиваясь на борт. Не обращая внимания на материнские вопли, он посмотрел на дедушку и рассмеялся. — Ты видел мой прыжок? — Видел, парень, — рассмеялся дедушка Хили, похлопывая его по плечу. — Это было нечто! — Это было офигенно, — засмеялся Хью, обрызгивая всех вокруг, стряхивая воду с головы. — Такой выброс адреналина.

— Язык, — шикнула мать, отвесив ему подзатыльник, прежде чем накинуть на плечи большое тёмно-синее полотенце. Сделать это было непросто — её сын теперь возвышался над ней. — И ради всего святого, надень жилет.

— Он меня тормозит, мам.

— Он тебя держит на плаву — вот что он делает.

— Лиз, — его янтарные глаза нашли мои, и он улыбнулся, прежде чем направиться ко мне. — Ну как тебе?

— Это было потрясающе! — выпалила я, всё ещё наполненная восторгом. — Ты должен отвести меня туда. — Подняв руки, я поправила полотенце, чтобы лучше укрыть его широкие плечи. — Я тоже хочу это почувствовать.

— Только через мой труп, — вмешалась Шинейд. — Хью, не смей тащить эту девочку на скалы. Слышишь меня?

— Слышу, мам, — ответил Хью и подмигнул мне украдкой. Сцепив пальцы с моими, он подтолкнул меня к другому краю палубы и прошептал: — Пойдём, я хочу тебе кое-что показать.

Моё сердце трепетало от предвкушения. — Ты правда собираешься отвести меня туда? — Я отведу тебя в место получше, — ответил он с озорной улыбкой, перекинул ногу через борт и сбросил полотенце. — Но нам нужно поторопиться. — Он указал на воду и бросил на меня многозначительный взгляд. — Ладно?

Я оживлённо кивнула, прекрасно понимая, что нужно делать. — Ладно.

— Хью, — строго сказала Шинейд, наблюдая за нами с подозрением. — Без глупостей, ясно?

Уже поздно.

Её сын уже был в воде, раскинув руки навстречу мне.

Я не колебалась.

Ни на секунду.

С визгом радости я перелезла через борт и прыгнула в воду.

— О боже, — пискнула я, когда холод обдал тело. — Она такая ледяная!

Руки Хью обхватили меня тут же. — Я держу тебя.

— Да помилуй нас всех, — простонала Шинейд, перегнувшись через край лодки, чтобы посмотреть на нас. — Хоть эта-то додумалась надеть жилет.

— Мам, я справлюсь, — рассмеялся Хью, плывя прочь от лодки. — Мы просто поплаваем, — пояснил он. — К пещере фей и обратно. Хочу показать Лиз пещеры.

— Хью, ты же знаешь, насколько море опасно, — крикнула Шинейд. — И Лиззи не такая сильная пловчиха, как ты.

— Знаю, — ответил он, пока мы удалялись. — И ты знаешь, что я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.

— Я не достаю до дна, Хью, — сказала я, хотя знала, что жилет держит меня на поверхности. — А вдруг меня унесёт?

— Я держу тебя, — мягко заверил он, ухватившись за ремень жилета и работая другой рукой.

— Со мной ты в безопасности.

— Береги её, — позвала Шинейд, выглядя до смерти напуганной, пока мы исчезали из её поля зрения. — Я тебя предупреждаю, Хью.

***

После добрых десяти минут, пока Хью плыл, а я барахталась за ним, мы наконец добрались до того, что он называл морской пещерой фей.

— Ух ты, — выдохнула я, поражённая видом впечатляющего входа в пещеру, спрятанного глубоко среди скал.

— С суши туда не добраться, — объяснил он, ведя меня внутрь за ремешок спасательного жилета. — Её можно исследовать только во время отлива.

— А вода внутри всё ещё глубокая?

— Ещё бы, — ответил он, осторожно ведя нас по узкому ручейку морской воды, протекающему через пещеру, избегая острых камней по обе стороны. — Это как бездонная яма, Лиз.

— Это так круто, — восхитилась я, поражённая тем, как мои слова отскакивают от стен пещеры и эхом возвращаются ко мне.

Звук громких капель доносился со всех сторон, но при этом всё казалось невероятно тихим. Солнечный свет лился через вход в пещеру, освещая путь в более тёмные туннели. Я никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного — и сказала Хью об этом.

— Говорил же, что это лучше, — рассмеялся он, защищая меня своим телом от особенно узкой части прохода. Он потянул меня за собой за очередной крутой поворот, и вдруг мы уже не

были зажаты между узкими стенами из острых скал. Мы попали туда, что я могла бы назвать раем на земле.

— Добро пожаловать в морскую пещеру фей, — рассмеялся Хью, обводя рукой окружающее.

— Круто, да?

Это было больше, чем круто.

Это было захватывающе.

Я думала, что узкий проход, по которому мы плыли, и был главной достопримечательностью, но ошибалась — потому что этот каменный коридор вёл в настоящую сказку.

Я с благоговением оглядела сверкающие стены пещеры, которые блестели почти так же ярко, как и подводный бассейн, в котором мы плавали. Ещё лучше — вода здесь была тёплая. Солнечные лучи каким-то образом пробились внутрь, заливая пещеру мистическим, светящимся светом.

