МОЖЕШЬ ВЗЯТЬ МЕНЯ ЗА РУКУ

Лиззи

18 декабря 2003 года

Эйфория, на которой я плыла, быстро испарилась, когда я вернулась в свою комнату и увидела Хью, выглядевшего совершенно опустошённым.

Я не понимала, почему.

Он же кончил на меня.

Он должен был быть в восторге.

Вместо этого он выглядел так, будто вот-вот расплачется. — Что? — спросила я, глядя на его полное раскаяния лицо. — Не делай вид, что тебе не понравилось, потому что сперма, которую я только что смыла с лица, говорит об обратном.

— Господи, Лиз, — покачал головой Хью и начал нервно расхаживать по комнате. — Можешь не говорить об этом так?

— А почему нет? — рассмеялась я, следя за ним глазами. — Это же правда.

— Потому что мне не следовало этого делать, — выдавил он, понастоящему убитый. — Это было неправильно, Лиз.

— Почему? — рявкнула я, чувствуя, как злость поднимается внутри. — Ты любишь меня, и я люблю тебя. Ты видел, как я кончила, и я видела, как ты. Мы не нарушили твое правило «не трогать». Так в чём, чёрт возьми, проблема, Хью?

— Потому что мы расстались, Лиз! — закричал он, зажав голову руками. — Потому что ты сейчас не в себе, и я это понимаю! — О, расслабься! — я оскалилась, полная ярости. — Ты же не залез ко мне в кровать посреди ночи и не трахнул меня, как он!

Хью уставился на меня:

— О чём ты говоришь?

— О монстре! — заорала я, вскидывая руки. — Ты же знаешь, он трахает меня во снах, да? Уже много лет! — я истерически рассмеялась. — Упс. Наверное, не стоило тебе говорить, что я изменяла тебе во сне все эти годы!

— Чёрт возьми, Лиз, — прошипел Хью, покачав головой. — Я не могу с тобой говорить, когда ты в таком состоянии.

— Почему ты просто не можешь меня любить! — закричала я, двинувшись к нему, когда он попытался выйти. — Почему меня, блять, никто не может любить!

— Я люблю тебя! — взревел он прямо в лицо, тяжело дыша. — Если бы не любил, меня бы здесь не было!

— Тогда почини меня, — взмолилась я, вцепившись в его рубашку. — Сделай так, чтобы всё прошло!

— Я пытался! — выдавил он, обойдя меня и направившись к выходу. — Десять лет пытался! Ничего не сработало! И я больше не могу позволять себе всё это чувствовать!

— Что чувствовать?

— Несчастным! — крикнул Хью. — Ты делаешь мою жизнь адом, малышка!

— Так ты просто уйдёшь? — крикнула я ему вслед, перегнувшись через перила, наблюдая, как он сбегает вниз по винтовой лестнице. — Вот так всё и закончится, да?

— Это ты ушла от меня, Лиз, — бросил он через плечо, достигнув первого этажа. — Не наоборот.

— Отлично! — заорала я, с грохотом сбегая за ним вниз по лестнице.

— Если ты меня не хочешь, я найду того, кто захочет!

— Лиз! — взревел Хью, когда я пронеслась мимо него и выскочила на улицу. — Вернись!

Нет.

Я не вернусь в тот дом. Никогда.

Переходя на бег, я понеслась по гравийной дорожке, думая только об одном.

О свободе.

Когда я добралась до ворот, мне показалось, что я спаслась, но нет. — Не делай этого, — зарычал Хью, схватив меня за плечи, прежде чем я успела выбежать на дорогу. Он развернул меня лицом к себе и повторил: — Не делай этого, Лиз.

Дождь лил как из ведра, приглаживая его светло-русые волосы ко лбу. Капли стекали с его бровей на нос, потом на губы — и я не могла больше на него смотреть.

Смотреть на него — причиняло невыносимую боль.

Я не знала, то ли я плачу, то ли кричу, но из горла вырывались странные звуки.

— Ты меня не хочешь! — прошипела я, вырываясь и бросаясь к дороге. — А он — да!

— Он тебя не заслуживает! — взревел Хью, снова притягивая меня. — И ты не заслуживаешь этой дьявольской болезни!

— Отпусти меня! — заорала я, вырываясь из его невероятно крепкой хватки. — Сейчас же!

— Чтобы ты вернулась к этому ублюдку и снова легла под него? Или, что хуже, вернулась в дом и разрезала себя, как чёртову тыкву?! — Хью ревел от ярости. — Ни за что на свете. — Он покачал головой и прижал меня к груди. — Ты идёшь домой со мной. Где я смогу о тебе позаботиться.

