Джоуи

30 августа 1999 года.

– Все, что тебе нужно – просто не высовываться и держать себя в руках. Ты умный

ребенок. Просто держи свой язык в узде и не реагируй на всякую ерунду. Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Я что, знаю?

– Нервничать – это нормально, Джо.

– Я не нервничаю.

– И бояться тоже нормально.

– Я выгляжу так, будто мне страшно? – Я зарычал, раздраженный его

непрекращающимся нянчением. – Я не ребенок, Дар.

– Я знаю, что это не так, – признал мой старший брат, когда мы шли по тропинке к

общественной школе Баллилаггина – путешествие, которое он совершал каждый

будний день в течение последних шести лет. Его время в средней школе закончилось, в

то время как мое только начиналось. – Мне просто нужно, чтобы у тебя все прошло

хорошо.

– Ага, – фыркнул я. – Ну, мы оба знаем, что этого не произойдет.

– Это твой новый старт, Джоуи, – сказал он. – Что бы ни случилось в начальной школе, теперь это позади. Не тащи с собой ничего из этих неприятностей.

– Нет такого понятия, как начинать все сначала, – протянул я. – Просто разные

локации, наполненные одним и тем же дерьмом.

– Ты слишком молод, чтобы быть таким циничным.

– И ты слишком умен, чтобы тратить свое время и дыхание на эту ободряющую речь, –

возразил я. – Я не Шэннон, парень. Мне не нужны слова или рукопожатие.

– Это так неправильно с моей стороны, что я хочу проводить тебя в твой первый день в

средней школе?

– Ты мог бы сделать это еще дома, – напомнил я ему. – Тебе не нужно было провожать

меня в школу. Я не ребенок.

– Ты мой младший брат.

– Я никогда не был ребенком, Дар.

– Всегда такой самодостаточный. – Покачав головой, он грустно улыбнулся мне. – Ну, может быть, я хотел провести с тобой немного времени.

– Мы живем в одной комнате, – невозмутимо ответил я, перекладывая тонну кирпичей, которые были в моей школьной сумке, на другое плечо. – Мы уже проводим достаточно

времени вместе.

– Я люблю тебя, Джо, – сказал он мне, после чего бросил : – Ты знаешь это, верно?

– Ты любишь меня? – Запинаясь, я повернулся, чтобы посмотреть на него. – Что, черт

возьми, с тобой не так?

– Ничего, – ответил он тоном, полным эмоций. – Я просто… мне нужно, чтобы ты это

знал.

– Почему? – спросил я, чувствуя себя расстроенным из-за его внезапного заявления.

Это было неуместно и казалось мне неправильным. – Что происходит?

– Ничего. – Улыбаясь, он наклонился и взъерошил мои волосы. – Ничего не

происходит, говнюк. Я просто хотел тебе сказать.

– Хорошо… – Я подозрительно посмотрел на него, не уверенный, что полностью ему

верю. – Но если ты хотя бы подумаешь обнять меня на глазах у всех этих людей, я

надеру тебе яйца.

– Твой голос начинает ломаться, – усмехнулся он. – Мой младший брат растет.

– Мне не нужен низкий голос, чтобы надрать тебе задницу, - парировал я, начиная

злиться.

Он закатил глаза:

– Конечно, писклявый.

– Все девочки здесь носят такие короткие юбки? – Широко раскрыв глаза, я наблюдал, как группа девочек вышла из школьного автобуса на пешеходную дорожку перед нами.

– Беру свои слова обратно, Дар. – Довольный жизнью, я улыбнулся своему брату. –

Думаю, мне понравится средняя школа.

– Даже не думай об этом, – усмехнулся Даррен, подталкивая меня локтем. – Эти

девочки на шестом курсе. Для них ты ребенок-первокурсник.

– Я уже говорил тебе, что я никогда не был ребенком, – ответил я, подмигнув, прежде

чем снова обратить свое внимание на великолепный вид голых ног и персиковых

задниц.

– Не слишком ли ты молод, чтобы иметь представление о девушках?

– Мне тринадцать.

– Не раньше декабря.

– Держу пари, я видел больше сисек, чем ты.

– Мамины не в счет.

Мы оба рассмеялись, заставив нескольких девушек впереди обернуться.

– Боже мой! Даррен Линч! – взвизгнула одна из блондинок, тепло улыбнувшись моему

брату, когда она двинулась прямо к нему. – Что ты здесь делаешь? Разве ты не получил

около тысячи баллов в своем сертификате об уходе в июне прошлого года? Ты никак не

собираешься вернуться на шестой курс?