— Неудивительно, что это место называют пещерой фей, — выдохнула я, впитывая в себя красоту. — Оно выглядит волшебным.

— Знаю, — согласился Хью, подплывая к ближайшему камню. — Но мы не можем задержаться надолго.

— Не можем?

— Угу. — Вскарабкавшись на него, он протянул мне руку. Я полностью доверилась ему, взялась за его ладонь и без сопротивления позволила вытащить себя из воды на камень. На его колени. — Через пару часов всё это будет под водой, — объяснил он, поправляя мой жилет и пытаясь — безуспешно — найти больше места для нас двоих. — Прости за сиденье. Наверное, я не очень это продумал.

Я была в восторге от того, что он не продумал. Не могла представить себе лучшего места, чем сидеть у него на коленях.

— Это как пещера Аладдина, — прошептала я, обнимая его за шею. — Мы полностью отрезаны от остального мира.

— Не бойся, ты в безопасности, — поспешил он заверить. — Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что-то случилось.

— Я не боюсь, Хью. — Мы были так близко, что я поняла: я бы предпочла умереть здесь, в этой пещере, и остаться навсегда, чем уйти от него. — Я счастлива.

— Хорошо. — Мой ответ, похоже, снял с него напряжение, он заметно расслабился подо мной.

— Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива, Лиз.

— Я всегда счастлива, когда с тобой.

— Ага, — ответил он чуть более хриплым голосом. — У меня так же.

— Спасибо, что выбрал меня, кстати, — сказала я, придвигаясь ближе. — Я знаю, что ты и Клэр могли выбрать по одному другу на эту поездку, и знаю, что Клэр выбрала Гибса. — Я улыбнулась. — А значит, ты выбрал меня.

— Я всегда буду выбирать тебя, Лиз, — его рука обвила мою талию, прижимая к своей груди.

— Ты всегда будешь первым выбором.

— В поездках?

— Во всём.

От его слов по моему телу пробежала сладкая дрожь.

— Я люблю тебя, Хью Биггс, — выдохнула я с блаженной улыбкой, обвивая его шею второй рукой. — Я бы осталась здесь навсегда с тобой, если бы могла.

Его карие, тёплые глаза встретились с моими.

— Да?

Я медленно кивнула.

— Я не хочу никогда уходить.

— И я не хочу. — Его голос стал низким и хриплым, и дыхание обдало моё лицо, когда он заговорил. — Лиз. — То, как он произнёс моё имя, заставило меня задрожать.

Как будто он знал меня.

Как будто я была его.

Как будто я принадлежала ему целиком.

Обхватив меня за талию, он притянул ближе, наши груди соприкоснулись. Я обвила его шею руками, сцепив пальцы в замок — в предвкушении.

Хью двигался медленно, осознанно, как будто тысячу раз представлял себе этот момент. Я тоже представляла. Но в реальности было куда больше магии.

Я не могла вытерпеть ещё ни секунды ожидания — и, похоже, Хью тоже — потому что он наклонился ко мне в ту же секунду, как я подняла лицо.

И вот оно.

Наконец-то!

В момент, когда наши губы соприкоснулись, по мне словно прошёл электрический разряд. Инстинктивно я зажмурилась и вцепилась в него, накрывшись волной адреналина, с которой не могло сравниться даже прыжки со скал.

Нет, теперь моему бедному, непостоянному сердцу было ясно: есть только один человек, кто может управлять его ритмом.

Хью Биггс.

Его поцелуй был невесомым прикосновением.

Мягким, нежным касанием его губ.

Один раз.

Второй.

На третий раз он задержался, надавил чуть сильнее, натянул струны моего сердца ещё крепче, пока я не почувствовала, что могу лопнуть прямо в его объятиях.

Это были невинные, почти детские поцелуи, но от них моё тело сотрясла дрожь. Его губы оказались удивительно мягкими. Я не знала, чего ожидать, но этот поцелуй превзошёл все мечты, что я выстраивала в голове за последние годы — и точно был лучше всех тренировок на собственной руке.

Я обнимала его за шею так крепко, что где-то внутри появилась мысль — вдруг я перекрываю ему кислород? Но отпустить не могла.

Ничто на свете не заставило бы меня отстраниться от него.

Ни мысли.

Ни разум.

Ни разбитые осколки внутри.

Ничто.

Когда Хью отстранился и его янтарные глаза встретились с моими, я кивнула, давая понять — я хочу, чтобы он продолжал.

И когда он снова поцеловал меня, то уже не отступил. Его губы задержались, а затем, медленно и томительно, заскользили по моим. Я не знала, кто из нас дрожал сильнее — мы, наверное, оба были на грани от волнения. Когда он обхватил моё лицо ладонью и углубил поцелуй, я почувствовала, будто меня напрямую подключили к электросети. Нет, даже хуже. Будто он стал самой сетью — и я была бессильна что-либо изменить. Хью целовал меня так осторожно, как будто точно знал, что мне нравится, что было удивительно, ведь я сама не знала этого… пока он не коснулся меня губами. Это был лучший первый поцелуй на свете.