— Зачем тебе это нужно? — прохрипела я, грубо оттолкнув его. — Ты сам сказал, что быть рядом со мной — это мучение!

— Да, — прорычал он, снова подходя ближе. — Но без тебя мне ещё хуже!

Эти слова отозвались где-то глубоко внутри, и я почувствовала, как ярость понемногу уходит.

— Хью… — пробормотала я, дрожа, и провела пальцем по его нижней губе. — Я не хочу делать тебе больно.

Его подсознательная реакция — поцеловать мой палец — обернулась стоном, когда он понял свою ошибку.

Потому что я — ошибка.

Его самая большая ошибка.

— Послушай. — Хью взял моё лицо в ладони, склонился ко мне и заглянул в глаза, вынуждая сфокусироваться на его волшебных, вискикарих зрачках. — Ты не можешь сейчас оставаться здесь одна.

Поэтому я забираю тебя к себе.

— Правда?

— Да. — Его голос был уверенным и успокаивающим, и что-то внутри меня расслабилось. — Мы дойдём до моего дома, и ты останешься там, пока твои родители не вернутся с… где бы они ни были.

— Только мы?

— Только мы, — подтвердил он хрипло.

— Можно я возьму тебя за руку по дороге?

— Да, Лиз, — с болью в глазах он кивнул. — Ты можешь взять меня за руку.

МОЖЕТ МЫ МОЖЕМ БЫТЬ ДРУЗЬЯМИ?

Хьюи

30 декабря 2003 года

— Выходи, — я прошипел, когда в середине душа выглянул из-за занавески и встретился взглядом с блондинкой, прислонившейся к дверям ванной. — Сейчас же.

Я был не в настроении для её выходок, особенно после того шторма, в который я попал.

И у меня не было ни сил, ни самоконтроля отвергнуть её попытки.

Чёрт возьми.

Почему всё должно быть так сложно?

Почему я должен был влюбиться в лучшую подругу своей сестры?

Эти ночёвки меня добивают.

То, что моя бывшая спит в комнате рядом с моей — вот почему я моюсь в два часа ночи.

— Привет, — сказала Лиз, повернув ключ в замке за спиной и глубоко выдохнув. — Я слышала, как ты сюда зашёл.

Конечно, слышала.

Моя спальня выходила на комнату сестры, так что мы всегда знали, когда кто-то из нас на охоте.

К счастью, Клэр крепко спит.

Но Лиззи — нет.

— Значит, решила зайти и поболтать? — я сдержал раздражённый рык. Достаточно было видеть её каждый день в школе, у себя дома по выходным и даже в своих снах, а теперь ещё и её реальное присутствие мешало вспомнить о ней.

Боже мой.

Ни минуты покоя.

— Мне нужно было тебя увидеть, — выдавила она, сжав руки в замке перед собой.

— Да? — я тяжело выдохнул и перетащил занавеску, намеренно заслонив себя от её взгляда. — Ну, слишком поздно.

— Прости, что сорвалась на тебя на прошлой неделе у себя дома.

— Не волнуйся, — я холодно ответил. — Я к этому привык.

— И что тебе пришлось привести меня сюда, чтобы присмотреть, пока мама меня не забрала.

— Как я уже сказал, — я отрезал. — Я к этому привык.

— Ну, прости, что я тот самый человек, о котором тебе приходится заботиться.

Я вздрогнул.

— Лиз.

— Хью, — её голос треснул. — Боже, я так тебя люблю.

Я знал, что она любит, и я отвечал ей взаимностью, но это не отменяло того, что между нами была токсичная связь.

— Тогда пора прекращать, — выдавил я, быстро упёршись обеими руками в плитку, сдерживая многолетнее желание броситься к ней. — Завтра я иду гулять с парнями, и я пересплю с кем-нибудь. Это полная ложь, но мне нужно было как-то защититься.

Я услышал, как она резко вдохнула, а потом подавленные рыданья, и моё сердце сжалось от жгучей боли.

Это было слишком.

Это больно.

Я любил её слишком глубоко.

Опустив голову, я зажмурился и заставил себя быть сильным, не сломаться и уважать себя.

Но все попытки собраться в кулак улетучились, когда занавеска сдвинулась, и Лиз вошла.

Голая.

Она не сказала ни слова, когда, подскользнувшись под мою руку, всё ещё упирающуюся в стену, обняла меня за талию.

Я не пошевелился.

Я едва дышал.