– Нет, я не вернусь. Просто провожаю своего младшего брата в его первый день, –

ответил Даррен, принимая «полуобнимание», которое предложила ему девушка. – И я

мог бы задать тебе тот же вопрос. Что ты делаешь в трущобах в форме BCS (школа в

Баллилаггине), девушка из Томмен?

– Я, э-э, перевелась сюда. Я собираюсь закончить шестой курс в BCS, – ответила

блондинка напряженным тоном. – Это, ах, вроде как к лучшему, учитывая все

обстоятельства, понимаешь?

– Да. – Мой брат кивнул. Сочувствие наполнило его глаза, что чертовски смутило меня.

– Понимаю.

– Итак, как все идет, Дар? – Она быстро оттолкнулась от того, что, черт возьми, заставляло их многозначительно смотреть друг на друга. Я закатил глаза и подавил

желание блевать. – Я не видела тебя с тех выходных.

– Я был рядом, – сказал он ей, почесывая затылок. – Просто занят, понимаешь?

– Да. – Еще один многозначительный взгляд прошел между ними. – Понимаю.

– А я нет, – решил я вмешаться, потому что, черт возьми, почему бы и нет? –

Потрудитесь объяснить, о чем, черт возьми, вы оба говорите?

Мой брат смиренно вздохнул, прежде чем начать представление. – Кива, это болтливое

дерьмо – мой младший брат. – Он повернулся ко мне и жестом указал на девушку. –

Джо, это Кива Янг. Ты, вероятно, был слишком мал, чтобы помнить ее в начальной

школе, но ее младшая сестра дружит с Шэннон.

Ее голубые глаза остановились на моем лице, и она улыбнулась. – Итак, ты следующий

Линч в иерархии, да?

– По-видимому, так. – Я уклончиво пожал плечами, прежде чем снова повернуться к

Даррену. – Вы закончили с путешествием по переулку воспоминаний, или мне нужно

постоять еще десять минут?

– О боже, Дар, – засмеялась она. – У тебя проблемы с ним, да?

– Типо того, – ответил мой брат со вздохом. – Было приятно повидаться с тобой, Кива.

– Схватив меня сзади за шею, он повел нас вокруг группы девочек по тропинке к

школе.

– Береги себя.

– Ты тоже, Дар, – крикнула она нам вслед. – Оставайся на связи.

– Оставайся на связи? – Я покачал головой и вырвался из его хватки. – Что, черт

возьми, это значит?

– Кто знает, – пробормотал Даррен, направляя меня к воротам школы. – Ты знаешь, какие девочки.

– У тебя был с ней секс?

– Что? – Он остановился и развернул меня, чтобы я посмотрел на него. – Нет, у меня не

было с ней секса. Почему ты вообще спрашиваешь меня об этом?

– Не будь таким высокомерным, – засмеялся я, игриво толкая его в грудь. – Я знаю, что

ты был с девушками в прошлом.

Даррен тяжело вздохнул:

– Не в таком смысле.

– Ну, я думаю, ты ей нравишься, – предположил я, снова идя в ногу с ним. – Она

смотрела на тебя этими влюбленными глазами.

– Влюбленные глаза, – усмехнулся Даррен. – Ты придурок.

– Но это правда, – засмеялся я. – Я удивлен, что она не упала в обморок, когда увидела

тебя. – Прочистив горло, я прижал руку ко лбу и передразнил: – О, Даррен Линч. Ты

видишь мои глаза? Успокой мое бьющееся сердце!

– Ты такой маленький засранец, – засмеялся мой брат.

– А ты темная лошадка, – подмигнул я в ответ, подталкивая его локтем. – Есть еще

блондинки, которые шныряют по школе, ожидая, чтобы упасть к твоим ногам? Потому

что я буду счастлив забрать их из твоих рук.

– Соберись, – усмехнулся он, печально покачав головой. – Честно говоря, это не так.

Она просто хорошая подруга.

– Не волнуйся, Дар, – засмеялся я. – Я знаю, что ты гей. Я просто прикалываюсь над

тобой…

– Иисус Христос, Джоуи! – Даррен зашипел, сжимая руку на моем плече. Он оглядел

пространство вокруг нас дикими и испуганными глазами, прежде чем вздохнул и

пробормотал: – Не так громко, ладно?

– Зачем ты это делаешь? – Потребовал я, забыв о хорошем настроении, и стряхнул его

руку, чувствуя, как во мне поднимается гнев. – Почему ты скрываешь, кто ты?

Он покачал головой, голубые глаза наполнились болью. – Джоуи.

– Нет, это чушь собачья, Дар, – настаивал я, не желая отпускать это. – Я не стыжусь

тебя, и ты не должен.

