ВСЕ, ЧТО НУЖНО

Лиззи

10 января 2004 года

— Ты должен что-то для неё сделать, — умолял папа. — Она распускается, а это не та девочка, которую я знаю.

Из его груди вырвался прерывистый рывок рыдания. — Она бы так не поступила.

— В её медицинских записях есть пропуск, — доктор посмотрел на моего отца. — Три года.

— Вам надо поговорить с моей женой об этом, — ответил папа, звуча устало. — Она занимается всей бумажной работой.

Он прочистил горло и добавил: — Пожалуйста, объясните мне, что здесь происходит.

— У вашей дочери происходят эпизоды полной мании — это обычное проявление биполярного расстройства первого типа, однако тяжесть и частота депрессивных эпизодов больше соответствуют биполярному второму типу.

— Какая разница, какой у неё тип? Вы же знаете, что у неё это есть, просто назначьте лекарства, черт возьми.

— Всё не так просто, боюсь.

— Почему, чёрт возьми, нет?

— Биполярное расстройство — сложное заболевание, мистер Янг, — сказал доктор. — Детей и подростков с ранним началом биполярного расстройства лечить чрезвычайно трудно.

— Но вы же можете её вылечить, не так ли?

— Мы можем лечить её, но это не так просто, как вы думаете, мистер

Янг. Лиззи прекратила приём медикаментов без наблюдения врачей, — ответил доктор. — Она несколько месяцев быстро переключается между манией и депрессией. Ей потребуется много внимания и заботы в ближайшее время.

— На какой срок мы рассчитываем?

— В таких тяжёлых случаях, как у вашей дочери, обычно требуется минимум два месяца, чтобы увидеть прогресс, но может понадобиться и больше.

— Я не справляюсь с этим, — заплакал папа, вытирая глаза руками. — Моя дочь мертва, а жена больна. Я не знаю, что делать с этим. — Могу заверить вас, что ваша дочь находится под наилучшей медицинской опекой.

— А как насчёт электрошоковой терапии? — спросил папа, опершись локтями на кровать, к которой меня пристегнули. — Может, это поможет?

— Если вы имеете в виду электросудорожную терапию, то нет, мы больше не рекомендуем её пациентам моложе шестнадцати лет.

— Но это всё же применяется?

— Только в крайне редких случаях.

— Насколько ей нужно быть плохой, чтобы кто-то вмешался и сделал что-то?

— Таблетки не помогают. Она отказывается от консультаций. Её руки и ноги изранены в кровь. Сколько ещё нужно потерять, прежде чем кто-то нам поможет? — он поднял руки в отчаянии.

— Я сделаю это, — едва слышно прошептала я. — Я сделаю это, папа.

Папа повернулся ко мне. — Ты сделаешь?

Я собралась с каждой каплей силы в себе и кивнула. — Я сделаю всё, что потребуется.

В его глазах промелькнуло облегчение, и он накрыл мою руку своей.

— Хорошая девочка.