ЧАСТЬ 1

Формирующие годы

12 июня 1991 года Лиззи

— Что с ней не так?

— Ничего, — мама продолжала держать меня на руках. — Она идеальна.

— Почему она до сих пор не говорит? — Кива не выглядела довольной. Она и не звучала счастливо. — Лиззи уже три, мама. Три! И она не делает того, что должна делать.

— Все в порядке, Кива, — мама сказала это с особенно веселым тоном. — Она наверстает. — Она поцеловала меня в щеку, и я прильнула к ней. Мне нравился ее запах и то, как она держала меня крепко. Я любила прижимать ухо к ее груди и слушать, как ее сердце бьется.

Тум-тум, тум-тум, тум-тум. Я улыбнулась и прикоснулась к ее лицу. У нее было самое лучшее лицо. У нее были добрые глаза. Они были голубыми, как у меня.

Я знала этот цвет. Я знала все цвета и хотела сказать сестре об этом. Просто... не могла заставить слова выйти.

Мой голос не работал.

— Ты думаешь, она отстала? — спросила Кива, звучав грустно, и мне хотелось ее утешить, потому что я не была медлительной в беге. Я была супербыстрой.

— Ей нужно какое-то особое место, школа? — спросила она. — Это не для детских ушей, — мама сказала это строго, и мне это не понравилось. Прильнув еще крепче, я спрятала лицо в ее кардигане. — Так что, пожалуйста, иди и делай домашку. Мы поговорим об этом, когда твой отец вернется домой.

— Я хочу домой.

— Мы дома, Кива.

— Нет, я хочу вернуться в наш настоящий дом, — закричала она. — Я ненавижу Англию, мама. У меня нет друзей, и все в школе издеваются из-за того, как я говорю.

— Они идиоты, — сказала мама. — Игнорируй их.

— Легко тебе говорить, — сказала сестра, а затем обернулась ко мне. — Ты все испортила, — закричала она. — Я бы предпочла, чтобы ты вообще не родилась.

— Кива!

— Мне не жаль, мама, потому что это правда!

— Посмотри на меня, красавица, — сказала мама, когда сестра вышла из комнаты. — Покажи мне эти большие голубые глаза.

Я сделала это.

— Вот и ты. — Улыбнувшись, она отодвинула мои волосы с лица. — Ты идеальна, ты слышишь меня?

Я кивнула.

— Ты моя малышка, и я всегда буду о тебе заботиться. — Она пощекотала меня под подбородком и улыбнулась. — И ты никогда не должна позволять никому заставить тебя думать, что с тобой чтото не так.

Она снова пощекотала меня.

— Ты меня поняла, Лиззи?

Я снова кивнула.

— Хорошо. — Она снова улыбнулась. — Я тебя люблю, дорогая.

31 октября 1991 года

Лиззи

— Будь нормальной, когда придут мои друзья, — сказала Кива. — Не делай ничего позорного, ладно? — Она обернулась ко мне. — Никаких истерик или валяний на полу.

Я кивнула, понимая.

— Боже, — она покачала головой. — Как я хочу, чтобы ты просто заговорила, Лиззи! Я пожала плечами.

— Как мне знать, что ты меня вообще понимаешь, если ты не говоришь?

Мне не нравилось, когда я злила ее.

Это заставляло меня чувствовать себя плохо.

Это заставляло мое лицо гореть.

Это заставляло мои ногти становиться зудящими.

— Нет, — предупредила Кива, ее взгляд переместился на мои зудящие ногти. Она встала с туалетного столика и подошла к кровати. — Ты не имеешь права это делать.

Присев передо мной, она взяла мои руки в свои и посмотрела мне в глаза.

— Ты не имеешь права причинять себе боль.

Извини, я хотела ей сказать. Я не знаю, как это остановить.

Вместо этого я подняла руку и коснулась ее щеки.

Ее голубые глаза начали наполняться слезами.

— Пожалуйста, поговори со мной, — всхлипывая, она подняла меня на руки и прижала к себе. — Пожалуйста, Лиз, хоть одно слово. Я умоляю тебя.

Я пытаюсь.