– Мне не стыдно за себя, – тихо ответил он.

– Ну, хорошо, – огрызнулся я. – Потому что тебе ни хрена не за что стыдиться.

– Да, ну, по словам папы, есть за что.

– Да, ну и к черту его, – выплюнул я. – Это ему должно быть стыдно за себя, а не тебе.

– Ты понимаешь, что еще шесть лет назад быть геем было наказуемым преступлением

в этой стране?

– Да, так же как и презервативы и любая другая форма контроля над рождаемостью, –

прорычал я. – Что просто показывает, что законы – это дерьмо собачье.

– Джо…

– Эта страна отсталая, Даррен, ты это знаешь, – возразил я. – Да, сейчас становится

лучше, но мы оба знаем, что основы, на которых построены наши законы, имеют

гораздо меньше общего со здравым смыслом, чем с религией.

– Я действительно не хочу говорить об этом, Джо.

– Ну, я не хочу видеть, как ты разгуливаешь по дому с поджатым хвостом, когда у тебя

нет на то причин, – возразил я. – Это чушь собачья, Даррен. Каждое слово, которое

слетает с уст этого человека, – полная чушь, так что не позволяй ему заставлять тебя

чувствовать себя плохо по отношению к себе. Папа живет в темные века, так что не

смей позволять ему тащить тебя туда с собой.

– Что ты предлагаешь мне сделать, Джоуи? – спросил он усталым тоном. – Встретиться

с ним лицом к лицу?

Да.

– Ты можешь разобраться с ним.

– Нет, я не могу, – ответил он. – Кроме того, не каждое разногласие в жизни должно

заканчиваться собачьей дракой.

– В нашей жизни так и есть, – горячо поправил я. – Так что, тебе лучше с головой

окунуться в борьбу и убедиться, что ты самый большой пес.

– Как ты, писклявый?

– Возможно, я не самый большой пес в драке, – неохотно признал я. – Но у меня

всегда самые острые зубы.

– Вроде как в поговорке: «дело не в размере собаки, а в собачьей борьбе»?

Я кивнул.

– Теперь ты говоришь на моем языке.

Даррен странно посмотрел на меня.

– Так, по-твоему, мы живем в мире, где люди едят собак?

– Это не в моих мыслях, Дар. Это факт.

– Ты знаешь… – задумчиво произнес он меланхоличным тоном. – Я не могу понять, станет ли этот твой характер твоей спасительной благодатью или твоим падением.

– Чем бы он не стал, меня все устраивает, – сказал я, пожимая плечами. – Потому что

мне все равно.

– Это неправда, – утверждал он. – Ты заботишься.

– Нет, – невесело рассмеялся я. – Это действительно не так.

– Мне нужно, чтобы ты начал заботиться, Джоуи.

– Я забочусь, – проворчал я. – Я забочусь о тебе, и Шэн, и Тадхг, и Ол…

– Мне нужно, чтобы ты начал заботиться о себе, Джо…

– Дерьмо.

Мои ноги резко остановились в ту минуту, когда мой взгляд упал на высокую

блондинку с лицом ангела, сидящую на стене у входа в школу.

– Что? – Спросил Даррен, оглядывая нас. – Где пожар?

– Вот там. – Онемев при виде нее, и потеряв все мысли о продолжении какого-либо

дальнейшего разговора с моим братом, я указал на девушку, чьи длинные светлые

волосы развевались вокруг нее на ветру. – Она.

– Я ее не знаю, – отметил мой брат. – Она, должно быть, первокурсница.

Выглядя так, как никогда не видели мои глаза, я наблюдал, как она сосала леденец

«Чупа-чупс», совершенно не интересуясь парнем, пытающимся заговорить с ней, в то

время как ее длинные ноги свисали со стены.

– Иисус Христос. – Я выдохнул. – Мне все равно, гей ты или нет, парень. Ты не

можешь отрицать, что эта девушка – самое красивое, что когда-либо видели твои глаза.

Именно в этот момент ее взгляд метнулся ко мне.

В ту минуту, когда наши взгляды встретились, я почувствовал, как жар пронзил мою

грудь.

Черт возьми.

Когда я встретился с ней взглядом, я полностью ожидал, что она покраснеет и

отвернется.

Она этого не сделала.

Вместо этого она склонила голову набок и изучала меня взглядом, похожим на тот, который, я уверен, был флиртующим.

Выгнув бровь, она медленно вынула леденец изо рта и выжидающе посмотрела на

меня.

Мой взгляд вопросительно метнулся к темноволосому парню, все еще безуспешно

пытающемуся привлечь ее внимание, прежде чем вернуться к ее лицу.

