ТЕМНЫЕ ДНИ ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛИСЬ

Лиззи

25 декабря 2002 года

Звук криков моих родителей становился всё громче, и я была только рада, что мы живём на таком большом участке. Если бы соседи жили ближе, гарда уже стояла бы у нашей двери.

Оцепенев, я сидела, прижавшись спиной к двери своей комнаты, слушая, как обвинения летят туда-сюда на лестничной площадке. Ничего из того, в чём они обвиняли друг друга, не было для меня новостью. Я слышала эти ссоры уже сотни раз, но именно в праздники всё становилось хуже. Потому что выходила наружу вся боль. Сидеть за рождественским столом с пустым стулом моей сестры было жёстким напоминанием о том, что мы никогда больше не станем семьёй.

Неважно, как хорошо всё шло и как сильно я старалась.

Я никогда не была и не буду для них достаточно хорошей, чтобы они были счастливы.

Я никогда не буду достаточно хорошей для отца.

НАБИРАЯСЬ СМЕЛОСТИ

Лиззи

14 января 2003 года

— Ну что это, если не знаменитая пятёрка, собравшаяся на моей кухне, — весело сказала Шинейд, когда в пятницу вечером зашла на кухню. — Не то чтобы я не люблю все ваши светлые мордашки, но не хотите ли вы хоть разок напасть на кухню другой мамы?

Мы все тупо уставились на неё.

— Нет? Ладно тогда. — Поставив пару пакетов с продуктами на стол, она обратила внимание на кухонный стол. — Нам правда нужно устраивать разговор, ребята?

— Нет, не нужно, — пробурчал Хью, зарывая лицо в мою шею. — За столом пьют из стаканов, а не сидят попами, Гибс, дорогой, — было первое наставление от Шинейд, а за ним быстро последовало: — Дорогая моя дочь, пожалуйста, не облизывай пролитый мёд со скатерти — и нет, это не значит, что ты можешь совать палец в банку, моя дикая малышка.

— Будет сделано, Шинейд. — Спрыгнув со стола, Тор направился к Шинейд и без стеснения начал рыться в её пакетах с едой, а тем временем хитрый Патрик уже прятал свои барабанные палочки под стол.

— Спасибо, Патрик, дорогой, — одобрительно сказала Шинейд. — Но в следующий раз, пожалуйста, не стучи палочками по моему дубовому столу.

— Прошу прощения, Шинейд, — ответил Патрик, краснея, а Клэр буркнула что-то про правило пяти секунд.

Шинейд повернулась ко мне, её тёплые карие глаза встретились с моими, а бровь приподнялась.

— Лиззи, дорогая, я уверена, что у моего гормонального подростка Хью удобное колено, но мои нервы будут гораздо спокойнее, если твоя попа будет на стуле.

— Извини, Шинейд, — пробормотала я и быстро села рядом с Хью, который что-то пробурчал себе под нос.

— Итак, какие планы на вечер, ребята? — толкая Тора в бок, Шинейд начала раскладывать покупки, ловко выхватывая из его жадных рук пачки чипсов и шоколадки. — Что-нибудь интересное?

Остальные быстро затеяли разговор с Шинейд, а я молчала, наблюдая за всем.

Скрывая раздражение из-за его присутствия личной агрессией, я тихо положила руки на колени под столом и начала царапать зуд, который, казалось, никогда не унять.

Чувствуя беспокойство, я прикусила внутреннюю сторону щеки, пока не почувствовала знакомый вкус меди.

Облегчение нахлынуло на меня.

Это было почти эйфорично.

Потому что боль ослабляла хватку моего разума на ярости.

Так я научилась жить.

Закопать всё это глубоко.

В этот момент большая рука легла поверх моей.

Прикосновение Хью было нежным, но непреклонным, и когда он раздвинул мои руки, отрывая ногти от рваной кожи, я не могла ничего сделать, кроме как позволить.

Взяв одну мою руку в свою, он переплёл наши пальцы и положил их на своё колено.

Сердце забилось быстрее, я задержала дыхание, наслаждаясь ощущением его кожи на своей и боясь его реакции на мою ошибку. Когда я собралась взглянуть на него, он смотрел вниз, на наши руки. Глубокий хмурый взгляд внимательно изучал каждую ранку на моей коже.

Мои глаза пили этот взгляд, и весь остальной мир, казалось, тускнел и замолкал. Его загорелые пальцы, гораздо длиннее моих, скользили по моей коже, вызывая искры жизни в теле. Его большой палец гладил каждый сустав на моих пальцах, затем перешёл на внутреннюю сторону запястья.

Я хотела отдернуть руку, но он был непреклонен. Перевернув мою руку, Хью продолжил своё тихое почтение, проводя пальцем по неровным краям каждой царапины, что я сама себе нанесла. Он не колебался и не отдергивался. Он трогал мою кожу с таким уважением, которого не хватит даже на сто тысяч жизней.

Вот как я поняла, что никогда не забуду этого мальчика.

В этой жизни и во всех последующих — будь то рай, ад, чистилище или тысячи перевоплощений — моё сердце будет вечно биться для Хью Биггса.

И это же дало мне силы находиться здесь, в его доме, терпеть дискомфорт от общения с парнем, который заставляет мою кожу ползти мурашками и голосам в голове становиться громче.

Я делала это ради Хью.