Тело застыло, и я уставился на её светлые волосы, чувствуя, как сердце разбивается на куски, а тело наполняется трепетом.

Она прижалась щекой к моей груди, руки сжали талию, как тиски.

Мы стояли так, казалось, вечно, пока вода стекала по нашим телам. — Мне так жаль, — наконец, она нарушила тишину. — Мне, очень, очень, очень жаль.

Моё сердце забилось ещё сильнее.

— Я знаю, — я смог прошептать, звуча более разбитым, чем она. — Я с ним не разговаривала, — тихо всхлипывая, она продолжала тереться щекой о мою грудь. — Я не разговаривала ни с одним парнем.

— Лиз.

— Я так тебя люблю, — с трудом выговорила она. — Мне кажется, я не могу дышать без тебя.

Я понимаю это чувство.

— Дай мне ещё один шанс, — умоляла она, прижимаясь ко мне всем телом. — Я сделаю всё — что угодно — чтобы загладить вину, Хью. Всё, что хочешь, я сделаю. Не буду гулять. Не буду пить. Пойду на терапию. Буду принимать лекарства. Что угодно. Только, пожалуйста, не уходи.

Более сильный мужчина смог бы устоять.

Но я ещё не был таким, и любил её слишком сильно, чтобы не утешить, когда она разваливается у меня на руках.

— Я тоже люблю тебя, — я прошептал, обнимая её. — Всегда любил и всегда буду любить.

— Нет, нет, нет, — она рыдала, вцепляясь в мою спину, чтобы притянуть меня ближе. — Пожалуйста, не говори этого.

— Но я не могу быть с тобой, — выдавил я, поддерживая её, когда у неё подкосились ноги. — Мы не можем вернуться друг к другу. — Я не хотела этого, я не хотела, — она продолжала рыдать, качая головой. — Я бы никогда не сделала это специально! В этом вся суть измены — случайная она или намеренная, боль одинакова.

— Думаю, ты не хотела, Лиз, — голос мой дрожал от эмоций. — Но я не могу тебе доверять, что ты не сделаешь это снова.

— Я не сделаю, не сделаю, клянусь, Хью, — она умоляла, обвивая меня руками за шею. — Я буду хорошей, обещаю. Хорошей девочкой.

Как ты заслуживаешь. Я буду хорошей в этот раз.

— Дело не в том, чтобы быть хорошей, детка.

— Я вернусь к лекарствам, — рыдая, она покрывала поцелуями мою грудь. — Я буду стабильной. Ты знаешь, что я могу. Ты видел меня!

Просто дай мне последний шанс быть твоей Лиззи снова. В глубине души я хотел сказать да. Хотел этот последний шанс больше, чем она могла понять. Но у нас их уже было так много, что я знал результат заранее. — Ты сейчас так говоришь, но передумаешь. — Не передумаю, — решительно возразила она сквозь слёзы. — Я буду принимать их каждый день всю жизнь, если это сохранит нас. — Ты будешь принимать, пока не почувствуешь себя лучше, — я моргнул, сдерживая слёзы. — А потом решишь, что вылечилась и больше не нужны, и снова всё начнётся сначала — мания, крики, бессонница, постоянные поиски секса. И когда ты в очередной раз всё разрушишь, погрузишься в депрессию, лежать в постели неделями, а я буду каждую минуту бороться с тем, чтобы вырвать из твоих рук бритву.

— Нет, я не буду так в этот раз.

— А ты так делаешь каждый раз, — голос сломался, и мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы продолжить. — Я не могу жить так дальше. Не спать, не зная, где ты, с кем ты, не сорвалась ли с лекарств и не переспала ли с каким-нибудь козлом. Потому что ты в мании и хочешь трахаться со всем, у кого есть пульс. Я качаю головой, чувствуя себя разбитым. — Хотел бы я найти способ, чтобы это работало, но не могу, Лиз. Не могу так ещё десять лет. Не могу строить с тобой планы, когда в любой момент ты можешь изменить мне и переспать с кем-то другим. И это нечестно с твоей стороны просить меня об этом.

— Я не могу жить без тебя, — она плакала, цепляясь за меня так же крепко, как и я за неё.

— Может, со временем мы сможем снова стать друзьями, — я предложил, ненавидя свои слова. Потому что никогда не смогу быть просто её другом. Это девушка, которую я хочу видеть рядом всю жизнь. — Я всегда буду тебя любить.

— Несмотря ни на что?

— Да, Лиз, — я прошептал, умирая внутри. — Несмотря ни на что.