Вызывающе вздернув подбородок, она бросила на меня взгляд, который говорил чего

ты ждешь?

Ну и дерьмо.

Чего я ждал?

– Держись, братишка, – усмехнулся Даррен, когда он решительно повел меня по

дорожке к главному зданию и прочь от блондинки. – Она милая, но пока не бросай

свою шляпу на ринге. Я обещаю, что на твоем курсе будет еще пятьдесят девочек, которые будут выглядеть так же мило.

Сомнительно.

– Я не хочу еще пятьдесят девочек, – ответил я, поворачиваясь назад, чтобы

обнаружить, что она все еще наблюдает за мной. – Я просто хочу эту девушку.

– О, снова быть первокурсником. – Смеясь, Даррен потащил меня за собой, пока она не

скрылась из виду. – Если я больше ничему тебя не научил за последние двенадцать лет, то запомни это: держи свой характер в узде, голову в книгах, задницу подальше от

улиц и руки подальше от девушек, которые так выглядят.

– Как «так»?

– Как будто на них написано «разбитое сердце».

– Другими словами, проведи следующие шесть лет в средней школе, живя как

священник, – проворчал я, освобождаясь от него, когда мы добрались до школы. – Где

мне зарегистрироваться?

– Эй, это то, что я сделал, – усмехнулся мой брат, которого полностью позабавило мое

отвращение. – У меня это хорошо сработало.

– Потому что ты дерьмо сумасшедшее, – сказал я ему. – Серьезно, Дар. Удивительно, что мы вообще родственники.

– Ну, мы действительно родственники, – напомнил он мне, прежде чем притянуть меня

в объятия. – Я всегда буду твоим братом, несмотря ни на что, хорошо? Никогда не

забывайте об этом.

– Что я тебе говорил? – прошипел я, отползая от него, прежде чем кто-нибудь увидел, что я обнимаю своего брата на виду у всех. – Я должен довести дело до конца и

надавать тебе по яйцам за это.

– Береги себя. – Его голос был хриплым от эмоций, когда он наблюдал, как я хмуро

смотрю на него. – Я люблю тебя.

– Господи, расслабься со всей этой любовной ерундой, – проворчал я, чувствуя себя

крайне неловко. – Я иду в среднюю школу, мудак, ты же не отправляешь меня на

войну.

Он натянуто кивнул.

– Я знаю.

Чувствуя себя сбитым с толку, я настороженно посмотрел на него, прежде чем покачать

головой и уйти в направлении входа.

Остановись.

Не уходи.

Что-то не так.

Поворачивайся назад.

Это все неправильно.

– Дар? – Неуверенно колеблясь, я обернулся и обнаружил, что он уже уходит. –

Увидимся после школы, хорошо?

Мой брат не ответил.

– Дар?

Он тоже не обернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Даррен?

Вместо этого он натянул капюшон и продолжал уходить от меня.

– Итак, этот парень твой хранитель, или ты можешь подумать сам? – спросил женский

голос, и я развернулся, чтобы найти не кого иного, как блонди со стены, стоящую

передо мной – и, черт возьми, вблизи она выглядела еще лучше.

Все представления о странном прощании Даррена давно забыты, я полностью

сосредоточился на лице, смотрящем на меня.

Высокие скулы, розовые пухлые губы, большие зеленые глаза и волосы, которые

выглядели как что-то из журнала, она была, без преувеличения, самой красивой, что

когда-либо видели мои глаза.

– Я определенно могу думать самостоятельно.

– Ты видел меня там, – спокойно заявила она, зеленые глаза поймали меня в ловушку.

– Да.

– Ты продолжал идти.

Я кивнул, как дурак.

– Да.

– Больше так не делай.

Трахни меня.

– Не буду.

Она оглядела меня еще раз, прежде чем одобрительно кивнуть. – Ты прекрасен.

Ну и дерьмо. – Аналогично.

– Хм. – Ее губы приподнялись. – Итак, у тебя есть имя, мальчик-который-может-думать-за-себя?

– Имеет ли это значение?- Я парировал, нуждаясь в том, чтобы восстановить некоторые

позиции, которые я потерял из-за этой мощной девушки. – Мы оба знаем, что к концу

дня ты будешь называть меня малышом.

Она облизала губы, чтобы скрыть улыбку. – Это так?

Я подошел ближе. – Это ты мне скажи, блонди.

Так вот, она сделала, и это было великолепное зрелище. – Ладно, это было

действительно хорошо.

Я ухмыльнулся. – Спасибо.

– Я Ифа, – засмеялась она, протягивая мне руку.

– Джоуи, – ответил я, беря ее маленькую руку в свою.

– Джоуи. – Пожимая мне руку, она склонила голову набок и изучала меня без намека на

застенчивость. – Твое имя тебе подходит.

– Я мог бы сказать то же самое о тебе, - ответил я. – Твое имя означает сияние и

красоту, верно?

Она усмехнулась. – Ты хорошо знаешь ирландский.

Да, я знал ирландский, но не настолько хорошо.

В моем классе в начальной школе была девочка по имени Ифа, которая постоянно

бубнила о том, что ее назвали в честь ирландской королевы-воительницы, с уровнем

красоты, который, по слухам, соперничал с красотой Елены Троянской.

Я, однако, не собирался рассказывать об этом конкретно этой Ифе.

Не тогда, когда мне нужно было каждое преимущество, которое я мог получить.

– Итак, в какой класс тебя определили? – спросила она, доставая сложенное

расписание из кармана своей короткой плиссированной юбки. – Я в 3-м классе первого

года (7 класс по нашей системе).

Черт, если бы я знал.

Я расправил скомканный бумажный шарик, который был моим расписанием занятий на

учебный год. Я был чертовски взволнован, когда прочитал слова «3-й класс первого

года» на странице.

– У меня тоже.

Она была в моем классе.

Может быть, мне повезло.

– Значит, ты такой же посредственный ученик, как и я, – засмеялась она. – Моего брата

определили на 1-й класс первого года. Этот класс для умников.

– Ты близнец?

Она кивнула.

– К несчастью.

– Значит, мы третий самый умный класс?

– Или третий самый толстый, – засмеялась она. – Каким бы способом ни был наполнен

твой стакан (поговорка).

– Почему? На сколько классов был разделен наш год?

– Четыре.

– Господи, – засмеялся я. – Это мало о чем говорит в нашу пользу, не так ли?

– Да. – Она улыбнулась мне в ответ. – Итак, из какой начальной школы ты пришел?

– Школа Святого Сердца, – ответил я. – А ты?

– Собор Святой Агаты, – сказала она с гримасой. – Это…

– Начальная школа для девочек, которой руководят монахини за городом? – Я

вздрогнул от сочувствия. – Ну, это тебе дерьмово не повезло, да?

– Ага. Восемь лет с монахинями. Разве ты не видишь, как сияет мой нимб?

– О да, он ослепляет.

– По словам сестры Альфонсус, я должна продолжать свое образование в среде, где

учатся только девочки, – размышляла она с дьявольской улыбкой. – По-видимому, во

мне есть дикая жилка со склонностью к мужскому облику, которую не могут устранить

никакие молитвы. – Она закатила глаза. – Все потому, что я сказала, что парень, играющий Иисуса в фильме, который нам показали, был великолепен.

Я выгнул бровь.

– Великолепен?

– Что? – она засмеялась. – Это так.

– Ну, мне кажется, что тебе нужно меньше времени проводить в коленопреклоненных

молитвах и больше времени…

– Не говори этого, – предупредила она, протягивая руку, чтобы закрыть мне рот рукой.

– С мужской формой, – усмехнулся я, убирая ее пальцы со своих губ своей рукой.

– Итак, мне следует проводить больше времени с мужской формой в целом? – она

засмеялась, и каким-то образом наши пальцы теперь переплелись. – Или с тобой? –

Потому что можно с уверенностью сказать, что я впечатлена мужской фигурой, стоящей передо мной.

– Это твой способ сказать мне, что у тебя нет парня?

– Нет, это мой способ сказать тебе, что у меня будет парень, как только ты меня

попросишь.

– Иисус. – Мое сердцебиение ускорилось. – Ты ни в чем не отступаешь, не так ли?

Она подмигнула и сняла свою школьную сумку с плеча. – Что в этом забавного?

Эта девушка привела меня в замешательство, я взял сумку, которую она протянула мне, и перекинул ее через свободное плечо.

– Вот, – сказала она с одобрительным кивком, восхищаясь своей ярко-розовой сумкой

на моем плече. – Этого должно хватить.

– Хватить?

– Предупредить других девочек.

– Предупредить других девочек? – Мои брови поползли вверх. – Ты только что

отметила меня своей сумкой?

– Конечно, – ответила она, мило улыбаясь мне, прежде чем развернуться на каблуках и

неторопливо уйти в направлении школы. – Теперь, пойдем, детка.

Я рассмеялся, потому что, честно говоря, что еще я мог сделать?

У меня было отчетливое ощущение, что я буду часто следовать за этой девушкой.

Тем не менее, мои ноги двигались за ней.

Глава 1.Монстры под моей кроватью.

Первый год